«Риторика и культура речи: наука, образование, практика»



страница9/22
Дата15.05.2016
Размер4.28 Mb.
#12348
ТипСборник
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22

ЛИТЕРАТУРА

  1. Бутуханов А.В., Иванова Т.Ю., Иванов Н.Г. Деловые культуры и их влияние на формирование стратегических альянсов. В: Интерактивные методы подготовки менеджеров. Сравнительный менеджмент. М., 2002, с. 112.

  2. Иншаков О.В. Homo Institutius. Человек институциональный. Волгоград, 2005, с. 638-639.

  3. Клейнер Г.Б. Эволюция институциональных систем. Москва, Наука, 2004, с. 209.

  4. Львов Д.С., Зарнадзе А.А., Маевский В.И., Клейнер Г.Б. Понятия и идеи институциональной экономики. Выпуск 1, Москва-1999 (ГУУ), с. 6-8.


Языковые трансформации жанра интервью

при смене форм его бытования

(устной и письменной)
Иванова И.В. (г. Астрахань)
Функционирование языковых средств в публицистическом пространстве современного русского языка, которое является едва ли не определяющим ориентиром для создания общественного мнения и достижения говорящими собственных целей общения, имеет особое значение. Такая ситуация порождает новый уровень требований к языковой деятельности автора публицистического произведения: «возрастающая роль средств массовой коммуникации ставит перед журналистами проблему использования всех выразительных возможностей языка как для повышения эффективности их собственных выступлений, так и для совершенствования речевой деятельности общества в целом» (Варламова Е.В., 2004: 173).

При создании газетного интервью журналисту необходимо, действуя в соответствии с функциональными доминантами публицистического стиля (информирование и воздействие), применяя весь спектр имеющихся у него в наличии выразительно-экспрессивных средств языка, приложить все усилия для создания оптимального варианта текста печатного интервью, в содержательном и формальном плане адекватного его устной версии. При более пристальном рассмотрении форм бытования интервью (устной или письменной) становится очевидным, что именно от них во многом зависит отбор языковых средств для достижения основной цели коммуникации – раскрытия актуальной проблемы или создания объективного образа интервьюируемого, рассчитанной на адекватный отклик основного адресата (читателя/зрителя). Поэтому при формировании письменного аналога интервью журналисту необходимо соблюдать принцип доступности восприятия информации с установкой на конкретного реципиента текста.



задолго до встречи с интервьюируемым журналист продумывает и создает в своем сознании модель коммуникативной ситуации интервью, затем «проживает» его вместе с информантом, корректирует в соответствии с изменением стратегий общения собеседника (опускает незначительные детали или разворачивает мысль, дополняя смыслами, выраженными в ситуации общения имплицитно), а затем отшлифовывает формальную сторону данного медиасобытия, стараясь сохранить содержательный аспект в первоначальном виде, и, наконец, создает тот вариант, который появляется в прессе. Таким образом, возникает некая ситуация диалогического общения, складывается так называемый диалогический контекст, который носит непосредственный, спонтанный характер, затем «в письменной речи ситуация описывается, то есть все её детали получают словесное обозначение» (Лекант П.А., 1991: 297).

мы разделяем точку зрения И.Ю. Чистяковой, которая, анализируя всю совокупность жанров русской словесности, разграничивает жанры, принадлежащие к письменной форме бытования и к устной в разных видах словесности (дипломатической, деловой, духовной, научной и, наконец, словесности СМИ), и оформляет их соотношение в виде своеобразных оппозиционных блоков. Примечательно, что исследователь отражает интервью в обоих блоках, относя письменную его форму к разряду публицистики, а устную – к телевизионным жанрам (2009: 481), что подтверждается и результатами нашего исследования.

Рассмотрим отличительные черты разных форм бытования речи (устной и письменной) в рамках жанра интервью, которые составляют некую дихотомию, представленную нами в табл.



Таблица

ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

УСТНОЙ И ПИСЬМЕННОЙ ФОРМЫ БЫТОВАНИЯ ЖАНРА ИНТЕРВЬЮ В МЕДИЙНОМ ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА

Устный вариант

Письменный вариант

Реализация полнообъёмного дискурсивного начала интервью, то есть самого процесса интервью (с его конситуативными возможностями – обстановкой, возрастными и гендерными характеристиками собеседников, их жестовыми и мимическими проявлениями, драматургия события и проч.)

Создание текста публикации как части общего дискурса интервью (однако с соблюдением норм реализации особых средств организации внутритекстовой связи), то есть вербальная фиксация результата интервью

Основная цель звучащей версии интервью – получение новой информации от лица, владеющего ею

Основная цель письменного варианта интервью – фиксация устной речи для того, чтобы сохранить её в пространстве и времени

Частичная подготовленность к данному коммуникативному событию (участники заранее осведомлены о нём, они могут сделать наброски ответов на типичные вопросы, отразить в них некоторый статистический материал, который не поддается запоминанию и т.д., тем не менее, их речь остается непринужденной и живой)

Серьезная подготовка, создание пресуппозиции, так как «до выступления важно сформировать главную мысль будущего выступления, наметить пути её раскрытия, подобрать факты, необходимые для подтверждения основного тезиса» (Беляева Е.А., 2007 : 10)

Непосредственность общения (провоцирует возникновение в речи говорящих ситуаций одновременного говорения участников, перебивов и самоперебивов, структурных смещений, вставных конструкций, избыточности текста, пауз хезитации и др.)

Опосредованное, дистантное общение (печатный текст создается после момента речи, адресант и адресат речи разделены пространством и временем, а следовательно, в связи с этим у журналиста появляется возможность избежать языковых аномалий, свойственных устной речи)

Частичная спонтанность (обусловливает нехватку времени на обдумывание и как следствие – появление в речи интервьюируемого языковых аномалий – тавтологии, инверсивного порядка слов и др., что, впрочем, характерно для устной речи и является её устойчивым стилистическим маркером)

Хорошо продуманная коммуникация и в связи с этим строгая продуманность в построении фраз и выборе языкового материала (у журналиста, как правило, достаточно опыта и времени на перекодировку языковых средств устного варианта и создания полноценной, строго структурированной публикации)

Необратимость речи, поступательный и линейный характер её развертывания во времени (отсюда – фрагментарность речи, самоперебивы, повторы, автокомментирование и др.)

Возможность вернуться к сказанному (написанному) и скорректировать текст в соответствии с целевыми установками интервью

Возможность повлиять на мнение коммуникантов (например, в процессе диалога склонить собеседника к своей точке зрения)

Ситуация интервью уже зафиксирована и изменить его ход и стратегии участников нельзя

устная публицистическая речь реализуется с опорой на разговорный язык и обнаруживает его характерные черты

Письменная форма изложения информации в рамках интервью предполагает использование книжного языка (закреплённый порядок слов, сложные синтаксические построения, распространенные предложения, вставные конструкции и т.д.)

Достаточно частотное явление некоторой скованности в речи интервьюируемого, что объясняется непривычной для него ситуацией публичного общения и порождает некие отклонения от нормы в его коммуникативном поведении

Задача журналиста – сгладить подобные стилистические огрехи таким образом, чтобы у массового адресата не возникло даже сомнений в том, что они когда-то имели место

Речь интервьюера, в отличие от речи интервьюируемого, обнаруживает устойчивую правильность, подготовленность и особую выразительность, что обусловлено, во-первых, принадлежностью берущего интервью к разряду людей, профессионально работающих со словом, а во-вторых, большей подготовленностью в речевом плане к данному коммуникативному событию

Разница в репрезентации языкового поведения участников коммуникации стирается в результате скрупулезной работы журналиста над словом (как правило, речь автора публикации сокращается до предельного минимума, что продиктовано изначально задаваемым объёмом работы и стремлением журналиста выправить ситуацию, показав языковую личность интервьюируемого с лучшей стороны)

Обладание ритмико-мелодическими возможностями, порождаемыми особенностями композиционного построения речи, нарастанием или замедлением её темпа, тембром произнесения, длительностью, элементами колебания

невозможность использования мелодики речи и ее компенсация с помощью расстановки смысловых акцентов особыми шрифтовыми выделениями, кроме того, в печатном тексте речь обладает чёткой структурной и формальной организацией

Диалогичность, а следовательно, неполнота высказываний

Монологичность, внешне организованная как вопросно-ответный комплекс

Устная речь разворачивается посредством ассоциативных присоединений, поэтому и драматургия интервью складывается из подобных ассоциативных блоков, порождаемых в процессе говорения как информантом, так и журналистом

письменная речь строится в соответствии с логическим движением мысли, что обусловливает композиционную стройность и чёткую грамматическую выверенность изложения новой информации в процессе её фиксации на бумаге

тесная связь с ситуацией

почти полная независимость от ситуации

Систематическое нарушение норм и кодифицированных правил в процессе говорения

Реализация особых форм и жанров письменной речи, выработанных культурной языковой традицией

Разрушение текстовых связей

Наличие прочных текстовых связей

Сходства устной и письменной формы бытования речи в рамках жанра интервью проявляются как в условиях его проведения (время, место, обстановка, то есть экстралингвистический фон события), так и в языковых факторах. Их объединяют следующие показатели:

  • литературный язык как общая основа обеих форм речи;

  • примерно равное место в традиционной языковой практике;

  • обязательная жесткая структурно-композиционная организация текста (наличие вопросно-ответного комплекса);

  • фоновые знания собеседников, способствующие более глубокому пониманию и точной интерпретации сказанного и имплицитно отраженные в тексте публикации;

  • нелимитируемость количества адресатов (учитывая конечную цель интервью и его двуадресность) и др.

Рассмотрим особенности языковых трансформаций при создании текста публикации на примере одной из микротем интервью, сообразуясь не с общей хронологией рассказа, а с нуждами лингвистического анализа.


Устный вариант

Печатный вариант

я была… / Соловьёва Надежда Георгиевна // работала рыбачкой всю войну // 16-ти не было ещё мне // я прошла всю калмыцкую степь / с лопатой // Окопы копали / траншеи копали / всякое // Что заставляли нас / то мы и делали // На нас даже охотились немцы / ды-ды-ды-ды / в окопах / в этих / в блиндажах // Какие-то дриссирующие пули / что ли? // как их называется? // Такие кубины //

Я работала рыбачкой всю войну. Мне не было 16 лет, с лопатой прошла всю калмыцкую степь. Копали окопы, копали траншеи, все, что нас заставляли, делали. На нас даже охотились немцы, обстреливали трассирующими пулями, тут мы, конечно, все в окопы бросались.

Фрагмент речи, сегментированный интервьюируемой интонационно: 16 не было ещё мне // я прошла всю калмыцкую степь / с лопатой //, создатель медиатекста объединяет в одно предложение и видоизменяет в соответствии с нормами русского синтаксиса в рамках письменной формы бытования. Так, в инверсивном предложении 16 не было ещё мне произошла замена в конструкции тема–рема, то есть смещение в актуальном членении предложения. в публикации автор восстанавливает «языковую справедливость», оформляя данное предложение следующим образом: Мне не было 16 лет. В печатной версии продолжения этого фрагмента слово лопата перенесено в начало высказывания, чтобы, как нам видится, переакцентировать смысловые позиции на сочетание калмыцкая степь, тем самым подчеркивая широту и масштаб трудового подвига юной тогда россиянки.

Далее, сохраняя некую повествовательную напевность (что выражается интонационно и ярко проявляется при прослушивании диктофонной записи), интервьюируемая использует лексический повтор: Окопы копали / траншеи копали / всякое //, который сохранен и в публикации. И далее наблюдаем перечисление однородных компонентов с попыткой подбора наиболее приемлемого синонима: в окопах / в этих / в блиндажах //. однако журналист этот фрагмент не включает в текст, видимо, посчитав его неоправданным осложнением высказывания. Это же касается звукоподражательного повтора: На нас даже охотились немцы / ды-ды-ды-ды //, который при создании письменного варианта естественным образом исключается, так как является маркером разговорности.



Интервьюируемая, рассказывая об обстрелах, не может вспомнить правильное название пуль, применявшихся немцами: Какие-то дриссирующие пули / что ли? // как их называется? //. журналист «подсказывает» ей верное слово, используя в публикации слово трассирующие. Тем самым публицист восстанавливает недостающие звенья в рассказе собеседника, чтобы дать возможность читателю в полной мере понять и осознать смысл сказанного.

Представим фрагмент из другого интервью, автор которого использует образные сравнения с применением фразеологизированных единиц: находя приведенное информантом сравнение удачным, он оставляет его в письменном тексте, немного видоизменяя в соответствии с законами письменной речи (см. ниже).

Устный вариант

Письменный вариант

А.: А вот кстати // вот эти три балета / могут теперь быть повторены / допустим только с астраханцами? // […]

Б.: Конечно… // Обязательно / а иначе без этого просто / эээ / ну как это? // Как спортсмен... / только тренироваться без выступлений… / это работать / как говорится… в стол / как писатели говорят… / да? //

А.: Эти три балета могут быть повторены с участием только астраханцев, без приглашённых, как на премьере?

Б.: Конечно. Обязательно. Труппа обязана выходить на сцену, играть главные партии. Одной работой в стол, тренировками просто-напросто сыт не будешь.

Рассмотрев довольно значительный массив текстов устных интервью и их аналогов, опубликованных впоследствии в печати, и зафиксировав наиболее частотные и показательные языковые факты, мы выявили некоторые закономерности, обнаруживающиеся при переводе интервью из устной формы бытования в письменную:

  1. сохранение в обеих версиях вопросно-ответного комплекса как основной характеризующей и отличающей его от других черты жанра интервью;

  2. изменение объёма языкового материала в сторону значительного сокращения (примерно в 3–5 раз) вследствие того, что, во-первых, журналист стремится соответствовать формату и целевому направлению издания, поэтому следует строго заданному объёму публикации, во-вторых, незначащие в коммуникативном акте компоненты интервью опускаются, а доминанта публицистического произведения сохраняется;

  3. изменение последовательности микротем для того, чтобы как можно адекватнее и успешнее отразить смысл и целевое назначение интервью, то есть представить для читателя гипертему коммуникативного события в оптимальном виде (что невозможно в процессе живого общения, например, интервью в прямом эфире на телевидении);

  4. трансформация текстового материала на разных языковых уровнях: экстралингвистические факторы (смена общественно-политических формаций, обстановка коммуникативной ситуации, возрастные, социальные, гендерные характеристики говорящих и др.) влияют в основном на преобразования лексического пласта языка, а форма бытования интервью отражается главным образом на синтаксической составляющей данного медиасобытия. Тем не менее мы не отрицаем взаимопроникновения и взаимовлияния названных тенденций;

  5. преобразование журналистом основных признаков спонтанной речи (самоперебивов, частотных нарушений словоупотребления (сказывается нехватка времени на точный подбор синонима), эллиптичных конструкций, использования различных заполнителей пауз и слов со стертой семантикой) в соответствии с кодифицированными письменными законами речи. Автор публикации заменяет ущербные с точки зрения письменной формы бытования языка явления, например, причастными и деепричастными оборотами, так как в силу их двойственной морфологической природы достигается некая смысловая компрессия, а значит, происходит экономия языковых средств;

  6. привлечение некоторых элементов спонтанной речи в язык прессы с целью создания эффекта живого разговора по какому-либо конкретному поводу, в частности, сегментирование текста по аналогии со звучащей речью;

  7. четкое структурирование письменного аналога звучащего интервью.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Варламова Е. В. Язык газеты : современные аспекты изучения // Современные контексты культуры : молодёжь в XXI веке : материалы Международной научно-практической конференции молодых ученых, аспирантов и студентов вузов (Астрахань, 14–15 апреля 2004 г.). – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2004. – С. 172–175.

  2. Краткий справочник по современному русскому языку / Л. Л. Касаткин, Е. В. Клобуков, П. А. Лекант; под ред. П. А. Леканта. – М. : Высш. школа, 1991. – 383 с.

  3. Чистякова И. Ю. О жанрах русской словесности // Риторика и культура общения в общественном и образовательном пространстве : материалы ХIII Международной научно-практической конференции. Москва, 21–23 января 2009 г. / под ред. В. И. Аннушкина. – М. : Гос. ИРЯ им. А. С. Пушкина, 2009. – С. 478–484.

  4. Беляева Е. А. Диалог аргументативного типа : когнитивные аспекты; структура, семантика, прагматика : на материале русских и английских текстов интервью : автореф. дис. ... канд. филол. наук. – Тюмень, 2007. – 24 с.



АНАЛИЗ ИДИОСТИЛЯ В РАМКАХ

КАТЕГОРИАЛЬНО-ТЕКСТОВОЙ КОНЦЕПЦИИ
Ицкович Т.В. (г. Первоуральск, taniz0702@mail.ru)
Описание жанров религиозного стиля является одной из актуальных задач современной лингвистики. В жанровом ряду религиозного стиля (молитва, исповедь, послание и др.) проповедь – один из самых ярких репрезентативных жанров, изучение которого только начинается [10; 12; 14]. Предпринятое на категориально-текстовых основаниях исследование жанра православной проповеди [3] позволило выявить типологические черты (системную взаимосвязь категорий в тексте проповеди), характеризующие его принадлежность к религиозному стилю.

Выявление типологических особенностей текстотипа проповеди позволяет приступить к исследованию индивидуальных черт, отличающих творчество отдельных авторов. Анализ на категориально-текстовых основаниях творчества отдельных авторитетных в церковной среде проповедников, являющихся в то же время носителями элитарной речевой культуры, позволяет выделить отличительные черты идиостиля конкретного автора.

В лингвистике описание идиостиля традиционно происходит на экстралингвистических, элокутивных основаниях. Категориально-текстовой подход позволяет углубить представление о структуре идиостиля, выявить его особенности на собственно текстовых глубинных основаниях.

Лингвистический анализ текстов проповедей Патриарха Кирилла, произведенный на категориально-текстовых основаниях, выявляет следующие особенности идиостиля автора, обусловленные прагматической целью миссионерского воздействия на аудиторию и существенно отличающие его тексты от текстов проповедей других, не менее авторитетных в церковной среде и, несомненно, также являющихся носителями элитарной речевой культуры. Так, одним из типологических признаков жанра проповеди является ее тематическое двуединство: наличие духовной и предметной тем, в последней выделяются три подвида: предметно-сакральная, профанная и ситуативная; предметно-сакральная тема наиболее близка духовной, вместе они формируют смысловое ядро текста; профанная тема способствует созданию эффекта собеседования; ситуативная тема организует композиционную рамку текста. Поясним, что под сакральной темой понимается наиболее важная в содержательном отношении предметно-событийная тема, то есть событие, связанное с жизнью, смертью и воскрешением Христа или с жизнеописанием святых. Наряду с такой темой в проповеди значимы тема-факт (событие реальной обыденной действительности, которое осмысляется с религиозной точки зрения и подчиняется духовной теме) и тема-повод (тот или иной христианский праздник или другое религиозное событие, послужившее отправным пунктом для проповедника). Назовем эти разновидности предметной темы профанной и ситуативной. Выбор термина профанная тема связан с первичным этимологическим значением слова профан, профанный (см.: profanus, a, um 1) лишенный святости, неосвященный [2, с. 816]). С этим термином мы соотносим темы нецерковные, повседневные, связанные с современной автору текста обыденной действительностью. Термин сакральный и профанный составляют оппозицию.

Категория композиции в проповеди отражает общее тематическое развитие текста и характеризуется чередованием предметной и духовной тем в соответствии с принятым в гомилетике членением; композиция проповеди определяется прагматической целью проповедника.

Категория темы, понимаемая как отражение предмета речи, то есть той реальности, с которой работает автор, представлена в текстах Патриарха Кирилла (катехизаторских, миссионерских, догматических, экзегетических, апологетических [16]) в традиционном двуединстве предметной и духовной тем, отражающем сопряжение предметного и духовного начал реального мира. Еще Д. С. Лихачев обращал внимание на существование своеобразной бинарности художественного мышления, когда сознание замечает в окружающем мире две стороны: «духовное начало и материальное, божественное и человеческое. Все в мире может быть разделено надвое: душу и тело, грех и добродетель, жизнь и смерть, вечность и временность» [5].

В гомилетике также четко выражено представление об идеальном и реальном элементе пастырской проповеди. Под идеальным элементом понимается слово Божие и основанное на нем учение Церкви о каком-либо предмете или явлении, изъясняемом в проповеди. Реальный элемент в проповеди – это современная действительность, жизнь паствы во всем многообразии ее религиозно-нравственных запросов. «Мы проповедуем, вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе» (Ап. Павел. Кор. 1, 28). Следовательно, «истина Божия (идеальный элемент) должна быть основой для решения жизненных вопросов (реальный элемент) членов церкви» [16]. В рамках предметной темы особое место в проповедях Патриарха занимает профанная разновидность предметной темы (в традиционных текстах, в нечастых случаях ее наличия, она играют прагматическую роль), сакральная может присутствовать в свернутом виде в сильных позициях текста. Обращение к событиям современной для проповедника обыденной жизни (реализация профанной темы) происходит в тексте проповеди в тех случаях, когда автору необходимо обратить внимание слушателей на современное состояние духовной жизни общества (и каждого из присутствующих, в том числе и самого автора). Как отмечают современные гомилеты, проповедник «не должен оставлять без внимания…общественные проблемы современной жизни, те факты и события, которые имеют прямое отношение к делу спасения христианина, тревожат его совесть и сознание» [16].

Лексическое поле, составляющее профанную тему, включает в себя обозначения реалий современной действительности, связанные с недолжным поведением, не соответствующим нормам ни щадящей, ни строгой этики [4]. Поле профанной темы связано с полем сакральной темы на логических основаниях противопоставления. Ориентиром должного поведения для христианина является модель поведения, предлагаемая корпусом книг Священного Писания и Священного Предания. В проповеди модель такого идеального поведения демонстрируется через предметно-сакральную тему, когда автор повествует о том или ином событии из жизни Христа и / или святых, погружая тем самым слушателей в сакральный мир, делая его чувственно-осязаемым. В то же время проповедник может и должен заниматься не только предметами возвышенными, божественными, но и предметами земными, даже низменными, противоречащими слову Божию, но «эти последние предметы должны рассматриваться и обсуждаться с церковной кафедры не сами по себе, а по …отношению к домостроительству нашего спасения» [1, с. 42]. Обращаясь к примерам «недолжного» поведения, проповедник рассматривает их как отрицательную модель поведения, свойственную в разной степени всем присутствующим. Именно такие фрагменты проповеди являются местом проявления профанной тематики.

Рассмотрим экспликацию профанной темы в тексте нравоучительной проповеди архимандрита Кирилла «Мысли о вечном». Профанная тема возникает, когда проповедник рисует современное состояние общества (греховное, «недолжное»). Профанная тема впервые предстает в начальной части текста в качестве иллюстрации к определению понятия милосердия. Автор, используя доказательство «от противного», обращается к современным событиям: «Недавно я прочитал статью о том, как один трудовой коллектив перечислил на счет дома престарелых часть своей прибыли и сделал, казалось, очень хорошее и доброе дело…». Тематическое поле профанной темы в данном фрагменте текста представлено единицами один трудовой коллектив, дом престарелых, насельники дома престарелых, хозяйственники, люди, деньги. Повествовательный фрагмент текста, представляющий «недолжное», греховное поведение современных людей, завершается обращением к духовной теме: «…не почувствовали эти люди реального соучастия с их горькой судьбой, реального милосердия?». Профанная тема в тексте проповеди связана с хронотопом «здесь и сейчас» и в дальнейшем представлена следующими лексическими цепочками: дефицит, длинные очереди, потеря человеческого достоинства в погоне за пищей, одеждой, мылом, зубной пастой, наша жизнь, трудное время, физическое родство, штамп в паспорте. Автор использует профанную тему с целью приблизиться к аудитории, стать более понятным, своим, нарисовать чувственно-осязаемые картины, близкие аудитории, чтобы затем, оттолкнувшись от профанной темы, перейти к духовной ее оценке, к духовно-нравственному истолкованию. Так, в заключении данной проповеди поле профанной темы представлено достаточно плотно через перифразы: «Я обращаюсь сейчас к тому, кто собирается выйти на улицу и в этот вечер сорвать шапку с головы прохожего, для того чтобы поправить свое материальное благополучие. Я обращаюсь сейчас к тем, кто думает, как бы ему за счет ближнего своего жить получше, побогаче, повольготнее». Далее, используя прямое обращение и повелительные конструкции, автор объединяет профанную и духовную тему: «Вы заблуждаетесь, мои братья и сестры. На этом пути вы не построите своего счастья, вы не будете счастливыми. И если можете, остановитесь. Если можете, попытайтесь вместо того, чтобы взять, дать.

Предвижу скептическую улыбку или, может быть, даже безразличное или раздраженное выражение лица. Я не призываю вас верить тому, что я говорю. Я призываю вас попробовать. Попробуйте! И если мы сегодня или завтра все вместе попробуем это сделать, то мы увидим, как светлее, счастливее и радостнее становится наша обычная человеческая жизнь».

Наряду с рассмотренным способом экспликации профанной темы в тексте проповеди (использование бытовой повседневной конкретики) здесь наблюдается и особый способ, присущий именно данной разновидности предметной темы. Профанная тема всегда сопряжена с миром современного человека, с его недолжным духовным состоянием, отсюда возникновение в проповеди я-темы и плотная взаимосвязь их. Условно, работает следующая речевая модель: «мы (я и вы) совершаем недолжное», с развернутой конкретизацией последнего понятия. Подобные модели реализации темы являются типичными для текстов проповедей Патриарха Кирилла. Большая лексическая представленность профанной темы акцентирует внимание прагматической цели проповедника – привлечение новых прихожан через осознание греховности недолжного поведения и обозначения моделей изменения поведения на должное.

Обратимся к категории композиции. Композиция текста как линейное развертывание его содержания типизируется по общим законам жанрообразования. Наиболее типична схема тематического развертывания проповеди, при которой сначала развивается ситуативная предметная тема, указывающая на повод произнесения именно этой проповеди. Затем ситуативная тема сменяется предметно-сакральной, основанной на текстах Священного Писания и богослужебных книг (Четьи-Минеи, Пролог), повествующих о реальных событиях из жизни Христа и святых. После тематической проработки предметно-сакральной темы осуществляется переход к духовной теме – истолкованию глубинного смысла рассказанных событий. Профанная тема обычно является факультативной. Заканчивается проповедь композиционным блоком, в котором сливаются воедино духовная и ситуативная темы.

Композиционное развертывание проповедей Патриарха Кирилла также свидетельствует о наличии отличительных черт, позволяющих говорить об идиостиле автора. Если при типичном развертывании проповеди профанная тема является факультативной и используется в логической структуре текста в качестве аргумента или иллюстрации к аргументу, то проповедях Патриарха Кирилла именно профанная тема служит основой для дальнейшего развития духовной темы, в то время как сакральная сворачивается до единичных номинаций в сильных позициях текста. Истолкование профанной темы с духовной точки зрения в основной части и есть развитие духовной темы.

Стоит отметить, что экспликация в основной части профанной темы в проповедях Патриарха Кирилла часто происходит в благоговейной тональности, являющейся, на наш взгляд, одной из жанрообразующих для проповеди, наряду с учительной и тональностью собеседования (автор использует нейтральную, возвышенную лексику с включениями книжной: трудовой коллектив, дом престарелых, насельники, милосердие, при минимальном использовании бытовой лексики: мыло, зубная паста). «Требуемые в проповеди церковно-библейский характер и тон могут быть не только тогда, когда проповедник говорит о самых возвышенных тайнах веры, но и тогда, когда ему приходится говорить и о потребностях плотского человека, о самых низких материях. Наоборот, чисто церковного духа может не быть даже тогда, когда речь идет о высоких догматических предметах. ... Благочестивый слух сейчас же улавливает присутствие или отсутствие в проповеди церковно-библейского духа. … Здесь применимо прекрасное образное выражение Господа Иисуса Христа о духе вообще: "Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит" (Ин. 3:8)» [16, с. 41].

Поясним, что под категорией тональности мы понимаем текстовую категорию, «в которой находит отражение эмоционально-волевая установка автора текста при достижении конкретной коммуникативной цели, психологическая позиция автора по отношению к излагаемому, а также к адресату и ситуации общения» [7, с. 549]. Психологическое самораскрытие автора, свойственное полю тональности, обладает, по закону эмоционального заражения, эффектом усиленного воздействия на адресата [15]. Категория тональности представляет собой определенную совокупность частных семантических сфер эмоциональной оценки, интенсивности и волеизъявления, при ведущей роли эмотивной составляющей. Наличие благоговейной тональности при обращении к профанной теме является отличительной чертой проповедей Патриарха Кирилла, его идиостиля.

Одной из жанрообразующих для проповеди, наряду с благоговейной, является учительная тональность. Проповедь, в самом общем плане, – это изложение религиозного учения, направленное на конкретного адресата. Учительная позиция проповедника декларируется в тексте Евангелия: «И сказал им: идите и проповедуйте Евангелие всей твари» [Мк. 16, 15], «Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием» [2 Тим. 4, 16]. Данный вид тональности реализуется обычно разнообразными средствами, например, с помощью уверенной констатации и отсутствия субъективной модальности колебания, неуверенности, сомнения. Другую группу средств составляют средства долженствования. Отметим, что в текстах проповедей Патриарха, рассчитанных на массовую аудиторию, учительная интонация уступает место тональности собеседования, что является традиционным для христианства.

Проповеди, произнесенные Иисусом Христом, отличаются простотой и безыскусностью, они пронизаны доверительной интонацией, построены как беседа (недаром первоначальное название одного из основных субжанров проповеди – это омилия, давшее название науке о произнесении проповеди – гомилетике). Отметим, что тональность собеседования свойственна для русской культуры, входит в состав русского риторического идеала, использование принципов беседы в проповеди обеспечивает ее воздействующую силу [см.: 8;9; 10; 11; 14].



Подобный вид тональности задается в тексте проповеди принятым обращением, подчеркивающим равенство всех присутствующих перед Богом: Братья и сестры! Возлюбленные Богом братия и сестры! Дорогие, дорогие братья и сестры (при этом подразумевается Бог как отец – идея семьи, в которой все остальные члены равны между собой); употреблением мы-конструкций с тем же значением равенства: мы с вами, мы знаем, мы понимаем и т.п. Также тональность собеседования реализуется при помощи активно используемых в тексте проповеди таких средств диалогизации, как вопросно-ответное единство, риторический вопрос, риторическое обращение, риторическое восклицание. Указанные средства составляют, на наш взгляд, ядро поля беседной тональности. Категориально-текстовой подход к анализу текстов проповедей позволил выявить отличительные черты идиостиля автора (наличие в текстах проповедей Патриарха Кирилла профанной темы, использование преимущественно благоговейной тональности собеседования при минимальной включенности учительной тональности), обеспечивающие большую воздействующую силу его текстов.
Каталог: sites -> default -> files
files -> Вопросы для вступительного экзамена в аспирантуру по специальности
files -> Пояснительная записка Настоящая программа является программой вступительного экзамена в аспирантуру по специальности 19. 00. 01. «Общая психология, психология личности, история психологии»
files -> 1. Предмет философии и структура философского знани
files -> Міністерство освіти і науки України Державний заклад „Луганський національний університет імені Тараса Шевченка”
files -> 12 грудня 2014 р. ІV всеукраїнська науково-практична конференція “Андріївські читання”
files -> Методичні рекомендації для проведення виховних заходів в загальноосвітніх навчальних закладах
files -> Перечень вопросов, по которым участники образовательного процесса (дети, родители, педагоги) могут получить консультации
files -> Что такое агрессивность?
files -> А. Зайцев Научный редактор А. Реан Редакторы М. Шахтарина, И. Лунина, В. Попов Художник обложки В. Шимкевич Корректоры Л. Комарова, Г. Якушева Оригинал-макет


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница