Сборник научных трудов Под ред. О. Е. Хухлаева



страница3/12
Дата12.05.2016
Размер2.95 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Представление совершается перед зрителями, так как транс одержимости сопровождается амнезией (потерей памяти) и требует аудитории, чтобы сохранить память о данном событии. Только зрители могут сообщить о действиях и о послании воплотившегося духа. Опыт же транса запоминается его участником. В противном случае он бы не имел смысла. Для впадающего в транс переживания в нем являются личностно-индивидуальными. В то время как участник транса одержимости и включен в активное представление, исполняя роль перед зрителями, физически пассивный визионер взаимодействует с Духами. Психологически пассивное тело женщины в трансе одержимости используется как средство, при помощи которого духи взаимодействуют со зрителями, пока сама она психологически отсутствует. Активный транс одержимости представлен пассивной образностью. Впадающая в транс одержимости является женой и "оседланной" духом или его сосудом. Дух входит в нее, она действительно одержима им. В трансе же мужчина говорит с духами, даже сражается с ними. Он получает от них дар, будь то исцеление, особую силу или знание, оставаясь при этим самим собой. Интересно при этом, что в трансе (особенно при инициации) мужчины от чувства ужаса – беспомощности переходят к обладанию бескорыстным наслаждение в котором синкретично представлен религиозный и сексуальный экстаз. Один из участников подобного ритуала так описывает свои ощущения: "испытываешь желание свободно длящегося удовлетворения, секса без антагонизма, дружбы без соперничества" и еще более образно. "Принятие yaje (галлюциноген) представляет собой "духовный коитус»….". (3)


Таким образом, в результате транса мужчины получают кроме силы, знания и особых даров специфический сексуальный опыт, совершенствуют независимость и силу своего "я". Кроме этого у них есть могущественный покровитель в виде воображаемого духа – помощника на охоте и в боевых действиях. А что же женщины? Они тоже достигают силы отрекаясь от своего собственного "я", идентифицируясь с более сильным "я" духа. Тело ее принимая духа совершает яркие действия. Она перестает быть собой, идентифицирует себя с более могущественным Другим. Кстати в ритуалах подобного рода может имитироваться, а может и реально осуществляться открытое сексуальное поведение. А ряд женщин испытывают оргазм во время слияния с духом (не путать с реальной физической близостью, которая нередко случается во время таких ритуалов).

Итак, подводя итог этим двум видам транса их различие можно выразить следующим образом. Физически пассивный участник транса психологически активен в ритуале. Он играет активную роль – борется, сражается, одерживает победы в том числе сексуальные (правда в своем воображении). Более того он участвует в трансформации образов, по существу иногда корректирует содержание фантазии (как в некоторых снах, когда мы можем вмешиваться в ход событий). Пассивность его выражается в механической неподвижности тела, расслабленности, но это не исключает статичную напряженность, связанную с работой мозга. Таким образом наблюдается парадоксальная ситуация – сверхактивность мозга при телесной недвижимости очень похожая на течение быстрого сна (со сновидениями). В одержимом же трансе присутствует нередко максимально возможная активность тела женщины, при психологической пассивности в образно-символической сфере. Строго говоря, ее "я" психологически отсутствует, она полностью подчинена духу. Человек в этом случае перестает быть собой, идентифицирует себя с могущественным Другим и воплощает Другого. Интересно, что выступая в качестве этого другого послушная и пассивная личность может не только дать разрядку запрещенным и подавленным чувствам, но и положить начало изменениям в своей собственной жизни, в межличностных отношениях с реальными другими людьми.

Безусловно, описанные типы трансов имеют достаточно рациональные социально-психологические функции. Во-первых это компенсация, реализация в культурно-приемлемой форме деструктивно-запрещенных импульсов, желаний. Кроме этого и что более важно транс обеспечивает налаживание коммуникации, общения с не-родственниками, с другими. Там, где особенно активно используется транс, форма брака такова, что мужчины попадают в чужое окружение (семья жены) и должны установить контакт с родственниками жены и занять достойное место в иерархии мужчины. Кроме этого при переходе из одной общности в другую нарушается эндорфиновая стимуляция и ослабевает иммунитет, нарушаются межличностные связи. То же самое касается женщин в тех культурах, где особенно практикуется одержимый транс, с той лишь разницей, что они попадают после свадьбы в "чужое" окружение семьи мужа2. А если учесть, что в культурах с трансом одержимости до сих пор распространено многоженство, то уступчивость, послушание играет в них огромную роль. Таким образом, выбор того или иного типа транса во многом определяется точками напряжение, стресса в том или ином обществе.

Итак, одним из важнейших итогов охарактеризованных типов трансов является повышение уровня коммуникабельности, понимания общения, согласованности и понижение уровня конфликтности, агрессивности, враждебности. К тому же все это накладывает отпечаток на нейро (био) химический баланс внутриорганических процессов. Интересна при этом одна деталь. В обоих типах ритуалов присутствует изменение личностного "я". И если в трансе одержимости происходит полное растворение "я" и замена его Другим, то в трансе видений - "забывание" реального "я" и формирование иного образа себя. При этом мужчины помнят содержание транса, а женщины нет (амнезия).

Осмысливая «мужской» и «женский» типы транса можно оценить их как две формы достижения гармонического состояния, преодоления десинхронности в нашей жизни. Оба они в различных культурах обеспечивают балан сактивности/пассивности ,подчинения/доминирования (господства), приобретения /отдавания. Что же касается предназначенности того или иного вида транса мужчинам и женщинам, то всё же надо, видимо, прислушаться к мудрости традиции и помнить, что жизнедеятельность мужчин и женщин подчиняется различным ритмам/циклам и биологическое предназначение у них различно.
3.Функции ИСС .Психобиологичекая синхронизация и «привязанность».

Обращаясь же к фундаментальным функциям ИСС как в традиционном, так и в современном обществе можно выделить несколько важнейших направлений их воздействия. Это обеспечение улучшения коммуникации, понимания, общения и активация или поддержание соответствующих внутриорганических процессов, в том числе связанных с фунционированием эндорфинного механизма, обеспечивающего комфортное состояние и ощущение сбалансированного "я". Наиболее фундаментальная функция ИСС состоит в преодоления эмоциональной асинхронии в группе, в межличностных взаимодействиях, а также на других уровнях (рефлексивном, биохимическом, ритмико-циклическом). Достижение в связи с этим психобиологической синхронизации, является центральной задачей выживания и развития общности и индивидуального "я". И, наконец, наиболее многогранная и специфическая потребность человека в реализации всех потенциальных возможностей в качестве компенсации однообразного существования в индустриализме – стремление к изменению (хотя бы на время) своего Я получает реализацию в различных видах экстремальных ситуаций( реальных и вымышленных). Кроме этого стремление быть Другим, сопереживать чувства Другого есть реализация человеческого чувства "любить и быть любимым" и реакция усталости на одинаковость, монотонность, которая противоречит важнейшему качеству Живого стремлению к разнообразию.

Не менее существенным представляется значение ИСС в балансе доминантности/подчинения, приобретения/отдавания, дарения (по психоаналитической терминологии садистская и мазохистская тенденция). А с этим связан переход от активного к пассивному состоянию от работы к отдыху и наоборот. Это то, что затрагивает огромный пласт мучительных состояний, охватывающих весь индустриальный мир (бессонница, депрессии, стремление к релаксации любым путем). Баланс между активным и пассивным поведением, переход от энергозатратного к энергосебергающему связан также со сложной системой ритмов/циклов существующей во внутриорганических процессах, в культурных нормах в природных процессах.

Следует заметить, что ИСС представляет собой широкий спектр состояний от сильных, глубоких трансов (типа рассмотренных в начале второй части статьи) до лёгких аффективно-эйфорических состояний. Среди них можно выделить "высшие переживания" (А.Маслоу) которые есть "огромная интенсификация любого переживания, в котором присутствует потеря "я" или его границу или забывание себя и восхищение музыкой или искусством" (2).

Потребность тесной связи с Другим есть основа человеческих общностей только в рамках которых и может проявляться и реализоваться индивидуальное "Я". Теснейшая "привязанность" между ребенком и родителями, его ближайшим окружением обеспечивает нормальное внутриограническое и социальное развитие, в том числе активизацию эндорфиновой системы, ответственную за ИСС. Потребность соотносить себя с Другим, в определенном смысле даже быть Другим, удовлетворяется соответствующей способностью формируемой в детстве. Дети видят перед собой свое будущее состояние – взрослых и их мир. Они уже представляют себя Другими, в своих играх преобразуют действительность в образной, идеальной форме. При знакомстве со сказками ребенок сопереживает героям, они для него существуют реально, он верит и доверяет им. Именно здесь в детстве формируются основы культурного взаимодействия с воображаемыми феноменами, продуктами фантазий, составляющими огромную часть культуры. Все эти сложные взаимодействия в детстве есть подготовка к последующему восприятию искусства, коммуникации с людьми. Так Эйнштейн познакомившись с изучением детства Пиаже сказал: "Моя теория относительности игра по сравнению с детской игрой".

В последствии в более взрослом состоянии "социальная привязанность" к реальным людям может замещаться внутренними представлениями и символы и образы могут занимать место людей. Этот аспект очень хорошо выразил канадский ученый Р.Принс в гипотезе "иммитативного гиперстресса". Основной смысл ее в том, что организм реагирует на образы как на реальность (например, во сне, и не только) верит в их действительность. В этом, видимо путь особого человеческого способа жизнедеятельности, придавшего статус реальности мифам, образам, продуктам фантазии. Таким образом наши внутренние субъективные состояния, переживания могут влиять на внутриорганические процессы. Или "психический процесс может модулировать биологический процесс" (1) . Именно на этом основана эффективность воздействия различных форм ИСС, психотерапии, очищающего влияния искусства и религиозных ритуалов.

Как в нашем внутриорганическом функционировании, так и в психологических состояниях регулярно накапливается рассогласованность, асинхрония. Как раз на устранение этой асинхронии направлены ИСС всех видов. Например, в процессе восприятия произведения искусств человек сопереживает, становится соучастником, погружается в поток описываемых или изображаемых событий, полностью отдаваясь происходящему. Он на время забывается, отдает частицу своего "Я" и присоединяет ее к Другому. Катарсическое воздействие искусства подобно очищающему действию грозы, который предшествовало мучительно предгрозовое конфликтное состояние. Один из лучших символов просветления – финал фильма А.Тарковского "Андрей Рублев" – гроза в финале и легкий теплый дождь подсвеченный солнцем. Эта сцена несет в себе гармоническое начало, символизирует блаженство и зрители чувствуют легкость и просветление. Собственно говоря и психотерапия направлена на вывод вовне заторможенных травмирующих переживаний, переживание их с избытком, изображения себя в прошлом состоянии и согласование "себя-другого" с "настоящим "я".

Очень похожая ситуация складывается на концерте (спектакле, балете…) известного и любимого (аффективная связь уже есть!) артиста (рок-звезды, спортсмена, "гуру"… шамана, проповедника…). Ведущий (рок, звезда, шаман или… само действие) "управляет" эмоциональным состоянием зрителей (участников), которые на время обо всем "забыли" и сконцентрировали свое внимание на происходящем (!) и ждут "любимых" (знакомых) и новых мелодий и может небольшого "чуда". Путем специфической настройки и перенастройки достигается эмоциональная синхрония. В процессе действия "энергия" участников получает иную структурную форму и направленность. На время представления (ритуала) люди находятся в состоянии согласования, коммуникации друг с другом через Другого. Актер, поп-звезда выступает посредником, медиатором, связующим звеном в достижении синхронии. Особо обратите на ритмические аплодисменты (а ведь на кончиках пальцев – сосредоточены нервные окончания) или на руки поднятые вверх в овации. Последнее – классическая поза в достижении ИСС. Вполне вероятно, что для осуществления коммуникации, синхронизации, гармонизации человеку необходимо вынести во- вне свою сущность в виде слов, образов, чтобы потом объединиться с ней через посредника будь-то бог, символ, шаман как посланник бога или рок-звезда как объект поклонения. Чтобы найти Себя человек вынужден объективировать себя во вне в различных формах, а затем стремиться опять объединиться с "бытиём, брошенным в мир".

Итак, все рассмотренные формы ИСС ( в том числе включенные в религиозные ритуалы и присутствующие при восприятии искусства) синхронизируют, гармонизируют наше психологическое состояние и биологические процессы. В результате их воздействия происходит восстановление ритмичности, преодоление асинхронности, временное отключение той или иной системы, ее поднастройка и запуск. На психологическом уровне это изменение, забывание Себя, а в случае более глубинных ИСС отключение и отдых, глубокое торможение, вызванное активизацией эпилептоидной тенденции и другие более сложные процессы.

То, что человек подчинен в своей активности самым различным ритмам знали еще в VI в. до н.э. орфики – пифагорейцы, которые говорили о неслышном шёпоте небесных сфер. В конце же века XX было совершенно открытие основных ритмов человеческого организма. Выяснилось, что одни из основополагающих – это периодичность активного сна (примерно 90 мин.), которой подчиняется активность и бодрствующего человека. А задает этот и другие ритмы скорость деления клеток в нашем организме3. И что самое главное, что синхронизация органических ритмов может модулироваться ИСС, в том числе "эриксоновской" формой психотерапии . Ко всему сказанному можно добавить, что на человека действуют самые различные внешние циклы, ритмы и т.д.

В заключении сформулируем основные функции, которые выполняют ИСС в современном и традиционном обществе и его особые характерные черты.

Наиболее фундаментальной функцией ИСС является достижение психобиологической синхронизации, обеспечивающей нормальное ритмичное функционирование организма и комфортное самоощущение человека.

ИСС выполняют в обществах психотерапевтическую функцию, способствующую снятию напряжения в этнокультурных общностях..Наличие экстатических ритуалов понижает конфликтность внутри общности и между общностями.

Разного рода ритуалы с экстатической составляющей повышают уровень коммуникабельности, понимания в различных видах обществ.

Коллективные ритуалы с ИСС нередко являются своеобразной «вакцинацией» против психических заболеваний и способствуют сплочённости и психологической стабильности в этнокультурной общности.

Групповые ритуалы с ИСС обладают сильным терапевтическим воздействием и могут способствовать лечению ряда болезней вместе с другими формами воздействия

Касаясь же некоторых особенностей ИСС, необходимо подчеркнуть, это не только психологический феномен «состояние сознания». ИСС предполагает изменение во внутриорганических процессах, трансформацию в работе телесной ( мускульной) организации индивида. При этом наблюдается парадоксальные состояния: активизация мышечной активности при пассивности работы головного мозга и наоборот. В ИСС нередко встречается также явление парадоксальной инверсии, когда раздражающий стимул становится тормозящим. И, наконец, последнее. Многоуровневое воздействие ИСС, ведущее к психобиологической синхронизации осуществляется путём «топ-регуляции», то есть от личностно-сознательного уровня (психологии, этнопсихологии) к внутриорганическим процессам( биологии, биохимии и пр.).

Литература


  1. Росси Э.Л. Волновая теория сознания: новое направление в эволюции психотерапии//Эволюция психотерапии. Т.4М., 1998.

  2. Maslow A. Motivation and Personality. N.Y., 1987.

  3. Reichel-Dolmatoff G. The Cultural Context of Aboriginal Hallucinogen// Fresh of the Gods/ P.T.Furst (ed.) N.Y., 1972.

  4. Siskind J.The Hunt in the Morning N.Y.,1973.

  5. Tart C.T. Introduction// Altered States of Consciousness/C.Tart N.Y.,1969. P.2



Дорошенко Т.Е., Зыков Е.В., Хухлаева О.В.
Представление о беременности и его влиянии на развитие ребенка в традиционной культуре
На сегодняшний день существование влияния пренатального периода на дальнейшее развитие ребенка не вызывает сомнений. Большинство исследователей согласны с тем, что психофизиологическое состояние матери влияет на поведение плода. Г.Блюм. приводит данные, согласно которым у беременных женщин, находящихся в несчастье, плод проявляет значительное повышение активности. Он же ссылается на мнение Кармайкла о том, что плод реагирует на страхи и тревоги матери следующим образом. Сильные химические сдвиги, вызывающие мгновенные или длительные изменения в составе крови матери , передаются плоду. Далее гормоны проникают через плаценту и оказывают будоражащее воздействие на плод, что проявляется в нарастании его двигательной активности. Длительное повторение такой стимуляции способствует поддержанию состояния раздраженности и гиперактивности в течение позднего периода внутриутробной жизни.

В целом говорить о влиянии пренатального развития на личность однозначно при современной уровне развития науки невозможно. Но можно принять мнение многих исследователей, что временами пренатальные условия бывают травматичными. И в основе их физиологическое или эмоциональное неблагополучие матери.

В традиционной культуре внутриутробный период жизни ребенка считался достаточно значимым. У некоторых народов, к примеру, у монголов начало жизни отсчитывалось не с момента рождения, а с начала внутриутробного развития. Поэтому важное значение придавалось состоянию женщины в период беременности. Считалось, что все душевные переживания матери прямо или косвенно отразятся на ее будущем ребенке. Особенно это касалось первой половины беременности. Более того, признавалось, что женщина в это время находится в качественно другом состоянии, что требует особого взаимодействия с ней.

Так, предполагалось, что в период беременности увеличивалась связь будущей матери с природной сферой. Эта связь проявлялась в изменении внешнего облика: полноте, пигментации кожи. Они рассматривались как метки потустороннего мира. Более того, считалось, что беременные являются не вполне нормальными людьми. Так у славян «слово кизуля (кизуля) одновременно значило как «дурак», «урод» так и «беременная женщина». Выражение «молоко в голову бросилось» применялось как к беременным и кормящим матерям так и к сумасшедшим» (5, с. 93)

По-видимому, в этих представлениях нашли отражение изменения в поведении беременных женщин: повышенная эмоциональная возбудимость, наличие необычных желаний. Современную женщину может, наверное, обидеть такой взгляд на беременных. Но, с одной стороны, можно вспомнить, что дураки во многих культурах по статусу приравнивались к святым, им было принято помогать. С другой стороны, такое понимание беременности заставляло окружающих быть терпимыми к эмоциональным вспышкам (точнее: эмоциональной неустойчивости или неуравновешенности) беременных, их повышенной слезливости. К тому же, исходя из такого понимания беременности, считалось, что все необычные желания женщин непременно нужно удовлетворять

К примеру, славяне считали, что «желания беременной исполняются беспрекословно, принимаются во внимание, странности, брезгливость, прихоти беременной. Если ей захочется съесть что-нибудь особенное, покупают без разговоров….Иногда отказать в такой прихоти беременной считают даже за грех, т.к. этого требует душа младенца»(8,с. 435)

Более того, существовали угрозы для тех людей, которые не удовлетворяли желания беременных (считалось, что человек, не удовлетворяющий желания беременной, подвергается опасности). Так, славяне полагали, что «человек, который отказал беременной женщине в ее прихоти, мог пострадать: мыши сгрызали его одежду» (5, с.93)

Похожие представления присутствовали в древней Индии .«Первейшей обязанностью мужа было исполнение желаний своей беременной жены…Из-за неисполнения желаний беременной женщины зародыш становится нездоровым…»(6, с.79)

В целом можно сделать вывод, что беременная женщина, по мнению окружающих, временно находится в противоестественном состоянии. И с одной стороны, ей требуется поддержка окружающих. С другой - зачавшая женщина во многих культурах считалась нечистой и приобретала магическую силу над всем, что ее окружало: явлениями природы, животными, людьми.

Особость состояния беременной требовала ее изоляции от общества, для чего совершались определенные обряды отделения. Часто ее переселяли в специальную хижину или помещение в доме. Арнольд ван Геннеп приводит описание последовательности обрядов беременности в Индии у племени тода: «…на пятом месяце беременности совершается церемония «покидаем деревню»: женщина переселяется в особую хижину… она прижигает в двух местах свои руки… совершается церемония выхода из хижины; женщина пьет священное молоко; она возвращается к себе домой до наступления седьмого месяца; в седьмой месяц беременности совершается церемония «лука и стрелы», во время которой выбирают отца будущего ребенка, признанного обществом, т.к. у тода практикуется многомужество…» (3, с.44)

К обрядам отделения добавляются обряды защиты, направленные на защиту роженицы и плода.

У многих народов эти обряды носили форму табу, т.е. предписаний, что надо делать беременной женщине, а что не надо. Имеется в виду, что не было каких-либо ритуальных действия, а существовали определенные правила, обязательные для выполнения. Их можно условно разделить на четыре группы:

Первую группу составляли предписания поведенческого плана. Они в основном были направлены на изоляцию беременной и ограничение ее общественной активности. Объяснялось это либо тем, что беременная считалась нечистой и способной нанести вред окружающим, либо заботой о самой женщине. Считалось, что в это время она была особенно подвержена сглазу дурных людей. Так, у славян ей нередко запрещалось присутствовать на публичных мероприятиях, участвовать в коллективных женских работах, совершать дальние поездки.»… ей нельзя было прикасаться к предметам упряжи( вожжи, хомут, дышло, оглобли, сани), а тем более перешагивать их: говорили, что в противном случает дорога не заладится, коням будет тяжело идти и в целом поездка будет неудачна» (7,с.225)

А на острове Тимор (Океания) женщине не разрешалось выходить из дома ночью, находиться в пути без сопровождающего.

Кроме того, ряд предписаний ограничивал ее физическую активность в целях избегания переутомления и перенапряжения. Однако разумная активность не только допускалась, но и приветствовалась.

Так в Индии считалось, что беременная « не должна все время спать и дремать, должна избегать напряжения, касаться шелухи, пепла и черепа.» ( 6,с.78)

«Со времени беременности пусть она избегает сожительства, перенапряжения, страха, сна днем, бодрствования ночью, не поднимается на повозку, не сидит подобно петуху…»(6, с.79)

А на острове Санта-Исабель ( Океания) мать беременной женщины следила за тем, чтобы она избегала больших физических нагрузок.

Можно сказать, что поверья о нечистоте женщины обосновывали и поддерживали ее социальную изоляцию.

Вторую группу составляли предписания эмоционального плана, направленные на сохранение женщиной состояния внутреннего покоя. При этом особое значение отводилось избеганию ситуаций испуга, которые могли бы вызвать у беременной те или иные страхи. Для этого табуировались конкретные ситуации, которые могли бы испугать женщину.

Женщинам не разрешалось смотреть на умершего, в особенности на умершее дитя, нежелательно было смотреть на больных и инвалидов..

Так у поляков «опасным для будущего ребенка считалось, если его мать в «серьезном положении»….заглядится на несчастливую планету, посмотрит на уродливого человека….ей не следовало смотреть на покойника, т.к. это грозило тем, что ребенок будет как покойник…» (4, с.14)

Русские полагали, что «беременная женщина не должна ходить на кладбище, провожать туда покойника и вообще смотреть на него. Нарушение этого запрета может отразиться на новорожденном ребенке: кожа у него будет синего или желтого цвета, он будет болеть или умрет» (5, с.95)

. Сербы считали, что «если мать испугается огня, то у ребенка появится огневое родимое пятно на том месте, которого мать коснется в момент испуга, если она испугается мыши, то у ребенка образуется волосатое родимое пятно, если испугается зайца и коснется рта, то ребенок родится с заячьей губой» (4,с.84)

Однако при внимательном рассмотрении подобных предписаний возникает следующий вопрос. Почему традиционная культура, так категорически настаивая на соблюдении эмоционального комфорта беременной и избегании страхов, оставляет женщине единственно возможный, но самый сильный страх - страх за здоровье будущего ребенка? Действительно, он фиксируется даже в тех же предписаниях, которые призваны блокировать другие страхи: «Не смотри на покойника - ребенок может умереть» и т.п.

На первый взгляд, кажется, что такое большое количество предписаний, которые описывали возможные опасности для ребенка, должна была усилить страхи женщины, сделать ее жизнь во время беременности тревожной и тяжелой. Но нам представляется, что ситуация была противоположной. Ведь если женщина полностью соблюдала необходимые предписания, она получала возможность не беспокоиться за ребенка. Получается, что страх за ребенка присутствовал в культуре, но в этой ситуации отсутствовал у самой женщины. Кроме того, имея «список» возможных дурных последствий для ребенка, женщина избавлялась от страха неопределенности, неподконтрольности ситуации. Действительно, все, что известно ( как говорят психологи «имеет имя»), всегда кажется менее опасным, поскольку есть способы, как этого избежать .

Также можно встретить предписания об опасностях для ребенка, носящие позитивный характер. В них беременной женщине предлагалось находиться в приятном окружении, в том числе природном, почаще любоваться красотой окружающего мира.

К примеру, поляки полагали, что… положительное влияние на развитие ребенка, на его внешний вид и особенности характера может оказать любование красотой; цветами, ясным небом, хлебным полем.

Перейдем к рассмотрению следующей также достаточно важной группы предписаний. Ее составляли правила, которые определяли моральную составляющую жизни беременной женщины. Считалось, что беременной нельзя совершать дурные поступки, т.к. это негативно скажется на ребенке. И наоборот, следует делать всевозможные добрые дела, т.к. это благоприятно влияет на его судьбу.

Так у поляков считалось, что беременной нужно на благо будущего ребенка избегать общения с дурными людьми, не совершать неэтичных поступков, не ссориться, сохранять хорошее настроение.

Русские утверждали, что во время беременности нельзя ни с кем ссориться, ругаться, а тем более сквернословить: это может стать причиной уродства, психического отклонения, немоты и заикания ребенка. Т.Б.Щепанская приводит рассказ знахарки из псковской деревни: «Матери нельзя…ругаться, надо быть добрым человеком. Чтоб у женщины, особенно когда она носит,- было доброе сердце, сама добрая. Иначе потом, если не дай Бог, ребеночек родится с каким-нибудь недостатком, ей припомнят давнюю ссору: «Ага, ты сказала- вот и ребенок такой!» (1,с. 150-151)

Похожую точку зрения имели хакасы. Они полагали, что женщина в положении не должна с кем-либо враждовать, ругаться, копить злобу.

Особое значение придавалось тому, чтобы женщина говорила правду и не делала каких-либо действий сокрытых от других. Так, сербы полагали, что женщина во время беременности не должна тайно лакомиться и говорить неправду. Иначе ребенок впоследствии будет делать то же самое.

Важным для женщины было сохранять мир в своей семье. Так, в Индии считалось, что женщина должна избегать ссор в своем семействе.«…она не должна произносить неблагоприятных слов и слишком много смеяться. Всегда занятая добрым делом, пусть она почитает свекра и свекровь и будет счастливой, желая своему мужу благополучия.» (6, с.78)

Особо отмечалось недопустимость жестокого обращения женщины с животными. Это объяснялось тем, что, ущерб, который она нанесла животным в мире людей, отразится на ребенке, находящемся в мире природы.

Так, чехи считали, что беременной женщине «нельзя было оттолкнуть ногой собаку или кошку, так как ребенок мог умереть или родиться волосатым. Верили, что у утопившей котенка женщины ребенок должен был родиться слепым, у ударившей жабу- со сросшимися пальцами, выпученными глазами или другими характерными для жабы особенностями. Нельзя было убивать ласточку, змею». (4, с. 50)

Русские считали, что если беременная ударит собаку, кошку или свинью, у будущего ребенка будет щетинка- болезнь, при которой у новорожденного на спинке появляются жесткие волоски. Кроме того, беременная женщина не должна была присутствовать при забое скота; это также опасно для будущего ребенка.

Среди турок существовало весьма стойкое мнение, что грехи родителей становятся основной причиной рождения детей-уродов. И если мать будущего ребенка совершает неблаговидный поступок, то расплачиваться за это будет ее ребенок.

Четвертная группа предписаний касалась питания женщины. Считалось, что беременная может есть все, что захочет, все что вызывает аппетит. К примеру, турки полагали, что если женщине не предоставить пищи, к которой она чувствует усиленный аппетит, то ей может угрожать выкидыш или рождение ребенка с той или иной патологией

Тем не менее практически во всех культурах присутствовали запреты на слишком горячую, острую, соленую пищу и утверждалась необходимость принятия красивой по внешнему виду пищи.

В Индии считалось, что женщина «должна избегать…пищи слишком соленой, кислой, горячей, несвежей и тяжелой»(6, с. 79)

Существовали, правда, отдельные пищевые запреты, характерные для той или иной культуры. К примеру, на Банксовых островах, на острове Санта-Исабель (Океания) беременной женщине не разрешалось есть рыбу, пойманную сетью. А на острове Малекула –свинину, мясо летающей лисицы, птицу, креветок и кокосовые орехи.

Итак, мы рассмотрели предписания, которым должна была соответствовать беременная женщина. Мы разделили их на четыре группы. На самом деле границы между группы достаточно условны, поскольку все предписания на самом деле были направлены на сохранение позитивного эмоционального состояния женщины. Действительно, изоляция женщины от чужих людей снижала риск негативных воздействий на нее со стороны последних. Моральные требования, т.е. необходимость совершать добрые дела и избегать ссор и прежде всего в своей семье также благоприятно влияли на эмоциональный настрой женщины. И, конечно, возможность получать удовольствие от пищи способствовала ее жизнерадостности и комфорту.

Поэтому в целом можно сделать вывод, что в традиционной культуре важное значение придавалось эмоциональному благополучию матери как предпосылке развития здорового ребенка.. Это удивительный факт, так как в научной психологии только с разработкой психоаналитических концепций развития пришло понимание того, что опыт детства играет решающую роль в развитии личности. И не так давно появился интерес к влиянию на личность внутриутробного периода.


Итак, в традиционной культуре несмотря на отсутствие психологов существовали правила и установки, соответствующие современным психологическим взглядам на беременность и пренатальный период ребенка. И они обеспечивали условия, необходимые для вынашивания и рождения здорового ребенка. При этом особый интерес вызывает грамотная форма предписаний- табу для беременной женщины. В ней нет ни слова о самой женщине и ее здоровье. Известный микропсиохоаналитик С.Фанти подчеркивал, что действительно будущей материи не следует беспокоиться о собственном здоровье, поскольку любая попытка самосохранения преобразуется в бессознательное стремление отторжения ребенка.

Посмотрим, что происходит в современный период. Сегодня сохранилось представление о беременности как об особом периоде, только оно существует в несколько перевернутой искаженной форме. Начало беременности сопровождается посещением будущей матери медицинского учреждения, заведением на нее медицинской карты и автоматическим присвоением женщине статуса больной, несколько неполноценной. Поэтому у окружающих вызывает удивление, когда беременная женщина проявляет интерес к чему-либо кроме собственного состояния здоровья, посещает, к примеру праздники или экскурсии.

Основная забота о беременной женщине зачастую сводится к тому, что ее нужно усадить и накормить. Стереотипное пожелание, которое получают женщины в России - это «Кушай больше, тебе теперь за двоих нужно есть». Хотя из соображений здравого смысла понятно, что в период беременности как никогда необходимо движение, и абсолютно противопоказано переедание, которое приводит к накоплению избыточной массы тела женщины и возможному затруднению родов.

Любопытно, что отголоски табу, которые существовали раньше для беременной , присутствуют и сегодня, но также в форме, которая потеряла позитивный смысл. В качестве примера можно привести наблюдение Т.А.Кругляковой о быте современного дородового отделения. Она рассказывает, что женщины в палате строго следили за тем, чтобы женщина следовала представлениям о том, что должна делать и чего не должна беременная женщина. Так, женщине ни в коем случае нельзя было вязать, чтобы ребенок не обмотался пуповиной. И предлагалось побольше есть, чтобы ребенок шевелился. При перенашивании беременности предлагалось поесть блинов, поскольку блины надавят сверху и ребенок выскочит. Поэтому блины постоянно приносились родственниками то одной, то другой женщине, и они делились ими друг с другом.

Трудно увидеть позитивное значение данных табу. Однако явно просматривается их негативное влияние, т.е. возможная роль в возникновении страхов. Представим себе, что женщина не зная этих ограничений, до больницы уже имела опыт вязания, что весьма вероятно. Попав в отделение она будет бояться возможного вреда от своих действий для ребенка. Помимо страха возможным станет чувство вины перед ребенком.

К сожалению, сегодня практически потеряны представления о том, что женщина в период беременности должна стараться избегать конфликтов и открытых ссор, делать как можно больше добрых дел, пребывать в мире с собой и окружением. Ведь именно конфликты в первую очередь вызывают эмоциональное неблагополучие женщины и соответственно негативно влияют на ребенка. А добрые дела вызывают ответную теплоту у окружения, а у женщины - ощущение радости жизни, чувство любви к миру и себе, эмоциональный подъем.

Можно сделать вывод о необходимости использования опыта традиционной культуры для психологического сопровождения современных женщин в период беременности.

Литература

1.Антропология насилия.-СПб,2001

2.Блюм Г. Психоаналитические теории личности.-М., 1996

3.ван Геннеп Арнольд. Обряды перехода: систематическое изучение обрядовМ.,2002

4.Дети в обычаях и обрядах народов Зарубежной Евромы.-М.,1995-

5.Мазалова Н.Е.Состав человеческий: Человек в традиционных соматических ппредствлениях русских.-СПб, 2001

6.Пандей Р.Б.Древнеиндийские домашние обряды.-М.,1982

7.Родины, дети, повитухи в традициях народной культуры.-М.,2001

8.Торэн М.Д. Русская народная медицина и психотерапия.-СПб, 1996

9. Этнография детства. Традиционные методы воспитания детей у народов Австралии, Океании и Индонезии.-М., Наука, 1992


Самойлова И.В.
Этнокультурные аспекты социализации (на примере детства в культурах Австралии, Океании, Индонезии, Передней и Южной Азии начала и середины 20 века)
В настоящее время существует необходимость изучения особенностей социализации детей в разных культурах, поскольку исследование этнокультурных особенностей перехода детей в новое социальное состояние составляет неотъемлемую часть изучения личности ребёнка. Кроме того изучение механизмов и способов социализации разных культур позволяет нам найти некие общие, сходные традиции, присущие культурам, дает возможность как отбросить отжившие своё традиции, в настоящее время не оказывающие актуального влияния на социализацию личности в силу различных причин, так и использовать старые традиции, обогащенные и измененные историческими и общественными условиями в новом обличии, с тем, чтобы использовать этот опыт для социализации современных детей.

Прежде чем обсуждать этнокультурные особенности социализации детей необходимо кратко рассмотреть, что же такое социализация, и как её понимают разные науки. Мы рассмотрим это понятие с точки зрения социологии, психологии, педагогики и антропологии.

Социологов в первую очередь интересует социализация с точки зрения развития взаимоотношений общества и индивида. Ф. Гидденс, Э. Дюркгейм, Г. Зиммель, А. Кетле, О. Конт, Г. Спенсер, Г. Тард и другие, полагали, что главная роль в процессе социализации принадлежит обществу, которое ожидает от индивида определенного ролевого поведения.  Большинство социологов понимало под социализацией принятие и усвоение определённых ценностей, норм общества, социальных ролей и определённых социальных установок. 

В педагогике проблема социализации рассматривается  в соотношении с институтами образования, в частности со школой. Этими вопросами в разное время занимались  как отечественные  педагоги, такие как: К. Н. Вентцель, С. И. Гессен, Н. Ф. Голованова,  П. Ф. Каптерев, И. С. Кон, А. В. Мудрик, В. А. Сухомлинский, С. Т. Шацкий и многие другие, так и западные педагоги Д. Дьюи, М. Монтессори, С. Френе, Р. Штайнер, П. Наторп, И. Г. Песталоцци и т д. Их интересовал вопрос взаимодействия ребёнка и школы. Многие из них считают, что школа - это первый и самый важный институт социализация, так как именно в нём ребёнок впервые сталкивается с определенными правилами и обязанности, нормами и ожиданиями со стороны общества. Их интересует, как происходит социализация в рамках педагогических учреждений, какие механизмы и факторы влияют на успешность социализации ребёнка в школе, как соотносятся понятия воспитание, обучение, социализация и педагогический процесс и многое другое.

Психологи изучают личность ребёнка в процессе социализации: с одной стороны, какое влияние оказывают на него процессы социализации, а с другой как он сам влияет на этот процесс. Существует огромное число теорий, мнений и точек зрений по данной проблематике. Этими вопросами в отечественной науке занимались Б. Г. Ананьев, Г. М. Андреева, Н. В. Андреенкова, В. П. Воробьёв, А. А. Реан, А. В. Петровский, Н. И. Шевандрин и другие, на западе А. Бандура, А. Маслоу, Ж. Пиаже, К. Роджерс, З. Фрейд, Т. Шибутани Э. Эриксон, и другие. Они изучают и исследуют механизмы, факторы, институты, методы и многое другое влияющее на социализацию ребёнка. Они объясняют успехи и сложности в развитии и адаптации ребёнка к обществу с точек зрения собственных теорий личностей. 

Но одними из первых процесс социализации и способы вхождения детей в общество исследовали антропологи: Ф. Бок, М. Мид, Р. Бенедикт, К. Леви-Стросс, Дж. И  Б. Уайтинги  и др. Они  рассматривали процесс социализации как передачу культурного наследия и опыта старшего поколения (нормы, правила, традиции, табу), через различные обряды и инициации, в которых, как правило, принимало участие всё взрослое население. Они изучали то, какие знания, ценности и навыки передаются от поколения к поколению, какие свойства и качества общество старается привить детям, с помощью каких средств и путей осуществляется культурная трансмиссия. Также, данный процесс, включал в себя последовательное и плавное приобщение детей к жизни общины через их участие в игровой, общественно-производственной и ритуальной деятельности. Таким образом, можно сказать, что социализация в традиционных обществах, племенах и культурах - это процесс передачи культурного наследия и опыта старшего поколения, через усвоение социальных норм, ценностей, образцов поведения, правил и обязанностей  в ходе специально организованных обрядов и ритуалов.

Таким образом, можно говорить о том, что представители разных наук рассматривают и изучают социализацию с разных позиций. Несмотря на огромное количество теорий и мнений о том, что такое социализации и из каких элементов она состоит, в целом можно сказать, что социализация  в широком смысле - это различные влияния среды, которые приобщают индивида к участию в общественной жизни, учат соответствующему поведению, готовят к выполнению определённых  социальных ролей, передают различные нормы, правила, обязанности и права, и с помощью ритуально оформленных обрядов осуществляют переход ребёнка в новый социальный статус или категорию.

Далее мы остановимся на этнокультурных особенностях социализации детей в Австралии, Океании, Индонезии, Передней и Южной Азии. Мы рассмотрим и покажем сходные элементы и традиции в социализации детей, а также подробнее остановимся на некоторых национальных обычаях и символах.

Практически во всех рассматриваемых обществах и культурах одним из условий перехода в новую социальную категорию является выполнение новых  трудовых обязанностей. Это происходит в возрасте от 5 до 8 лет. На островах Адмиралтейства, острове Тимор в Восточной Индонезии, в культуре Персов, в Афганистане, Непале   в 5-7 лет мальчики и девочки начинают трудиться отдельно друг от друга, как правило вместе со взрослыми.

В Индонезии и Малайзии девочки в 6 лет вступают в новый жизненный цикл - начинается их трудовая жизнь.  Они в первый раз берут в руки корзинки и идут убирать урожай. Мальчики также вступают в новый жизненный цикл, они начинают ночевать там, где хранится рис. Именно там они общаются и обучаются основам своей специфической мужской деятельности. Е. В. Ревуненкова подчёркивает, что роль риса в социализации детей этой страны очень велика, и все обряды жизненного цикла связаны с ним.


Хочется отметить, что включение в трудовую деятельность детей с развитием общества заменятся на поход в школу, который также происходит в этом возрастном отрезке. Это характерно для детей Ливана и Курдов.

Таким образом, можно говорить о том, что степень вовлечённости в коллективную трудовую деятельность способствует  дальнейшему включению детей в коллектив в качестве полноправного члена. А раздельный труд мальчиков и девочек с одной стороны способствует половой дифференциации, а с другой готовит их к выполнению разных социальных ролей в будущем.

Помимо трудовых обязанностей, важными элементами социализации в детстве являются новые, различные символы или предметы, части одежды, своеобразные процедуры и манипуляции с телом, которых не было раньше, но которые появляются у детей при переходе в следующую социальную и возрастную категорию.

Так у племени Воно на Адмиралтейских островах переход в новую категорию происходит в 3 года, через пробуравливание мочек ушей,  а  в 8 - ребёнку впервые надевают набедренную повязку. В 6-7 лет происходят значительные изменения в стиле одежды у афганских детей, что символизирует переход на новый этап. В Афганистане одним символом перехода является Тюрбан - знак того, что ребёнок достиг половой зрелости. В Северо-восточной Индии в 6-7 лет мальчики получают свою циновку и одеяло. Это символизирует новый этап, они  начинают спать отдельно от родителей, и с этого момента начинают постоянно носить одежду. В Непале в 3-4 года происходит ритуальная стрижка волос, которая означает переход от младенчества к детству. Ребёнок также получает  новую рубашку  - символ нового состояния. А в 5-6 лет после ритуального первого  кормления рисом, ребёнок снова надевает новую одежду. 


Ещё одним фактором перехода в новый социальный статус, является обрезание. На острове Тимор в Восточной Индонезии в 14-15 лет мальчики переходят  в категорию мужчин через обрезание. Оно считается одним из важных обрядов физического и социального развития. В Афганистане в возрасте 6-7 лет мальчикам делают обрезание, что служит  оберегом от всевозможных болезней. А девочкам делают татуировку на лице, между дугами бровей. Этот период афганцы называют периодом активного воспитания и обучения - именно там заканчивается детство. У курдов обрезание происходит в 3-5 лет.

Таким образом, новая одежда, татуировки, обрезания символизируют переход в новую социальную категорию, закрепляя за ребёнком определённые права и обязанности.

Ещё одним важным элементом социализации, как правило для мальчиков, являются своеобразные мужские общества, которые называются по-разному: тайные союзы, мужские дома и т д. Они определяют переход мальчиков в статус мужчин, полноправных членов общины. Именно там происходит дальнейшее обучение и приобщение к традициям и укладу в  обществе. 

Одним из элементов социализации детей в Северо-западной Меланезии являются мужские дома. Для того чтобы туда попасть и встать на путь истинного мужчины, мальчики должны  пройти посвящение, которое длится от нескольких недель до нескольких месяцев. Там они приобщаются к  тайнам  культовой жизни и духам предков. После всех испытаний мальчики получают права члена мужского дома - права и обязанности взрослого мужчины, это даёт им право на дальнейшую социализацию. При этом, получая свои новые права, мужчины не всегда получали статус взрослого мужчины. Этим статусом могут обладать только те, кто прошёл через цикл дополнительных обрядов и инициаций. Как правило это происходит в ранговых и тайных союзах (объединение мужчин, закрытых для непосвящённых). Через него передаются и закрепляются основные культурные традиции. Только после этого мальчики становятся равноправными членами общества.

В Северо-восточной Индии мужской дом также играет заметную социальную роль в социализации молодого поколения. Ребята уходят в мужской дом в возрасте 8-10 лет, где они ночуют. Основная задача такого дома  - это приобщение молодёжи к социальным и культурным ценностям своего народа, подготовка к тому, чтобы осуществлять преемственность в поддержании всей общественной системы, в регулировании отношений между членами общины и рода, в осознании своего места в этой системе. Мужской  дом  обеспечивает социализацию молодого поколения,  вводит детей в гущу социальной и культурной жизни, обеспечивает осознание молодёжью своей культурной и социальной принадлежности.

Не менее важную роль в социализации детей играют различные ролевые игры, мистификации, представления, фольклор и многое другое. Одним из важных элементов социализации в Индонезии и  Малайзии является театр "ваяны пурво. Главным является  актёр-кукловод, который  даёт представление, но только в критические и важные моменты жизни отдельного человека или коллектива, в связи с важнейшими событиями. В основе - культ предков, различные мифы и ритуалы, которые входят в основу разыгрываемых пьес. Через отождествление и сопереживания с героями, дети  усваивают культурные нормы, моральные законов общества, правила и обязанности, культурные стереотипы поведения и многое другое. С помощью театра происходит формирование нового мировоззрение и системы поведения в обществе.

Ролевые игры играют важную роль в приобщении детей к культуре своего общества. Также с их помощью происходит приобщение и освоение определенных социальных ролей, развиваются навыки социального поведения. Это характерно для воспитания сельских турок, персов, детей из Афганистана и Северо-восточной Индии.

Таким образом, можно сказать, что социализация  детей в данных обществах и культурах проходит под постоянным контролем старших, которы обеспечивают сохранение традиций и их передачу новому поколению. Практически всё взрослое население участвует в социализации ребёнка, тем самым укрепляются связи между родственниками и соседями.

Необходимо добавить, что  в зависимости от типа культуры и преобладания в нём определённой модели поведения мужчины или женщины,  происходит и воспитание определенных черт характера, чему способствуют определённые ритуалы и обряды. Таким образом можно сделать вывод, что социализация детей помимо их приобщения к делам общины, подготовки к взрослой жизни, оформления перехода в новый статус, развития необходимых навыков, ценностей, принятие новых социальных ролей, освоения новых прав и обязанностей, является необходимым средством меж поколенной культурной трансмиссии.

Литература:


  1. Этнография детства. Традиционные методы воспитания детей у народов Австралии, Океании и Индонезии. Н. А. Бутинов, И. С. Кон - М. 1992.

  2. Этнография детства. Традиционные формы воспитания детей и подростков у народов Передней и Южной Азии. Н. А. Бутинов, И. С. Кон - М. 1992.

  3. Жуковская Н. А. Символика культов и ритуалов народов Зарубежной Азии -  М. 1980.

  4. Синицина И. Е. В мире обычая -  М. 1997.

  5. Байбурин А. К. Ритуал в традиционной культуре. - Спб. 1993.

  6. Социальная психология в современном мире. Г. М. Андреева, А. И. Донцова - М. 2000.

  7. Кон И. С. Социологическя психология - М. 1999.

Хухлаев О.Е.
Причины возникновения этнических конфликтов: социально-психологический анализ.
Необходимость изучения этнических конфликтов самым широким кругом специалистов представляется достаточно очевидной. Можно спорить то том, почему это происходит: то ли именно на исходе 20 века стали обращать большее внимание на межэтнические распри, или на самом деле количество социальных конфликтов на этнической почве стало неуклонно увеличиваться, однако вне зависимости от решения исследование данного феномена крайне важно для современной науки. Как отмечает В.И. Авксентьев (1) теоретические модели этнических конфликтов не просто возможны, они необходимы для эффективного прогнозирования их динамики и поиска выхода из них

Данная статья посвящена построению типологической модели причин этнического конфликта, основываясь на социально-психологическом подходе к анализу этнических феноменов. Главная проблема данного подхода заключается в том, что по справедливому замечанию Т.Г.Стефаненко «почти все психологические концепции разделяют социальные причины межгрупповых конфликтов и причины социальной конкуренции и враждебности, проявляющиеся в действиях и/или представлениях» (20, с.260). Первый вид причин («reason») связан с конфликтом интересов, второй же («cause») является собственно психологическим, в отличие от первого, изучение которого оставляется за этнологами и социологами. Однако в реальной феноменологии этнического конфликта эти причины никак не могут действовать обособленно. Вследствие этого «деление» двух частей единого целого между представителями различных наук представляется нам нецелесообразным. По нашему мнению, сохраняя акцент на одной из сторон конфликта, связанной с «cause» в психологические теории необходимо включать и сопредельные области, хотя бы с целью выстраивания взаимосвязей между двумя аспектами межэтнических отношений: психологическим и социальным.

Основываясь на данном положении, обратимся непосредственно к социально-психологическому анализу причин этнического конфликта. Однако при ближайшем рассмотрении вопроса мы сталкиваемся с тем, что выяснение причин социальных явлений на уровне большой группы, к сожалению невозможно apriori по той простой причине, что классическая экспериментальная модель является в данном случае недействительной. Это происходит как вследствие отсутствия возможности ввести контролируемые переменные в процесс социального развития больших групп, так и в результате неясности для современной науки самого принципа их существования.

В таком случае мы можем говорить лишь о том, какая объяснительная модель существует в сознании участников того или иного этнического противостояния. Совмещая психологическую и социологическую терминологию мы можем исследовать процессы индивидуальной легитимизации социальных явлений, т.е. наполнения их личным смыслом и обратный процесс: экстериоризацию смыслов вплоть до активных (и зачастую успешных) действий по навязыванию личных смыслов окружающим. Вследствие этого образуются коллективные смыслы, которые безусловно являются только процессом непрерывного взаимообмена представлениями между членами большой группы и не выступают как некие «сверхсмыслы», сущесвующие вне участников группы.

Соответственно, базовым основанием для предлагаемой в настоящей статье типологии выступает традиционное разделение причин этнических конфликтов на психологические и социальные. Последние мы пониманием не только как классические конфликты интересов, а как этническое противостояние, которое вызвано потребностью в реализации чьего-либо интереса. Вслед за Л.Козером (9) мы описываем данный вид конфликта как реалистический, имеющий своей целью достижение какого-либо результата, и возникающий вследствие того, что наилучшим средством достижения желаемой цели для акторов конфликта стало противостояние.

Психологически причины этнических конфликтов мы представляем в виде психологического напряжения, возникающего у членов группы, в сумме порождающего феномен «группового напряжения». С точки зрения Л.Козера данная причина относится к нереалистическому конфликту, целью которого является снятие напряжения и который возникает вследствие того, что конфликтная стратегия явилась наиболее доступным и адекватным ситуации способом снятия группового напряжения.

При этом мы считаем, что и та и другая причина не действуют отдельно друг от друга, только в сумме рождая этнический конфликт. Вследствие этого мы рассматриваем их как два аспекта зарождения этнического противостояния.

Основанием второго уровня для предлагаемой типологии является разделение существования человека на три уровня: личный (индивидуальный), групповой (социальный) и культурный. Соглашаясь, что выделение последнего уровня является достаточно спорным, мы обосновываем его согласием с позициями К.Гирца (6) определяющего культуру как символическое выражение социального действия, а следовательно как смысл коммуникации, а не саму коммуникацию (социальный уровень).

Два основания: психологическое/социальное и личность/группа/культура взаимопересекаясь как показано в таблице 1 дают отдельные группы причин этнических конфликтов.
Таблица 1. Причины этнического конфликта

Уровень

существования акторов

Причины


Социальная


Психологическая

Индивидуальный

Интересы отдельных личностей

Напряжение, вызванное личной ситуацией

Групповой


«Несовместимые» групповые интересы

Напряжение, вызванное групповой ситуацией

Культурный

«Несовместимые» культуры


Напряжение, вызванное распадом культурной «картины мира»


Каталог: download -> version -> 1428297211 -> module
version -> Программа групповой психологической поддержки для школьников
version -> Рекомендації щодо психологічного супроводу адаптації п'ятикласників в умовах впровадження нових Державних стандартів освіти
version -> Литература: Введение в психологию под ред. А. В. Петровского.,  М., 1995
version -> Лонгитюд описание дополнений расширенной версии Лонгитюд+
version -> «основы психологического анализа конфликтов»
version -> Ю. Г. Чернов Психология почерка: состояние, проблемы, перспективы Фрамент книги
version -> Графология: характер по почерку
version -> Ею утрачен статус самостоятельной науки i На эту ситуацию обращал внимание еще Б. Г. Ананьев. «Психологическом словаре»
module -> Стефаненко Т. Г. Этнопсихология
module -> Курс лекций / В. Г. Крысько. М.: Издательство «Экзамен», 2002. 448с


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница