Салливан Г. С. Интерперсональная теория психиатрии



страница3/34
Дата15.05.2016
Размер2.03 Mb.
#12754
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34
ГЛАВА 2
ОПРЕДЕЛЕНИЯ
Психиатрия как интерперсональная теория
Я убежденно считаю, что ни в одной области наукознания специалист, ослепленный предубеждениями, не играет столь деструктивную роль, как в психиатрии. Чтобы не выглядеть голословным, я приведу три определения психиатрии как научной дисциплины. Первое из них, наиболее широкое, звучит следующим образом: психиатрия - это забота психиатров; это совершенно непостижимая смесь понятий и предположений, магии, мистицизма и информации, самонадеянности и капризов, достоверных и ошибочных концепций, а также ничего не значащих вер-бализмов. Таково самое пространное определение психиатрии, и, насколько мне известно, именно эту науку сегодня весьма успешно изучают множество талантливых студентов.
Теперь мне бы хотелось предложить вашему вниманию второе определение, которое я сформулировал много лет назад, пытаясь разобраться, в своем отношении к психиатрии; у меня получилось изящное определение, характеризующее психиатрию донаучного периода. Это второе определение представляет психиатрию как искусство, именно искусство наблюдения, а возможно, и вмешательства в протекание психических расстройств.
Третье определение психиатрии, вероятно, наиболее уместное для нашего разговора, характеризует психиатрию, рассматривая ее как развивающуюся область научного знания, предметом которого являются явления и процессы; при этом психиатр становится их участником и в то же время остается внимательным наблюдателем. Знание, составляющее научную ценность психиатрии, не является результатом работы психиатра с какими-то особыми данными. Оно приобретается не путем переработки определенной информации, а при помощи характерных действий и операций, в которых психиатр задействован как участник. Действия и операции, из которых черпается психиатрическая информация, представляют собой компоненты интерперсональной сферы, в которую включен психиатр. События, способствующие получению информации, необходимой для развития психиатрии и психиатрической теории, предполагают непременное участие в них психиатра; было бы странно думать,
Глава 2
что он узнает столько же, глядя с вершины <башни из слоновой кости>. Из всех действий и операций, в которых психиатр играет непосредственно роль психиатра, непреходящее научное значение имеют те, осуществление которых сопровождается концептуальной схематизацией или наукообразным формулированием, подлежащими дальнейшему распространению. Здесь речь уже идет о сравнительно ясных и определенных действиях и операциях - практически лишенных двусмысленности и многозначности.
С возникновением операционализма, по крайней мере в сфере физики, вполне естественно появился интерес к возможности использования операционального подхода применительно к области психологии. Чрезвычайно интересные материалы симпозиума, посвященного роли операционализма в психологии, были представлены в выпуске журнала Psychological Review за сентябрь 1945 года.' На этом симпозиуме некоторый вклад в решение проблемы внес выдающийся философ и физик П. В. Бриджман (P. W. Bridgman). <Термин, - говорил Бриджман, - можно считать определенным только тогда, когда установлены условия, при которых я имею право оперировать этим термином, и когда на основании использования этого термина моим коллегой я могу сделать вывод о том, что эти условия действительно имеют место быть>. Меня несколько позабавило это необычайно меткое замечание. Видите ли, я собираюсь давать определения терминам, но, принимая во внимание точку зрения Бриджмана, мне это вряд ли удастся. Все, что я могу вам предложить, это разъяснение смысла, который я вкладываю в каждый из терминов, но многолетний опыт гласит, что ваше представление об употреблении этого термина может существенно отличаться от моего. Все это лишь наглядно демонстрирует, насколько еще далека психиатрия от подлинно научного подхода. В подавляющем большинстве повествований, которые мне как психиатру доводилось слышать, говорящий не объяснял используемые им слова, хотя я создавал для него условия, позволявшие использовать слова в том смысле, какой в них вкладываю я. Поэтому, когда я употребляю то или иное необычное слово, использование которого требует соответствия целому ряду условий, я надеюсь, что вы, по крайней мере, выслушаете меня и оцените, можете ли вы изменить свое понимание этого термина, приблизив его к моему, с тем чтобы постепенно научиться совершенно точно воспринимать мои идеи. Если же вы не уделите достаточного внимания свойственной мне манере использовать специальную терминологию, с которой я обращаюсь весьма бережно и которую использую в особом смысле, избегая таким образом применения целого словаря значений, мы с вами вскоре окажемся пассажирами <разных лодок, плывущих к разным берегам>.
С вашего позволения, я вернусь к высказыванию Бриджмана: <Термины, используемые в научном контексте, должны являться поводом для проявления научных инициатив. Одной из важнейших инициатив такого рода можно считать возможность проверить и верифицировать корректность каждого утверждения. В зависимости от конкретно поставленной цели могут изменяться операции, направленные на оценку точности определения [и при помощи которых делается вывод о том, что необходи-43
Часть 1
мые условия выполняются>. Другими словами, очень важно, чтобы возможностью проверки используемых формулировок по критерию валид-ности располагал не только тот, кто ими оперирует, что, впрочем, само собой разумеется, но и тот, кому они адресованы. Психиатрия, будучи научной дисциплиной, должна состоять из множества постулатов, корректность которых могла бы быть проверена. Но даже тогда она будет еще очень далека от идеала. Многие утверждения, выдвинутые в рамках этой концепции, оставляют желать лучшего, если рассматривать их исходя из точки зрения, сформулированной Бриджманом. Тем не менее, если определения не просто вызывают возражения, неверное понимание и т. д., но и необходимость исследования реального основания, на котором они строятся, то в ходе такого исследования может обнаружится, что, хотя большинство из них не отвечает критериям, заявленным Бридж-маном, осуществление простейших операций вплотную приблизит их к описанному им эталону. Другими словами, эти формулировки еще нельзя назвать приемлемыми; но в то же время их нельзя считать и безнадежными; наиболее трудноразрешимая проблема заключается в формулировании определений, в точности соответствующих научным реалиям этой столь специфической сферы. Так произошло практически со всеми формулировками, описывающими, например, скрытые процессы; та же история повторилась с некоторыми тезисами, касающимися самых ранних стадий развития личности. В каждом из этих случаев у вас была возможность заняться оценкой предполагаемой корректности сделанного в утверждении вывода.
История исследований этой области включает два основных течения, на которые я хотел бы сейчас обратить ваше внимание, пытаясь представить в равной степени реалистичное и ясное обоснование своего решения обратиться к интерперсональному подходу. Нет необходимости говорить о том, что начало всем этим аспектам психиатрии положил в своих исследованиях не кто иной, как Зигмунд Фрейд (Sigmund Freud).
Первым из этих течений можно считать психобиологию Адольфа Мейера (Adolf Meyer). И фрейдовские разработки, и формулы Мейера уделяли самое пристальное внимание отдельному человеку, принимая его за основную единицу исследования. Некоторые из вас, вероятно, знакомы с концептуальной основой психиатрии, предложенной Адольфом Мейером, для описания которой он ввел термин психобилогия. Направив научную мысль в это русло, Мейер, как мне кажется, внес большой вклад в познание сути человеческого бытия. До появления теории Мейера основными областями наукознания - уровень достижений которых значительно превышал возможности современной биологии - являлись психология и социология; причем психология считалась наукой о психике, но под этим недвусмысленно подразумевалось, что в основе психики лежат соответствующие физиологические субстраты. Таким образом, психология была исключительно научной дисциплиной, исследовавшей явления и процессы, которые в свою очередь основывалось на чем-то еще.
Психобиология - я буду ориентироваться на определение, или отсутствие такового, данное самим Мейером - это наука, изучающая человека как величайшее воплощение наделенной психикой материи. Ина-44
Глава 2
че говоря, это образование, в той или иной степени обладающее сознанием, и способное оперировать символами и их значениями. Это воплощение наделенной психикой материи обладает особым свойством, дающим ему возможность оценивать себя с некоторой долей объективности. Несмотря на то что некоторые постулаты, на которых строится психобиоло-гия, могут показаться несколько неопределенными, Мейер в краткой и четкой форме представил в качестве объекта психобиологии отдельный человеческий организм, который он рассматривал как первичную сущность. Он утверждает, что, хотя он предпочитает обсуждать людей и группы, контакт все же происходит только при участии человека. Индивид вынужден делать выбор на основании имеющейся в его распоряжении интерперсональной материи. Человек - это объект, обладающий возможностями субъекта.
В те дни, когда психобиология на правах важнейшего члена занимала свое почетное место в иерархии научных дисциплин, - как мне кажется, значительно расширив границы психологии, - зарождалась другая отрасль науки, получившая название социальной психологии. Именно она и стала вторым течением, в рамках которого интерперсональный подход нашел свое продолжение. Взяв за основу несколько принципиально новых идей, Чарльз Г. Кули (Charles Н. Cooley), Джордж Герберт Мид (George Herbert Mead) в Чикагском университете разработали доктрину социальной психологии, включавшую концепцию развития Я - во многом аналогичную тому, что я называю <системой самости> - построенную на оценках, полученных от других, и усвоении социальных ролей, которые принимает человек, или , если несколько перефразировать Георга Гроддека (Georg Groddeck). Социальная психология Мида отличалась не столь категоричной и абсолютной направленностью на изучение одного конкретного человека. В своей теории он аргументированно доказывает, что уникальность каждого конкретного человека обусловлена влиянием на него многих других людей. Этот подход нельзя считать полностью ориентированным на достижение тех целей, которые ставит перед собой психиатрия согласно приведенному здесь определению этой науки, из-за отсутствия источника энергии, необходимой для смены ролей, энергии, направленной на расширение ролевого репертуара, и т. д.
Здесь мне бы хотелось привести очень краткую рецензию на выдающуюся работу Мида, положившую начало социальной психологии:
Несмотря на то что интересы Мида отличались исключительной широтой, что позволило ему плодотворно изучать историю и значение науки, роль религии, основы политики и метафизики, наиболее глубоко и детально он исследовал проблему становления П и природу психического. Мид гораздо серьезнее, чем большинство философов, подошел к решению вопроса, поставленного Дарвином перед теоретиками: проследить исключительно естественно-исторический аспект возникновения психики. Вначале он выдвинул тезис о том, что психическое есть временная характеристика эмпирического взаимодействия организма с окружающей средой, сопровождающая нарушения, возникающие в ходе этого взаимодействия.
Таким образом, он поставил перед собой задачу дать объяснение превращению этой непостоянной характеристики, свойственной непрерывному процессу,
45
Часть 1
в функциональное психическое образование или самость. В основе подобной метаморфозы прежде всего лежит неактивное начало, безусловно присущее человеческому организму. Способность нашего организма играть роли других (по его мнению, необоснованно описываемая как имитация) является основным условием возникновения самости. Исполнение чужих ролей влияет и на наши собственные действия. Когда организм функционирует в соответствии с требованиями собственной роли аналогично действиям в рамках роли другого, он становится самостью. Постепенно из параллельных, успешно исполняемых ролей, складывается образ <обобщенного другого>, роль которого также может быть присвоена наряду с уже существующими. Именно реакция организма на эту обобщенную роль и характеризует его личностную самость
Итак, я наглядно продемонстрировал вам поразительную схожесть идей, нашедших свое отражение в психобиологии Мейера и в социальной психологии Мида, суть которых сводится к концепции эволюции Я.
Существенную роль в развитии этой теории сыграла еще одна область наукознания - культуральная антропология, присоединившаяся к двум описанным выше как еще одно течение, объектом исследования которого является социальное наследие человека. Мне бы хотелось в связи с этим сослаться на теорию Малиновски (Malinowski); его необычайно интересная точка зрения была очень кратко представлена в Encyclopedia of the Social Sciences. Как бы мне ни хотелось широко осветить этот вопрос, я все же ограничусь лишь одной краткой цитатой из работы Малиновский <В ходе каждой организованной деятельности... человеческие существа тесно взаимосвязаны друг с другом совместным сосуществованием в рамках определенной части окружающей среды, общим пристанищем и необходимостью сообща решать те или иные задачи. Согласованность, характеризующая такое поведение, является следствием социальных правил, иными словами - традиций, которые были введены или посредством применения неких санкций, или возникли совершенно самостоятельно>. Ко второму типу относятся и так называемые нравственные ценности, <в соответствии с которыми поведение человека направляется в определенное русло под действием внутреннего принуждения>, считает Малиновски. Без ощутимой помощи студентов, изучающих культу-ральную антропологию, оказанной ими в решении таких проблем, как, скажем, вопросы терминологии, по моему глубокому убеждению, переход от психобиологии и социальной психологии к психиатрии был бы невозможен.
И наконец, мне представляется совершенно необходимой конвергенция социальной психологии как науки, изучающей интерперсональное взаимодействие, и психиатрии как науки, также изучающей интерпер-сональное взаимодействие, - я надеюсь, вы простите мне эту вынужденную тавтологию. Будучи психиатром, я долгие годы шел к осознанию необходимости появления научной дисциплины, цель которой заключалась бы в изучении не отдельно взятого человеческого организма или социального наследия, а ситуаций интерперсонального взаимодействия, в которых находило бы отражение либо психическое здоровье, либо существующие у человека психические нарушения. Рассматривая эту проблему с другой точки зрения, Леонард Коттрелл," благодаря которому,
46
Г*1
Глава 2
как мне кажется, социальная психология шагнула далеко вперед, пришел к выводу о том, что в основе социально-психологических исследований должно лежать изучение ситуаций интерперсонального взаимодействия.
Пытаясь в общих чертах обрисовать эту сферу исследований, я обнаружил, что, по-видимому, это именно та область, в которой деятельность (действия и операции) психиатра может быть подвергнута концептуальной схематизации, что дает потенциальную возможность обмена опытом, и, следовательно, приобретает гораздо большую научную ценность.
Мне кажется, что совершенно прав был Бриджман, когда говорил: <...у меня есть два способа действия... способ действия, который я демонстрирую на людях... и мой личный способ действия, [который] дает мне ощущение неприкосновенности, защищающее меня от окружающих...>". Психиатрия, как я себе это представляю, изучает, публичный способ деятельности, а также ту часть личного способа деятельности, на которой не лежит печать неприкосновенности. С вашего позволения я замечу, что ваш интерес к своей неповторимой индивидуальности в отличие от активности, проявляемой в ситуации интерперсонального взаимодействия, которую можете наблюдать вы или кто-то еще, является критерием того, насколько вам действительно интересен личный способ действия, присущий лично вам, - до которого мне нет никакого дела. Дело в том, что, проводя научное исследование в области психиатрии, мы не можем внедряться в сферу личной неприкосновенности. Развитие психиатрии через изучение интерперсональных взаимоотношений, несомненно, необходимо в том случае, если мы рассматриваем ее как самостоятельную научную дисциплину; более того, используя простой прием, заимствованный из исследуемой нами области, мы отделяем серьезные психиатрические проблемы от бесконечного множества псевдопроблем, которые, будучи надуманными и искусственно созданными, не могут быть решены, - все попытки их разрешения превращаются лишь в способ приятного времяпровождения. Повторяю: психиатрия как наука не может внедряться в сферу, неизменно остающуюся глубоко личной; она должна рассматривать только те стороны человеческого бытия, которые составляют его публичную деятельность или, возможно, каким-то образом в нее вовлечены.
Таким образом, тогда как в психобиологии предпринимаются попытки изучать отдельно взятое человеческое существо, а в культуральной антропологии - мощном притоке, питающем социальную психологию, пытаются исследовать социальное наследие, которое мы можем видеть на примере согласованного поведения людей, образующих группу, психиатрия в свою очередь (а также ее конвергент - социальная психология) стремится изучать биологически и культурально обусловленные, но в то же время sui generis (своеобразные - лат.) интерперсональные процессы, протекающие в интерперсональных ситуациях, в которых и действует психиатр, играющий роль активного наблюдателя.
Звероподобное существо и человеческий опыт
Человек рождается зверем. Звероподобное существо известно нам как новорожденный ребенок. Процессы, символизирующие превращение зве-Часть 1
роподобного существа в нечто принципиально иное, запускаются вскоре после его рождения. Смело можно предположить, что, останься звероподобное существо животным, в биологическом мире оно считалось бы чрезвычайно одаренной особью, особенно сильно эволюционировавшей в развитии центрального интегративного аппарата, обеспечивающего формирование уникальных способностей, которые можно разделить на три вида:
1) взаимосогласованность зрения и хватательной способности руки - величайшая по важности способность, не задействующая область рта;
2) взаимосогласованность способности слышать и голосового аппарата, которая достигает уровня, обеспечивающего такое фантастическое эволюционное образование как речь; 3) взаимосогласованность этих и всех остальных систем типа <рецептор-эффектор> в сложную систему переднего мозга (forebrain), позволяющую оперировать множеством абстрактных единиц опыта.
Совершенно очевидно, что человеческое существо после рождения долго еще не может самостоятельно поддерживать собственную жизнедеятельность и что его отличительные особенности последовательно формируются в течение не менее чем десяти - двенадцати лет. Человеческое существо в момент рождения находится в полной зависимости, и на протяжении пяти - шести последующих лет его зависимость от заботливой поддержки со стороны ближайшего окружения хотя и становится чуть меньше, но все же носит определяющий характер. Более того, характерной чертой человеческого существа является весьма длительный период, в течение которого поочередно созревают различные биологические функции.
Столь же уверенно можно утверждать, что врожденные потенциалы, которые, как мы видим, развиваются в течение нескольких лет, весьма лабильны, в случае если характеристики приобретаемого опыта носят достаточно долговременный характер и по сути своей прямо противоположны сравнительно устойчивым структурам, определяемым биологическим понятием инстинкт. Представление о 'человеческих инстинк-тах' как о строго фиксированных поведенческих моделях, совершенно лишенных какой бы то ни было динамики, совершенно абсурдно. А потому все разговоры о 'человеческих инстинктах' будут погрязать в заблуждениях, препятствуя тем самым развитию прогрессивной мысли, пока смысл термина инстинкт, дополненного определением человеческий, не будет расширен настолько, чтобы необходимость специального его употребления отпала сама собой.
Если исключить нарушения, возникшие в ходе развития или являющиеся наследственными, применительно к которым вполне уместен термин идиотия, индивидуальные различия в уровне врожденных способностей человеческих существ относительно невелики по сравнению с различиями, разделяющими человека и другие животные виды, - тем не менее существенные различия между людьми, как может показаться, противоречат основанным историческим принципам, действующим в определенных культурах. Проблема человеческих различий лежит в основе обманчивого интереса к личности и ее уникальности; поскольку постижение этого вопроса сколь проблематично, столь и захватывающе даже для самых способных студентов, изучающих так называемую человеческую природу, мне хотелось бы очень подробно остановиться на том, что
48
Глава 2
же такое индивидуальные различия. В то же время я хочу предупредить вас, что для психиатрии, которая является наукой, изучающей интер-персональные взаимоотношения, все эти индивидуальные различия имеют гораздо меньшее значение, чем недостаточность различий, скажем повторяемость в искусствах, параллели в человеческой жизни, какие бы формы они ни принимали.
Отбросив примеры однояйцевых близнецов, мы можем говорить о том, что каждый человек в чем-то отличается от любого другого как живое существо, обладающее собственной внутренней организацией и проявляющее некую функциональную активность по отношению к неотъемлемым биологическим компонентам окружающей среды. Едва ли я должен вам напоминать о существовании таких различий, как цвет и структура волос, а также их распространение по поверхности тела; цвет радужной оболочки глаза; пигментация кожи; группа крови и резус-фактор; размер и форма, скажем, пальцев, носа и ушей. Я мог бы до бесконечности перечислять различия - от самых очевидных до достаточно трудно регистрируемых - между биологическими организмами, относящимися к одному и тому же виду.
Вероятно, еще большее впечатление на студентов, изучающих интер-персональные взаимоотношения, производят феномен наследственности или по крайней мере врожденные различия в функционировании 1) зрительного рецептора при фиксации световых частот; 2) слухового рецептора при фиксации звуковых частот; 3) анатомические различия, находящие отражение в тех или иных способностях, в том числе в речи; 4) различия, характеризующие комплексы факторов, определяющих те проявления активности, которые измеряются 'интеллектуальными тес-тами', аналогичными тесту Бинэ.
Среди людей, мало сведущих в этой области, широко распространено ошибочное мнение о том, что человеку свойственна типичная реакция на волны низких частот, относящихся к так называемому зрительному спектру. Хотя статистика подтверждает, что, действительно, с помощью кривой, описывающей остроту зрения или цветовую чувствительность одной тысячи человек, можно охарактеризовать выраженность данных показателей у другой тысячи человек, было обнаружено, что цветовая чувствительность сетчатки глаза каждого конкретного человека, отмеченная точкой на координатной плоскости, далеко не всегда принадлежит статистической кривой. В выраженности данной характеристики существуют различия, и, насколько мне известно, эти различия бывают весьма значительными, примером тому может служить население Китая. Я не знаю, влияет ли на зрение присутствие дополнительного изгиба в затылочной области, но полагаю, что именно так оно и есть. Скорее всего, это не является фактором, определяющим такой показатель, как цветовая чувствительность, хотя может оказаться, что это так, - мне трудно об этом судить.
Кроме этого, существенные индивидуальные различия характеризуют такой показатель, как реакция на стимул низкой интенсивности, например временной период, в течение которого палочки сетчатки глаза адаптируются к слабой освещенности; важной особенностью этих различий является их вариативность в зависимости от состояния здоровья,
Часть 1
питания и других условий жизни человека; вариативность такого рода может быть весьма значительной в особых обстоятельствах, когда под угрозой оказывается выживание человека, например в условиях ночного полета или даже на ночной дороге за рулем автомобиля.

Такие расхождения в периоде реакции рецептора на свет можно считать незначительными по сравнению с различиями в реакциях рецептора на звуковые волны. Здесь, как и в предыдущем случае, мы имеем символическую кривую чувствительности, полученную при помощи статистического аппарата, которая может быть применена к массиву данных, характеризующих особенности слуха каждого человека. Индивидуальные отклонения от статистической кривой в данном случае значительно более выражены, чем в области цветовосприятия. Основная причина заключается в том, что между слухом и возрастом существует жесткая прямая зависимость; у подавляющего большинства людей эта кривая незначительно возрастает до достижения определенного возраста, после чего с течением времени происходит более или менее равномерное снижение остроты слуха. Различия такого рода мы без труда можем наблюдать, зная, что одно и то же слово по-разному звучит для каждого человека. Кроме того, гораздо чаще, чем в случае со зрительным рецептором, здесь встречаются патологические отклонения, обусловленные перенесенными в детском возрасте заболеваниями и травмами, влияние которых на восприятие окружающего мира может оказаться значительно более непредсказуемым. Широко известны также различия в выраженности определенных способностей у разных людей; все мы осознаем, скажем, насколько важно иметь длинные пальцы, чтобы быть пианистом, или каким препятствием будет волчья пасть для того, кто хотел бы быть оратором.


Но все эти различия, столь интенсивно, порой с величайшим энтузиазмом обсуждавшиеся на протяжении двух последних десятилетий, в действительности представляют собой широкий ряд интеллектуальных факторов, интеллектуальных способностей и т. д., которые, как вам хорошо известно, варьируются от последней стадии имбецильности до гениальности, если, конечно, рассматривать гениальность как функцию интеллекта; гениальными я считаю людей, обладающих поистине выдающейся способностью постигать взаимосвязь между явлениями, поскольку эта способность кажется мне признаком максимальной выраженности интеллектуальных факторов. Все мы прекрасно знаем, что объяснить что-либо одному человеку бывает значительно проще, чем другому; в этой связи каждый из нас волен по собственному усмотрению делить людей на сообразительных и глупых, умных и тупых. Поскольку почти четверть века назад возникла необходимость подтверждения уникальности животной природы человеческого существа, за прошедший период было изучено достаточное количество врожденных факторов. Кроме того, мы уже располагаем определенной информацией о долговременных последствиях нарушений взаимного обмена с оптимальной физико-химической средой, как, например, в случае авитаминоза.
Другая сфера проявления индивидуальных различий, пожалуй представляющая для психиатра еще больший интерес, - это различия в скорости формирования тех или иных способностей, носящие, по-видимому, врожденный характер. Помимо этого существуют различия, в основе
50


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница