С. П. Поцелуев политические парадиалоги



страница11/36
Дата15.05.2016
Размер5.45 Mb.
#12697
ТипМонография
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   36

112

ложной. до даже такое радикальное изменение мыслится как последовательный логический процесс, в ходе которого у г0 участников возникают «прозрения», «открытия»; они могут осознать аспекты собственной позиции, которые до этого оста­вались для них неясными и т. д. В любом случае, речь идет об осмысленном (и для других людей), логически понятном (инте­ресном, поучительном и т. д.) переходе из одного логического состояния в другое.

В парадиалоге это полностью исчезает и заменяется бессвяз­ной совокупностью суждений в рамках более или менее автоном­ных (микро-)сюжетов, которые только формально объединены общей (объявленной) темой, на деле же относятся к ней лишь в силу ассоциативной «логики» говорящего. При этом внутри отдельных сюжетов и суждений обнаруживается своеобразная склонность к тому, что в мифе и бреде называется «любовной связью антиномий».

Если чисто семантически оценивать текст Жириновского, то обнаружится, что он скрывает в себе абсурдное сочетание взаимно исключающих положений. Так, Жириновский, с од­ной стороны, выражает сожаление, что ВЫ «отдали Польшу, Финляндию», что МЫ «не стоим с 18-го года, как французы и британцы, на территории Германии». С другой же стороны, он обвиняет ВЫ в насильственном («на штыках Красной армии») объединении «народов Закавказья, Прибалтики, Украины» в Советский Союз. Или возьмем такой пассаж: «Собрали страну на штыках Красной армии. Этого хотели народы Закавказья, Прибалтики, Украины? У них спросите! Чего же они разбежа­лись в 91-м году? Как только перестала существовать Красная армия - все моментально от нас разбежались. Сегодня воруют наш газ. Где наша Красная армия?!».

В этом пассаже Жириновский грубо объединяет две взаимоисключающих позиции: либеральную и имперскую. Этот очевидный логический абсурд имеет, однако, тоже ясный коммуникативный смысл. Дело в том, что Жириновскому важ­но сохранить у части публики впечатление, что он - русский империалист, а не прозападный либерал; что он именно досо­ветский, царский империалист, а коммунисты - империали­сты-неудачники; что свой старорусский империализм он не может высказать откровенно, а только намекает на него. Од­новременно Жириновский отправляет другие послания-наме­ки, совершенно противоположные по смыслу: что его империа-

113


лизм - только карикатура на империализм, а на самом деле он - против русского империализма и всяческого колониализма, и вообще «настоящий Жириновский» - это стопроцентный европейский либерал и т. п.

Основная коммуникативная тактика Жириновского - по­сылать одновременно и равно убедительно (для этого и нужен талант артиста повседневности) взаимоисключающие послания. С моральной точки зрения такая тактика, конечно, сомнитель­на, зато позволяет ловить в коммуникативную сеть солидную часть политической публики.

Эту коммуникативную тактику в свое время классически ясно проанализировал в своей книге А. Г. Алтунян. В качестве показательного текста он взял статью В. Жириновского «О со­бирательской роли России и молодых волках», опубликованную в одном из номеров «Известий» за 1994 г.1

Хотя по названию статья как будто адресована прежде всего молодым хищникам российского капитализма, на самом деле ад­ресатов в ней много. Это — сталинисты, империалисты, пенсионе­ры, чиновники, коллеги-депутаты, президент Ельцин и т. д. Для всех этих адресатов Жириновский находит слова, отвечающие их насущным проблемам и заветным желаниям. При этом он, разумеется, вступает в противоречие с самим собой, потому что интересы этих категорий объективно противоречат друг другу. И вот тут начинается самое интересное, на что обращает вни­мание А. Г. Алтунян, и что весьма характерно для парадиа-логического дискурса: «Парадоксально, но Жириновский и не пытается примирить интересы разных социальных групп... По­обещав чиновникам, что построит социализм "с большой ролью государства и чиновничества", он затем обращается к либера­лам и замечает: "надо разрушить бюрократически-чиновничий механизм доступа к ресурсам. <...> Чиновники останутся без взяток. Ну и черт с ними"»2.

Если мы рассуждаем в рамках нормального диалога, о ко­тором шла речь выше, мы реализуем принцип взаимопонима-

1 См.: Жириновский В. В. О собирательской роли России и молодых вол­
ках // А. Г. Алтунян. От Булгарина до Жириновского. Идейно-стилистиче­
ский анализ политических текстов. М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 1999.
С. 243-248.

2 Алтунян А. Г. От Булгарина до Жириновского. Идейно-стилистический
анализ политических текстов. М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 1999.
С. 125-126.

114

ния. Если речь идет о диалоге двух политиков, это означает не только понимание слов и аргументов друг друга, но и поиск баланса интересов. Для таких политиков, когда они вступают в коллективный диалог с разными партнерами, «существует только одна возможность обратиться в одном тексте к разным по своим интересам социальным группам - это найти какой-то общий для всех интерес, причем более высокого порядка, чем интересы отдельных групп... Тактика Жириновского прямо про­тивоположна: он не ищет объединяющих принципов, а прямо отождествляет себя практически с каждой группой, к которой он в данный момент обращается»1. Но это, как мы отметили, превращает его текст в набор логических абсурдов.

Стиль Жириновского - это популистская логика, доведенная до полного абсурда, но от этого не смутившаяся, а как бы приоб­ретшая второе дыхание. Теперь она начинает свободно двигать­ся в равнодушной к абсурду и противоречию стихии, порождая отдельные смысловые эффекты и завораживая ими публику. И это «функционирует», это находит отклик, по крайней мере, у десятой части российского электората. Вопрос: почему и как функционирует?

А. Г. Алтунян объясняет это так: «Обращаясь к разной по своему составу аудитории, он (Жириновский. — С. П.) не пыта­ется поднять эту аудиторию до каких-то общих понятий, а на­оборот, подлаживается к той лексике, на которой данная ауди­тория или ее часть говорит... Смена аудитории (адресата) ведет к полной смене идей и лексики»2. Подлаживание происходит прежде всего благодаря использованию характерных для той или иной группы клише. Используя такие клише, Жиринов­ский добивается эффекта узнавания, признания себя в качестве «своего парня».

Другими словами, в основе техники воздействия Жиринов­ского на публику лежит не «не столько обещание, сколько обра­щение», а именно, обращение с помощью определенных ритори­ческих средств к определенному социальному слою3.

Тем самым мы имеем в случае Жириновского явную паро­дию на бахтинский принцип многоголосного текста. Там, где у Бахтина действует диалогическая логика, осуществляется «ак­тивное диалогическое проникновение в незавершимые глубины



1 Там же. С. 126. 2. Там же. С. 129. 3. Там же. С. 128.

115


человека», у Жириновского деловито орудует многоголосная техника подражания и обращения, которая вообще не пред­полагает никаких «глубин человека», а живет на поверхности, как делезовский смысл-эффект. Одновременно она выступает и реализаций отмеченных выше двух фигур мифического обо-ротничества: Жириновский строит мифоконцепты, под которые подводятся все возможные группы и лица российского общест­ва, и в которых эти мифологизированные персонажи свободно конвертируются друг в друга.

Алтунян объясняет действенность коммуникативной так­тики Жириновского тем, что значительная часть российской политической аудитории, не успев ментально окрепнуть после тоталитарной несвободы, «еще не понимает необходимости вни­кать в смысл сказанного... Аудитория Жириновского старается уловить не смысл, а интонацию, слышит не высказывание, а отдельные слова»1.

Нам такое объяснение представляется не совсем точным. И в зрелых западных демократиях до 10 % населения стабильно поддерживают радикальные лозунги. Возможно, этому есть не только политические, экономические и прочие, чисто социаль­ные, объяснения. Возможно, причина этого явления кроется в своего рода «институциональной ловушке», порождаемой по­литическим языком. Упомянутая выше тактика Жириновско­го способна приводить к «взаимной типизации опривыченных действий»2, т. е. коммуникативных (речевых) действий Жири­новского и соответствующих действий его электората. Другими словами, она способна приобрести характер относительно ста­бильного, как бы увековечивающего себя коммуникативного института.

Логическими абсурдами кишит и речь Проханова. Возьмем вот этот пассаж из прохановской речи во время теледуэли с Жириновским:

«... В 85 году это (Россия. - С. П.) была гигантская страна, с накопившимися противоречиями, не меньшими, чем сейчас Аме­рика, имея эти противоречия в своем желудке. Но пришли люди, стали истреблять поэтапно эту страну, к 91 году от страны почти ничего не осталось, потом пришли наследники Горбачева - Ель­цин и господин Жириновский - и растаскали нас на ошметки».

1 Алтунян А. Г. От Булгарина до Жириновского... С. 127.

2 Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. (Трактат по
социологии знания). М.: Асайеггна-Центр, Медиум, 1995. С. 92 и далее.

116

Во-первых, в этой фразе есть очевидный логический абсурд: Жириновский никуда не «приходил с Горбачевым и Ельциным», чтобы растащить «страну на ошметки». Если в отношении по­следних двух политиков это фраза еще может декодироваться как метафорическое выражение акта предательства, то Жири­новский никак не может быть отнесен к этому классу лиц, по­скольку сам был «продуктом политики» Горбачева и Ельцина. Проханов тем самым абсурдно перемешивает причины и следст­вия. Это примерно то же самое, что сказать: «Николай Второй, Ленин и Михаил Жванецкий развалили великую империю».

Но еще более интересен в этом пассаже из прохановской речи своеобразный прием, который можно назвать приемом аб-сурдопорождающей метафоры. Своеобразие его состоит в том, что логическая абсурдность, которую порождает метафора, не формулируется в логически чистом (формальном) виде, она при­крыта образностью метафоры. Как правило, метафора применя­ется для освещения какого-то одного аспекта предмета, что дает его в целом одностороннее, но в освещаемом месте очень точ­ное и глубокое определение. В этом смысле метафора строга и даже беспощадна по смыслу. Такие метафоры есть и в проханов-ском дискурсе. К примеру, страна, которую «растаскивают на ошметки» - это ясный метафорический образ. А вот что такое «противоречия в желудке» - не понятно, это рождает не про­сто двусмысленность, но именно абсурдность, потому что «про­тиворечия в желудке» можно понять как съеденные, а потому «переваренные», преодоленные противоречия. По контексту же Проханов стремится сказать прямо противоположное: что про­тиворечия как бы опасно накапливались в «теле» России.

Получается, что у Проханова логика языка как бы издева­тельски смеется над логикой мысли, которую он стремится в этом языке выразить. Логика мысли хочет выразить тезис, а ло­гика языка, выражая мысль (как бы по долгу службы), тут же формулирует свой антитезис. Это рождает специфический вид абсурдности, характерный именно для прохановского стиля. «Хотя речь Проханова - точно подмечает А. Г. Алтунян, - это изложение мыслей, концепций, но в ней очень часто отсутствуют и логические, и грамматические согласования. Словоупотребление настолько произвольно, что понимание смысла возможно только на уровне догадки»1.

1. Алтунян А. Г. От Булгарина до Жириновского... С. 84-85.

117
Участники рассматриваемого нами парадиалога Жиринов­ский и Проханов употребляют еще один специфический вид абсурдных предложений, которые, правда, Дж. Остин предпо­читал называть «недействительными»1. Речь идет об утвержде­ниях, которые соотносятся с несуществующими явлениями, однако не являются внутренне противоречивыми. К примеру, у Жириновского: «Коммунист Ющенко ворует наш газ»; «Этот главный бандит лежит на Красной площади». Проханов - Жи­риновскому: «ВЫ сожгли себя в Имперской канцелярии».

Абсурдность указанных выражений не снимается (во всяком случае, не вполне снимается) контекстом диалога. Они не декодиру­ются однозначно — ни участниками диалога, ни слушателями, - как метафоры, пусть даже и очень рискованные, резкие метафоры.

Причина этого состоит в том, что сам парадиалог не может предоставить связного смыслового (повествовательного) контек­ста для метафорической утилизации подобного рода абсурдных выражений. Поэтому указанные выражения и зависают в сво­ей абсурдности, приобретая форму мифических и/или бредовых конструкций.



2.1.3. «МЫ-как-ВЫ»: феноменология мифического оборотничества

Возьмем самое начало теледуэли Жириновского-Проханова. Здесь Жириновский излагает обвинение в адрес субъекта по име­ни «ВЫ», с которым он идентифицирует своего оппонента Про­ханова.

Этому субъекту он приписывает предикаты, которые в реаль­ной действительности не только не объединяются, но выступа­ют сторонами политических антиномий, враждующих партий, идеологических противников: ВЫ разрушали капитализм (от­бирали фабрики у фабрикантов); ВЫ сдали коммунистический режим, объявив его преступным; ВЫ начали перестройку; ВЫ провели «идиотские реформы, вернув страну в дикий капита­лизм»; ВЫ это сейчас защищаете. Аналогичным образом, ВЫ

1 Речь идет у Остина об утверждениях типа «Нынешний король Франции лыс» или «Все дети Джона лысые». См.: Остин Дж. Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. Теория речевых актов / под ред. Б. Ю. Городецкого. Известия АН СССР. Сер. лит-ры и языка. М.: Прогресс, 1986. С. 36; 55.

118

выступает у Жириновского субъектом очень разных внешнепо­литических действий, - настолько разных, что это тоже сводит ВЫ к абсурду: Вы отдали Польшу, Финляндию; ВЫ развязали вторую мировую войну; ВЫ создали генерала Власова, которого ВЫ до сих пор считаете предателем; ВЫ уничтожили два мил­лиона советских солдат; Вы создали Советский Союз, который сам рухнул; ВЫ пришли в Афганистан; ВЫ начали войну в Чеч­не; ВЫ сто лет нас всех обманываете. Наконец, ВЫ предстает у Жириновского как бы ускользающей в дурную бесконечность прогрессией самоотрицаний, абсурдным, саморазрушающимся феноменом: «Я родился в 46-м году, когда Абакумов, прекрас­ный министр госбезопасности... ВЫ его уничтожили. ВЫ Дзер­жинского уничтожили. ВЫ уничтожили Менжинского, Ягоду, Ежова, Берию. ВЫ сами себя уничтожаете».

Жириновский и свою позицию представляет как своеобраз­ную пародию на reductio ad absurdum: «И то, что касается под­держивать режимы, я бы выступал за царя. И сегодня скажу, сто раз за царя, а ВЫ царя убили. Я бы при Сталине выступал бы за Сталина, но ВЫ и его выкинули из Мавзолея, ВЫ. Я под­держивал Брежнева».

Одним словом, описываемых Жириновским «ВЫ» никогда не существовало и не могло существовать. Это ВЫ - чисто вербаль­ный и логически абсурдный конструкт вроде «круглого квадра­та», «жареного льда» и пр. Это то, что Делез вслед за Мейнонгом и Гуссерлем называл «идеальным событием», мыслимым только в невозможном мире, но в реальном мире не существующим. Но абсурд эти авторы четко отличали от полной бессмыслицы, абракадабры, нонсенса, и смысл этого различия как раз очень хорошо виден в парадиалоге. «Парадокс абсурда» (Делез) выра­жен здесь в виде коммуникативной осмысленности предложе­ний, обозначающих несовместимые объекты (предикаты).

Могут заметить, что делезовская «логика смысла» - слиш­ком изысканный и абстрактный инструмент для характеристи­ки парадиалога в случае Жириновского и Проханова. Однако фактический мир общественной коммуникации не так уж да­лек от кэрролловского «Зазеркалья», как это кажется на первый взгляд.

В любом случае, хотя с чисто логической точки зрения кон­струкция ВЫ абсурдно противоречива, она имеет четкий ком­муникативный смысл. Идентифицируя Проханова с ВЫ как собранием всех отрицательных сторон российской истории,

119

Жириновский добивается выразительного эффекта деградации оппонента в споре. Вся абсурдность сказанного Жириновским отходит на задний план, получая коммуникативно-метафориче­ский смысл; это кажется лишь развернутой версией выражения вроде «ВЫ — чудовище» и т. п. Некоторые формально-общие моменты в объединяемых предикатах еще больше усиливают эту коммуникативную легальность абсурдного собрания преди­катов: к примеру, многие ключевые представители ВЫ и в са­мом деле некогда были «верными ленинцами», а потом успешно строили «дикий капитализм» и т. п.

К аналогичной абсурдной конструкции ВЫ прибегает и Про­ханов. Однако ВЫ, с которым он идентифицирует Жиринов­ского, выглядит еще более фантастическим и нелепым: «Вы -Геббельс, господин Жириновский. Вам нужно вернуться в свою штаб-квартиру, потому что на пороге Вашей штаб-квартиры -советские танки»; «МЫ вошли в Берлин, а ВЫ сожгли себя в Имперской канцелярии»; «Советские солдаты придут и воткнут штык в ВАШУ могилу!» и т. д.

Идентификация Жириновского с «ВЫ» осуществляется у Проханова, прежде всего, по методу мифического оборотничест-ва, а не посредством логического отнесения к классу (пусть и с абсурдным набором свойств). «ВЫ - Жириновский» непосредст­венно обращается в «ВЫ - Геббельс» и в «ВЫ - фашисты». Если абсурдность ВЫ у Жириновского есть результат прежде всего иг­норирования политической (исторической) логики происходяще­го, то у Проханова зачастую полностью игнорируется реальное пространство и время: ВЫ - Жириновский в образе Геббельса оказывается в Берлине 1945 года, а (уже несуществующие) «со­ветские солдаты» воткнут штык в его (еще не существующую) могилу и т. п. Все это можно было бы рассматривать как всего лишь метафоры; но они подаются как аргументы в споре, а по­этому суть, скорее, мифо-метафоры как вымышленные образы, которые не комментируют и не маркируют свою фиктивность.

Это мифическое оборотничество «МЫ — ВЫ» осуществляется в двух основных фигурах. Первая фигура описывает обращение МЫ в ВЫ, и обратно; вторая фигура - мифическую субсумцию бесконечной серии реальных лиц (фактов, событий и т. д.) в ми-фоконцепты МЫ, ВЫ, чуть реже ОНИ.

Этот семантический механизм обнаруживается не только в телешоу вроде анализируемой нами теледуэли Жириновского и Проханова. Немало анлогичных примеров можно встретить и в

120

речах депутатов российской Государственной Думы. Во-первых,

обратим внимание на речь Жириновского. Возьмем, для приме-

фрагмент его выступления на заседании Думы от 24.10.1994.

В зале идет обсуждение доклада председателя правительства

В. С. Черномырдина.

ЖИРИНОВСКИЙ. НАМ (нам) нужна производственная тема­тика. <.->• В этом зале давайте работать, работать и работать. Наши цели ясны, задачи определены - за работу, товарищи! Так один чудак сказал на ВАШЕМ XXII съезде. Чем это закончилось, МЫ (мы) видим. МЫ построили коммунистическое общество и успешно построим с ВАМИ капиталистическое общество (обяза­тельно), но миллионы трупов появятся в связи с этим строитель­ством. Поэтому работать надо. Бесполезная вся эта работа1.

Этот пассаж, наполовину состоящий из намеков на лозунги советских вождей, просто кишит мифическими метаморфозами, где личные местоимения МЫ и ВЫ выступают в качестве ми-фоконцептов. При этом обе указанные фигуры мифологического оборотничества здесь взаимно дополняют друг друга. МЫ - это и реально присутствующие «в этом зале» мы, которые переходят в безличное многообразие как будто реальных (а скорее - по­луреальных) мы из «нам нужна» и «мы видим», чтобы застыть потом в мифическом МЫ из фразы «МЫ построили коммунисти­ческое общество». Другая фигура здесь тоже налицо. Фраза «МЫ построили коммунистическое общество и успешно построим с ВАМИ капиталистическое общество» может служить хрестома­тийным примером мифического оборотничества МЫ в ВЫ. Об­ратим также на (типичный для дискурса Жириновского) прием сведения к абсурду: «Поэтому работать надо. Бесполезная вся эта работа».

Такого рода оборотничество в случае Жириновского вряд ли кого может удивить, поскольку его по праву можно назвать коммуникативной машиной, испускающей мифы с естественно­стью физиологического процесса. Удивительнее то, насколько много политиков, в том числе «респектабельных», практикуют подобного рода вещи. Останемся на этом же заседании Думы и возьмем для анализа фрагмент диалога В. С. Черномырдина с депутатом из левой фракции В. А. Тихоновым.

1. Государственная Дума: стенограмма заседаний. 6-27 апреля 1994. М.: Рес­публика, 1995. Т. 4. С. 932.

121

ТИХОНОВ. Вы дали клятву (на Седьмом Съезде народных депутатов РФ. - С. П.) не проводить реформы вопреки интере­сам народа. Однако Вы продолжили курс Гайдара... Более того когда Верховный Совет стал выступать за корректировку эконо­мического курса, за проведение реформ в интересах народа, ВЫ расстреляли парламент, ВЫ убили сотни и сотни людей. ...Неу­жели ВЫ(ы) не чувствуете, что задача историческая - создание новой общественной системы, новой экономики..., но неужели Вы не видите, что это не по плечу ни Вам, ни Ельцину? Если у Вас есть чувство ответственности, уйдите, не мешайте, потому что ВЫ(ы) проводите разрушительный курс! {Аплодисменты).

ЧЕРНОМЫРДИН. Если надо уйти - я уйду. Я, кстати, этого не боюсь. И большой радости ВЫ(ы) мне на Седьмом съезде не доставили, не думайте... Нашли «теплое» место... Что ВЫ(ы) все заклинаете: уйди, ... смени. ... А на ЧТО(что) менять? Есть на ЧТО менять? (Шум в зале, аплодисменты). По расстрелу - это особый разговор. Что в ВАС стрелять! (Шум в зале, аплодисменты)1.

К сожалению, сухой стенографический отчет не передает ре­чевых интонаций и мимики Черномырдина, в которых здесь вся суть, вся соль. Черномырдин не может (с учетом своего статуса) прямо сказать депутату, что он «дурак», и вопрос его - глупый, демагогический. Будь на месте Черномырдина Жириновский или кто-то другой, он бы возможно так и ответил. Но Черно­мырдин - Председатель российского правительства, а это обя­зывает к известной дипломатичности. Поэтому Черномырдин не говорит, но прозрачно намекает на то, что думает, используя для этого параязык и невербальные знаки. Когда он риториче­ски вопрошает: «На что менять? Есть на что менять?», то это равнозначно утверждению: «негодяю» и «предателю» Черномыр­дину в этой Думе можно противопоставить только «дураков» и «демагогов», которые так ничтожны, что не заслуживают даже расстрела.

При всем отличии от дискурса Жириновского и Прохано­ва этот разговор тоже является парадиалогом. Тихонов задает абсурдный вопрос с типично мифологическим превращением субъекта действия (Вы - ВЫ - ВЫ(ы)), на что получает от Черно­мырдина еще более жесткий ответ. В нем, помимо мерцающего мифическим оборотничеством ВЫ(ы), есть нечто более сильное



1 Там же. С. 921-922.

122

коммуникативному воздействию: обращение одушевленно-



П «кого» в интенции «А на КОГО менять?» в неодушевленное

то» в сказанном «А на ЧТО менять?». Тем самым Черномыр-

ин превращает живого оппонента в бездушную вещь, достигая

жфекта его деградации. Мифическая метаморфоза в его речи

выглядит примерно так: ВЫ(ы) - ЧТО (что) - ЧТО - ВЫ.

Судя по материалам думских выступлений, Черномырдин весьма умело использовал такого рода метаморфозы в чисто манипулятивных целях. Так, на одном из заседаний весенней сессии 1995 г. его попыталась смутить прямым, но несколько риторическим вопросом представительница левой оппозиции Т. М. Гудима: «Почему все-таки многие постановления Пра­вительства не выполняются?». На что депутат получила от Председателя правительства «достойный» ответ: «Ну, причина невыполнения решений Правительства и других органов, я ду­маю, у нас известна. Сказать, что мы этого не знаем или что мы впервые с этим столкнулись, я не могу. Это наша общая беда, это боль»1.

Разумеется, не все депутаты российского парламента прак­тиковали и практикуют парадиалоги. Можно без труда найти и примеры противоположного свойства. Примечательно в этом смысле «уточнение понятий», которое предпринимает в своей речи (на том же заседании) Г. Явлинский: «Мы занимались здесь вопросом о комиссии по событиям 3-4 октября. "МЫ" ушли от этой комиссии? Вы? Мы - нет. Вы, а мы вместе с вами. Мы про­голосовали против этой комиссии»2.

2.1.4. Квазиконъюнктивный синтез в парадиалоге

И. П. Смирнов рассматривает квазиконъюнкцию как один из способов отрицания собственно конъюнктивного (т. е. И-отноше-ния, а именно, отрицание в форме его симуляции. Другими вида­ми отклонения И-отношения выступают у него неконъюнктивное отрицание (когда конъюнкция вообще уничтожается) и антиконъ­юнктивное (когда она подменяется своей противоположностью).

По словам И. П. Смирнова, в русской литературе XIV-XV вв. квазиконъюнкция состояла «в создании псевдообъединений, со-

1. Государственная Дума: стенограмма заседаний. Весенняя сессия. 21 июля – 9 сентября 1995 г. М.: Известия, 1996. Т. 20. С. 25.

2. Государственная Дума: стенограмма заседаний. Т. 4. С. 939.

123


прягающих элементы в пары без достаточного на то основания В конъюнкцию втягивались величины, заведомо не совмести­мые, разнокачественные, противоречащие друг другу. Если не­конъюнктивный и антиконъюнктивный методы смыслопоронс-дения негируют - каждый на свой лад - и форму, и содержание конъюнктивности, то псевдообъединения сохраняют ее форму но делают это в приложении к таким явлениям, которые по их признаковому содержанию никак нельзя согласовать между собой. Реципиент приглашается в этом случае к тому, чтобы самостоятельно расшифровать за внешней конъюнктивностью внутреннюю несопоставимость явлений»1.

Нечто аналогичное мы видим в парадиалоге. В сущности, это явление стоит в одном ряду с тем, что мы обозначили «лю­бовной связью антиномий», - с тем только существенным отли­чием, что связь в квазиконъюнкции не носит «интимного» ха­рактера, как в бреде или мифе; это есть именно симулятивная, фиктивная парность.

Из выделяемых Смирновым трех функций квазиконъюнк­тивной псевдообъединительной процедуры в нашем случае востребованы прежде всего первые две. Во-первых, это вы­холащивание натуральной (жизненно необходимой) конъ­юнктивной сущности явления (ситуации), ее замена чисто формальным объединением его сторон. Сюда же относится и снятие вынужденной конъюнктивности, ее представление как чего-то неискреннего, поверхностного, формального. В этом случае объективная сопричастность сторон явления друг другу дополняется их взаимной отторгнутостью. Во-вторых, квазиконъюнктивная операция применяется при изображе­нии «ложного мировосприятия, подозревающего И-отношения там, где их нет»2.

Для теледуэли Жириновского и Проханова квазиконъюнк­тивное отрицание И-отношения востребовано, прежде всего, при изображении отношения ее участников к советскому прошлому. Объективно каждый из них находится в тесных отношениях как с «коммунистической», так и с «антикоммунистической» Россией: оба не только социализировались, но и делали карьеру в рамках советских реалий и ценностей; с другой стороны, оба


1 Смирнов И. П. О древнерусской культуре, русской национальной специфике
и логике истории // Wiener Slawistischer Almanach. 1991. Sonderband 28.
S. 109.

2 Ibid. S. 111.

Каталог: Library
Library -> Лингво-страноведческий аспект видеосерии
Library -> Психологических наук, профессор О. Л. Карабанова; доктор психологических
Library -> Психолингвистики
Library -> Занятие по теме «Идентификация конфликтов» (решение ситуационных задач) Занятие Тема: «Сущность конфликта и его причины»
Library -> М. В. Ломоносова юркина Л. В. Методы психологических и педагогических исследований москва 2006 ббк -15 в 24 Юркина Л. В. Методы психологических и педагогических исследований Учебное пособие
Library -> История психологии” (А. Н. Ждан, 2001 г.)
Library -> Гештальтпсихология
Library -> Н. В. Ильина факторы, влияющие на выбор канала и средства деловой коммуникации


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   36




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница