Салливан Г. С. Интерперсональная теория психиатрии



страница28/34
Дата15.05.2016
Размер2.03 Mb.
#12754
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   34
Глава 18
интереса по отношению к этой области тут же вызывает тревогу, блокирующую дальнейшую активность, направленную на получение информации.
Самоуважение и личностная зрелость
Из всего вышесказанного естественно сделать вывод: самоуважение является необходимым условием для установления адекватного уважительного отношения к другим. Встречается немало людей, которые уважают тех, кого они не знают, но я сейчас говорю не об этом. Можно с уверенностью утверждать, что те, кто не уважает никого, кроме незнакомых им людей, не уважают себя самих. При этом людям, обладающим исключительным самоуважением, т. е. тем, чей жизненный опыт позволяет им, к их собственному удовольствию, раскрывать и демонстрировать присущую им способность сосуществовать с другими людьми, ничего не стоит отдать должное чужим достижениям. Одним из самых ничтожных псевдоприобретений системы самости можно считать уничижительное отношение к другим, представленное мною в форме доктрины, согласно которой если вы - муха, то, ей-богу, слоном вам не быть никогда. Судить о самоуважении человека на основании его презрительного отношения к другим можно весьма многозначно. Структура пренебрежения включает два компонента. Одним из них является 'презрение' к себе самому, другим - огромное число не операций. Таким образом, человек, глубоко уважающий себя за собственное <великодушие>, как правило, носящее исключительно публичный характер, считает, что многие из окружающих его людей лишены благородства, скаредны, скупы и т. д. Я думаю, уже на заре человеческой мысли было известно, что человек, резкий по отношению к другим, нетерпимый к тем или иным недостаткам окружающих его людей, обычно столь же чувствителен именно к ним, потому что таковы и его собственные тайные пороки. В случае, когда самоуважение сформировалось в результате отсутствия ограничений в ходе процесса развития, будь то из-за сравнительно благополучного его протекания или вследствие коррекции возникавших отклонений, признание факта, что кто-то другой превосходит человека в той или иной отдельной области, не вызывает у него ни ощущения дискомфорта, ни чувства обделенности, ни даже оттенка тревоги. Печальная правда такова, что в условиях столь высокоспециализированной и сложной социальной структуры, которая присуща практически всем современным культурам, в любой комплексной операции задействованы лишь очень немногие ведущие фигуры. Большинство людей не так хороши, как это меньшинство, а очень многие находятся даже значительно ниже среднего уровня. Но жизнь включает в себя столько различных сфер, что человек вовсе не обязательно должен ориентироваться на то, что у него получается не слишком хорошо, а следовательно, у него нет необходимости подсчитывать, многие ли еще хуже делают то, в чем он сам совершенно некомпетентен. Но некоторые люди из-за тех или иных отклонений в личностном развитии прибегают к таким подсчетам, для того чтобы снизить тревогу, появляющуюся в результате невыгодного сравнения себя с другими.
-..>..
Часть 2
А теперь мне хочется сказать несколько слов о личностной зрелости - о проблеме, с которой я всегда обращаюсь весьма небрежно отчасти потому, что она не является предметом психиатрии, хотя, по всей вероятности, и была экстраполирована именно из этой науки. Дело в том, что проблема зрелости ускользает из поля зрения психиатров, исследующих вопросы интерперсонального взаимодействия, поскольку люди, которых можно рассматривать как зрелые личности, меньше всего подходят для изучения, а прогрессивные изменения у наших пациентов, приближающие их к личностной зрелости, лишают нас возможности наблюдения за ними еще до того, как они достигнут конечной стадии данного процесса. Поэтому психиатр, именно как психиатр, располагает крайне ограниченным объемом информации по этому вопросу. Но кое о чем на уровне догадок все-таки можно говорить. Я бы предположил, что все важнейшие приобретения эр развития, которые я рассматривал, так или иначе находят свое отражение в структуре зрелой личности человека. Последнее из величайших приобретений - это возникновение и развитие потребности в близости, в сотрудничестве по меньшей мере с одним, а предпочтительнее с несколькими людьми; важнейшей особенностью такого сотрудничества является обостренная чувствительность к нуждам другого, к его интерперсональной безопасности и отсутствию у него переживания тревоги. Таким образом, из всего, что нам известно, можно сделать вывод: суть феномена зрелости при отсутствии серьезных противоречий сводится к сочувствующему пониманию ограничений, интересов, возможностей, тревог и т. д. людей, с которыми субъект сосуществует и взаимодействует. Другой безусловно очень важный вывод заключается в том, что в результате расширения сферы интересов, их углубления или обоих параллельно протекающих процессов жизнь зрелой личности, - в которой нет места монотонности и скуке, - если можно так выразиться, приобретает все большее значение. Нет смысла всерьез воспринимать мнение о том, что, достигнув личностной зрелости, можно умереть со скуки; как раз наоборот. Ни один человек, будь он зрелой личностью или безнадежным больным, не может похвастать полной неуязвимостью для тревоги или страха, или какой-либо потребности, являющейся неотъемлемой частью нашей жизни. Но чем выше уровень зрелости человека, тем меньше в его жизнь будет вмешиваться тревога и тем меньше неудобств он будет создавать себе и другим. И, наконец, когда человек достигает личностной зрелости, даже вещи почти столь же бесконечно сложные, как жизнь в нашем мире, не кажутся ему скучными.
Примечания к главе 18
' Говоря об этом, я заранее исключаю всевозможные органические нарушения; иными словами, если человеку снарядом снесло половину черепа, он не будет представлять для меня профессиональный интерес, поскольку изучение его личности не внесет никакого вклада в развитие психиатрии как науки.
ЧАСТЬ 3
ПАТТЕРНЫ НЕАДЕКВАТНЫХ ИЛИ НЕОБОСНОВАННЫХ ИНТЕРПЕРСОНАЛЬНЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ
ГЛАВА 19
ПЕРВИЧНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ПСИХИЧЕСКОГО РАССТРОЙСТВА: ШИЗОИДНАЯ И ШИЗОФРЕНИЧЕСКАЯ ФОРМЫ
А теперь я перехожу к обсуждению паттернов неадекватных или необоснованных интерперсональных взаимоотношений, обычно рассматриваемых как психические расстройства - средние или тяжелые. Добавляя <средние и тяжелые>, я хочу акцентировать ваше внимание на том, что вопрос, касающийся психических расстройств, охватывает весь спектр проблем - от совсем незначительных неприятностей, таких как невозможность вспомнить имя важного человека, когда вы собираетесь просить его оказать вам любезность, до хронических психозов, требующих специального ухода за больным в условиях психиатрической клиники. И поэтому если термин <психическое расстройство> действительно несет столь серьезную смысловую нагрузку, то он должен характеризовать все многообразие неадекватных и необоснованных проявлений в рамках ин-терперсональных взаимоотношений.
Для начала я должен заметить, что не собираюсь рассматривать нарушения, причинами которых являются более или менее явные биологические дефекты. Мне, собственно, нечего сказать по этому поводу, хотя я надеюсь, что данная теория психиатрии послужит толчком для более подробного изучения проблемы влияния первичных биологических дефектов на ход развития и протекание процессов, необходимых для адаптации человека к жизни среди людей. Первичный биологический дефект может быть или врожденным, и тогда его признаки проявляются с первых дней жизни, как в случае с суррогатами человеческих существ - идиотами; или он может быть столь же неуловимым, как человеческая ранимость, которая проявляется, например, при преждевременном старении, при преждевременной сенильной дефицитарности (болезнь Альц-геймера), при атеросклеротических изменениях личности или сениль-ных психозах. Все эти нарушения в большей степени связаны с врожденными патологиями живых тканей, составляющих человеческое тело, чем с жизненным опытом, хотя, как я неоднократно упоминал, опыт, приобретенный в процессе жизнедеятельности, может оказывать определенное влияние на временные характеристики проявления дефекта. Но совершенно очевидно, что есть люди, наследственность которых позволяет им на протяжении многих лет выдерживать прессинг крайне стрессоген-ных обстоятельств без сколь-либо значительного повышения кровяного
286
Глава 19
давления или ослабления стенок кровеносных сосудов, которое происходит при атеросклерозе; такие люди могут дожить до восьмидесяти, а иногда даже почти до девяноста лет, не испытывая при этом никаких сенильных изменений, наблюдаемых при сенильных психозах. Таким образом, наследственность является важнейшим фактором, предопреде-ляющим данный феномен и играющим фундаментальную роль в жизни человека. Но у нас с вами речь пойдет о проблемах, в большей степени обусловленных различными неблагоприятными событиями в истории развития человека, чем какими-либо врожденными предпосылками.
События, способствующие развитию персонификации не-Я
Начать обсуждение 'психических расстройств' - паттернов неадекватных и необоснованных действий в ходе интерперсональных взаимоотношений - мне бы хотелось с более подробного рассмотрения 'естест-венной истории' понятия не-Я, о котором я лишь вскользь упоминал в разговоре о позднем младенчестве и раннем детстве. Не-Я - это структура переживания, связанного со значимыми людьми, появившегося в результате воздействия такой сильной и так внезапно обрушившейся тревоги, что тогда еще очень маленький человек был практически лишен возможности понять или вынести что-либо из ситуации, сопряженной с возникновением такой сильной тревоги. Как я уже говорил, действие очень сильной тревоги, детерминированной внезапной, интенсивной, негативной эмоциональной реакцией со стороны значимого окружения во многом аналогично удару по голове. Как правило, она стирает из памяти все обстоятельства, сопровождавшие ее появление, и человек может ретроспективно вспомнить разве что отдельные события, происходившие непосредственно до и сразу после возникновения тревоги. Если, например, родитель испытывает субпсихотический страх, что его младенец вырастет этаким <сластолюбивым монстром> и приходит в ужас каждый раз, когда застает свое чадо трогающим пенис или прикасающимся к влагалищу, то вполне можно предположить, что, когда ребенок вырастет, эта область останется для него белым пятном, т. е. любое прикосновение к гениталиям будет неизменно вызывать чувство, которое едва ли могло развиться без участия внезапной, мощной, всепоглощающей тревоги. Эта практически недифференцированная, внезапная неистовая тревога переживается как сверхъестественная эмоция; т. е. если бы человек хорошо понимал значение этого слова, то, пытаясь описать происходящее с ним, он бы сказал, что чувствовал себя сверхъестественно. В дальнейшей жизни эта всепоглощающая тревога претерпевает незначительные позитивные изменения - она превращается в то, что в нашем языке обозначается следующими четырьмя словами: благоговение, страх, отвращение и ужас. Хотя использование этих слов предполагает существование между сверхъестественными эмоциями некоторых различий, в действительности переживания, связанные с каждой из них, практически неотличимы друг от друга, что подтверждается рассказами людей, обладающих редкой способностью четко и ясно излагать свои мысли и чувства.
287
Часть 3
Хотя благоговейный страх неотъемлемо присущ всем четырем сверхъестественным эмоциям, благоговение само по себе одновременно является одной из них. Отсюда, разумеется, и появился наш термин <ужасный> [В английском языке слово aweful (ужасный) происходит от awe (благоговение) - Прим. перев.], хотя в ходе истории развития английского языка эта взаимосвязь была утрачена. Из всех сверхъестественных эмоций благоговение наименее угнетающе внезапно и обладает самым незначительным парализующим эффектом; многие взрослые испытывают это переживание, став свидетелями неожиданных, грандиозных явлений природы или творений человеческих рук, возбуждающих причудливые аутичные грезы прошлого. Поэтому, вступая в стены архитектурного сооружения исключительной величественности и красоты, человек может испытать благоговение, к которому, если, например, он находится в церкви, могут примешиваться мысли о природе и существовании Бога. Многие из тех, кто впервые поднимается на возвышенность и смотрит на Большой Каньон, испытывают парализующую эмоцию, которую никак нельзя назвать приятным, как, впрочем, и пугающим переживанием. Находясь под величайшим впечатлением от увиденного, человек как бы приподнимается над окружающим миром.
Три других термина, определяющие сверхъестественные эмоции, отражают пугающий характер этих переживаний - непосредственно страх, отвращение и ужас. Отвращение представляет собой особое сочетание физического недомогания и других крайне неприятных ощущений, которое не слишком красноречивые люди описывали мне как непреодолимые позывы к рвоте при полной неспособности ее вызвать. Это производит на человека весьма сильное впечатление. Ужас - это поистине парализующая смесь ощущения, которое я бы назвал омерзением, т. е. всепоглощающим желанием оказаться как можно дальше от вызывающего эту эмоцию объекта, со все теми же позывами к рвоте, либо, возможно, с тенденцией к проявлениям диареи, а порой с тем и другим одновременно; в то же время человек чувствует себя буквально парализованным и не в состоянии ощущать ничего, кроме этого страшного переживания, которое, в случае если его возможно избежать, никогда больше не должно повториться.
Все эти эмоции, по-видимому, и отражают саму суть внезапных приступов полностью парализующей тревоги; а появление этой тревоги на самых ранних этапах жизни человека обусловливается неожиданными вспышками крайне дискомфортных эмоций, которым подвержены окружающие ребенка значимые взрослые. Именно здесь и закладывается фундамент некоторых компонентов структуры личности, которые для практических целей, в связи с их последующими проявлениями, можно объединить, обозначив полученную структуру термином не-Я и противопоставив ее, таким образом, персонификациям Я-хороший и Я-пло-хой. Я-хороший и Я-плохой, как я уже говорил, составляют основу существующих на протяжении всей человеческой жизни компонентов сознания, иными словами - нет такого человека, который в глубине своих скрытых операций не осознавал бы наличия у себя целого ряда отрицательных и крайне нежелательных качеств, активно используемых им в тех случаях, когда приходится обманывать, оправдываться и т.д., а также присутствия и положительных черт; именно это и является резуль-288
Глава 19
татом первичного разделения на Я-хороший и Я-плохой. Но лишь в исключительных случаях в сознании находит отражение та часть жизненного опыта человека, которую я назвал не-Я, - третья рудиментарная персонификация.
Признаки диссоциации
Помимо других форм и процессов, используемых системой самости с целью избежания, минимизации тревоги, или ее маскировки, в ней неизменно присутствуют компоненты, функция которых, фигурально выражаясь, сводится к предотвращению возникновения крайне дискомфортных состояний, именуемых сверхъестественными эмоциями; эти компоненты не выходят на внешний уровень, исключение составляют только случаи различных патологических нарушений. В зависимости от переживаний, присутствовавших в далеком прошлом человека, эта группа процессов самости может быть весьма обширной, а может быть крайне ограниченной. Проявления этих функций самости, одинаково переживаемые практически каждым из нас, возникают благодаря метаморфозам, происходящим с этими процессами во сне, когда они приобретают настолько яркую выраженность в тех аспектах личности, где это, казалось бы, невозможно, что запускают те процессы системы самости, которые обычно ночью бездействуют. В результате человек внезапно просыпается с неуловимым ощущением, что с ним происходило нечто ужасное. Ночной кошмар, как обычно это называют, может отражать или не отражать компонент личности, называемый не-Я. Но в большинстве случаев - чем меньше содержание ночного кошмара и чем интенсивнее испытываемая человеком эмоция, иными словами - чем более разрушительный характер носят воспоминания о пережитом эмоциональном состоянии, тем больше у вас оснований считать, что во сне установилась тесная взаимосвязь между каким-то процессом и данным компонентом личности, о котором, как правило, можно судить только на уровне предположений и который является результатом крайне неблагоприятных контактов с внезапно возникающей и очень сильной тревогой в первые годы жизни человека.
В зависимости от актуальных переживаний позднего детства фундамент, заложенный переживаниями раннего детства, структурированными в не-Я, может либо развиваться дальше, либо пребывать в более или менее статичном состоянии. На протяжении этой эры у наиболее благополучно развивающихся личностей формируются предупредительные и примирительные процессы, действие которых направлено на проявления того, что ранее представляло собой персонификацию Я-плохой, а также происходит дезинтеграция тех мотивационных систем, которые обусловливают возникновение очень серьезных проблем либо с последующей реорганизацией - посредством сублимации или как-либо иначе - дезинте-грированных мотивационных систем, либо с регрессивной реактивацией более ранних поведенческих паттернов, заменяющих нереорганизован-ные компоненты. Но в период позднего детства у тех, чья жизнь складывалась не слишком удачно, например у детей, чьи родители умерли и
289
10 Салливан
Часть 3
они остались на попечении людей, из рук вон плохо исполняющих родительские функции, или были отправлены в детский дом, или случилось еще что-то подобное, могут наблюдаться исключительно ярко выраженные признаки этой важной системы процессов, которую мы называем термином диссоциация.
Особенность диссоциации заключается в том, что человек остается в рамках сознательных процессов, что делает возникновение сверхъестественных эмоций практически невозможным, поскольку объект находится в бодрствующем состоянии. Дело в том, что диссоциацию легко принять за поистине магическое действо, когда вы совершенно спокойно отделяете часть себя самого и выбрасываете ее во мглу бездны, где она и пребывает на протяжении многих лет. Конечно же, это слишком упрощенное понимание. Диссоциация неизменно и очень точно выполняет присущие ей функции, но это совсем не то же самое, что держать в доме вечно спящую под наркозом собаку. Ее деятельность обусловливается поддержанием сознания в состоянии постоянной готовности и бдительности при участии некоторых дополнительных процессов, препятствующих обнаружению обычно лежащих на поверхности признаков того, что отдельные элементы жизнедеятельности человека осуществляется без участия его сознания. Я бы даже сказал, что самые яркие проявления диссоциирующих компонентов процессов системы самости можно наблюдать в навязчивом замещении жизненных проблем человека. Разумеется, между теми, у кого преобладающими неэффективными, необоснованными и неадекватными интерперсональными процессами являются замещающие процессы навязчивого типа, и теми, кто в определенных обстоятельствах испытывает те или иные шизофренические переживания, нельзя провести четкую разграничительную черту. И поэтому мы не вправе утверждать, что большинство распространенных в условиях нашей культуры замещающих процессов можно рассматривать в качестве признаков наличия у человека серьезных нарушений. Я думаю, что когда в результате более тщательного анализа полученных данных наши теоретические разработки несколько продвинутся вперед, мы обнаружим, что, возможно, это всего лишь частный случай. Так или иначе, существуют настолько очевидные параллели между сложностями в работе с действительно очень важными замещающими процессами и затруднениями в лечении шизофренических процессов, что различия между ними становятся незначительными. Говоря о действительно очень важных замещающих процессах, я имею в виду применение замещения в наиболее значимых сферах жизни. В наши дни замещающие процессы выполняют функцию маскировки необычайной уязвимости перед тревогой, свойственной практически каждому из нас. У подавляющего большинства навязчивых, как мы их обычно называем, людей, отчетливо наблюдаются проявления того, что мы считаем ненавистью, но что, как выясняется в результате более тщательного исследования, на самом деле является поразительной уязвимостью практически перед каждым, с кем они интегрируют интерперсональные взаимоотношения. Связанные с навязчивостью замещающие процессы, составляющие столь немаловажные, существенные аспекты жизни этих людей, всего лишь смягчают контакт, тем самым защищая их от аномальной уязвимости перед трево-290
х"
JI

Глава 19
гой. Таким образом, связанные с навязчивостью замещающие процессы, по всей видимости, следует рассматривать в качестве яркого примера, иллюстрирующего механизм действия системы самости, полностью исключающей возможность выхода определенных событий и процессов на уровень сознания.
Каждый раз, когда в ситуации оказываются задействованными диссоциированные системы мотивов, неизменно наступает временное выключение сознания. Этот феномен может принимать форму весьма незначительного и практически повсеместно распространенного нарушения сознания, к которому я применяю термин селективное невнимание и при котором человек не воспринимает почти бесконечный ряд более или менее значимых присутствующих в его жизни элементов. Но даже селективное невнимание может оказаться весьма впечатляющим, когда человек понимает, что едва ли он смог бы поступать так своевременно и уместно, если бы не его неусыпная бдительность, позволяющая ему не замечать те события, которые по каким-то не вполне понятным причинам он замечать не должен. Селективное невнимание в большей степени, чем какое-либо другое из неадекватных и необоснованных проявлений, обусловливает нашу неспособность извлекать пользу из опыта, связанного со сферами, заключающими для нас определенные проблемы. У нас нет опыта, способного стать для нас источником чего-либо полезного, т. е. хотя мы испытываем те или иные переживания, мы не осознаем их значения; по сути, многое из происходящего мы вообще не замечаем. Вот какова, по моему мнению, главная проблема психотерапии - поразительная легкость, с которой люди игнорируют самый простой и лежащий на поверхности подтекст собственных поступков или реакций на действия других, точнее - на то, что они склонны рассматривать как действия других. Но последствия могут оказаться куда трагичнее, если они вообще не заметят, что произошли определенные события; эти события просто не сохраняются в памяти, несмотря на то что в связи с ними человеку пришлось испытать крайне дискомфортные переживания.
Я сделаю небольшое отступление и проиллюстрирую эффект селективного невнимания на примере одного из самых ужасных поступков в моей жизни. Когда мне что-нибудь нужно купить, я нередко захожу в одну аптеку. Так вот, в годы войны среди продавцов, работавших за стойкой с газированной водой, был один человек, чьи показатели по интеллектуальным тестам, в чем я абсолютно убежден, соответствовали бы тяжелой форме идиотии. Но помимо недостаточно развитого интеллекта он демонстрировал - и в этом я прекрасно понимаю его, как и любого человека, работающего в контакте с людьми - редкую по своей интенсивности враждебность по отношению к покупателям, а потому, о чем бы вы его ни попросили, он покорно уходил и возвращался, принося вам что-нибудь совершенно другое. Неоднократно испытав это на себе, однажды, когда все повторилось вновь, я разозлился и сказал: <Гм, что это?> Он ответил: <Вода. Разве вы не просили воды?> Я не выдержал: <Принесите мне то, что я просил!> После чего бедняга, будучи совершенно ошарашенным, удалился на подкашивающихся ногах и принес мне то, что я просил. Но самое интересное, что когда я обратился к нему в следующий раз, он улыбнулся мне и немедленно дал мне то, что я
291
Часть 3
хотел. Я почувствовал себя неловко, так как его невнимание оказалось не настолько полным, как я подумал. Он извлек для себя пользу из неприятного опыта, и, ей-богу, такое достижение сделало бы честь некоторым из нас. Если бы он поступил так, как я ожидал, то перед нами был бы классический пример селективного невнимания; он так никогда бы и не заметил, что практически все время приносит людям не то, что они хотят. И поэтому любая ситуация, подобная спровоцированной мною, представляется ему чем-то новым, необъяснимым, можно даже сказать - демонизмом с моей стороны. Но интереснее всего то, что, по-видимому, этого не произошло. Эту историю я рассказал для того, чтобы на обратном примере показать вам, как легко мы порой игнорируем большую часть опыта, в то время как результаты анализа любого эпизода поставили бы нас перед необходимостью серьезных изменений.
Среди других признаков диссоциации наряду с селективным невниманием и диссоциирующими процессами, такими как навязчивое замещение, можно назвать также сравнительно необычные маргинальные наблюдения, происходящие на сознательном уровне в ходе нестандартных интерперсональных ситуаций; причем эти наблюдения носят отпечаток сверхъестественности. Сверхъественность, о которой в данном случае идет речь, я называю отвлечением. Отвлечение - это сопровождающееся охлаждением отвержение чего-либо, по характеру в корне отличное от чувства отвращения, которое я испытываю к яичному желтку - отвращения, основывающегося лишь на осознании того, что, рискни я попробовать его еще раз, я испытаю все те же негативные ощущения, что и прежде. Отвлечение - это нечто иное: вы просто чувствуете легкое недомогание в области живота и т. д. и не склонны размышлять о том, что произойдет, если вы будете продолжать в том же духе. В обыденной жизни признаки диссоциации могут также проявляться ночью в форме определенных нарушений, в результате которых человек просыпается, не испытывая ничего, кроме сверхъестественной эмоции - ощущения, что он видел ужасный сон, но его содержание полностью стерлось из памяти в момент пробуждения. Иногда человек вспоминает некоторые фрагменты снов, заставивших его пережить страх, ужас и т. д. При обычном пересказе они практически не поддаются интерпретации. Только когда процесс психотерапии достигает определенного этапа, человек, как правило, приходит в состояние такого напряжения, когда в сновидениях отчетливо проявляются диссоциированные процессы.
Наравне с этими компонентами сознания в ситуации диссоциации ведущих мотивов присутствуют также отдельные поведенческие проявления, которые мы с вами называем автоматизмами. И несмотря на то, что я упомянул о них в связи с диссоциацией ведущих мотивов, я все же предполагаю, что все вышесказанное относится к любому проявлению диссоциации, хотя если задействованные в этом процессе мотивы не носят основополагающего характера, то наблюдать их становится значительно сложнее. В определенных обстоятельствах автоматизмы могут проявляться в очень существенных действиях, хотя обычно они представляют собой весьма незначительные движения; а иногда принимают такие исключительные формы, как тики, конвульсивные сокращения определенных групп мышц и т. д., лишенные какой бы то ни было смыс-292


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   34




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница