Сборник научных трудов Под ред. О. Е. Хухлаева


Факторы исторической трансформации материнства



страница5/12
Дата12.05.2016
Размер2.95 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Факторы исторической трансформации материнства


Признав культурно – историческую сущность материнства, исследователи столкнулись с вопросом о том, каковы факторы исторических изменений материнства, что влияет на его трансформацию. Эта проблема решается в зарубежной психологии двумя путями, которые можно условно обозначить как “психологический” и “социальный” подходы.

Психогеническая” теория Л.ДеМоза.



Для “психологического” подхода характерно представление об исторической трансформации родительства как самостоятельном феномене, имеющем психологическую природу и психологические механизмы. Ярким примером “психологического” подхода является “психогеническая теория истории” Ллойда Де Моза (L. deMause) (6). Автор считает, что центральная сила исторических изменений – не технология или экономика, а “психогенические” изменения в личности, происходящие благодаря последовательным поколениям детско – родительских взаимодействий. Л.ДеМоз выдвигает “гипотезы”, которые :по сути представляют собой своего рода закономерности исторических трансформаций материнства:

  • Эволюция детско родительских отношений представляет собой независимый источник исторических изменений. Истоки этой эволюции лежат в способности каждого последующего поколения родителей регрессировать до психического возраста их детей и прорабатывать проблемы этого возраста лучше, чем во время их собственного детства. Это значит, что каждое последующее поколение родителей лучше понимает своих детей и, следовательно, изменяет способы их воспитания.

  • “Давление поколений”, приводящее к психическим изменениям, не зависит от социальных и технологических изменений. Его можно проследить даже в период социальной и технологической стагнации. Таким образом, автор утверждает, что исторические изменения детско-родительских отношений представляют собой феномен, независимый от общего хода экономического и социального развития общества.

  • История детства – это серия последовательных сближений взрослых и детей, причем каждое уменьшение психической дистанции вызывает тревогу. Уменьшение тревоги взрослых – главный источник практики воспитания в отдельном возрасте и историческом периоде. Задача воспитательных воздействий взрослого, согласно мнению Л.ДеМоза, - уменьшение тревоги, которую испытывает взрослый при общении с ребенком.

  • В истории в целом наблюдаются изменения в сторону улучшения ухода за ребенком. Чем более древние периоды истории мы рассматриваем, тем менее эффективно родители удовлетворяют потребности развивающегося ребенка.

Л. Де Моз выделяет типы реакций взрослого на ребенка:

  • взрослый может использовать ребенка как средство для проекций собственного бессознательного (проективная реакция),

  • взрослый может использовать ребенка для замены фигуры взрослого, значимой в его собственном детстве (реверсивная реакция). Такой взрослый считает, что ребенок существует для удовлетворения родительских потребностей.

  • Взрослый может прочувствовать потребности ребенка и удовлетворить их (эмпатическая реакция). Подробнее этот тип можно охарактеризовать как “способность взрослого регрессировать до уровня детской потребности и верно идентифицировать ее без примеси собственных проекций. Взрослый должен затем быть способным сохранить достаточную дистанцию от потребности, чтобы в дальнейшем удовлетворить ее” (6,с.7) .

По мнению Л. Де Моза, в прошлом проективная и реверсивная реакция часто происходили вместе, создавая эффект “двойного образа”: ребенок виделся как объект проецируемых желаний взрослого и в то же время как фигура матери или отца.

Чем более древние этапы истории мы рассматриваем, тем чаще мы встречаемся с проективными и реверсивными реакциями. В прошлом ребенок не рассматривался как ценность. Родители не были способны понимать детей. “Родителям прошлого не хватало не любви, а эмоциональной зрелости, необходимой, чтобы увидеть ребенка как личность, отдельную от себя” (6, с.17).

Л. Де Мозу принадлежит широко известная классификация исторических этапов детско – родительских отношений на основе выдвинутой им теории. Он выделяет следующие стадии:


  1. Инфантицидная модель (от античности до четвертого века нашей эры). Специфика этого периода заключается в том, что “родители, как правило, решали свои проблемы, связанные с заботой о детях, убивая их” (6, с.51).

  2. Оставляющая модель (4 – 13 века). Родители признают наличие души у ребенка, но единственный путь, позволяющий избежать проекций, - это покинуть ребенка. Ребенок остается бесправным, его отдают кормилице, в монастырь, либо заброшенным держат в семье.

  3. Амбивалентная модель. Хотя ребенку позволяют войти в эмоциональную жизнь взрослого, родители все еще допускают множество опасных проекций. Воспитание становится более контролирующим, резко увеличивается количество инструкций. Ребенку отказывают в самостоятельном духовном развитии. Взрослые считают, что могут лепить характер ребенка по своим представлениям, всякое сопротивление со стороны ребенка вызывает санкции взрослых.

  4. Вторгающаяся модель (18 век). Происходит огромное уменьшение проекций и видимое уменьшение реверсивных реакций. Родители стали ближе к ребенку. Они “пытались завоевать его разум, чтобы контролировать его внутренний мир” (6, с.52).

  5. Социализирующая модель (с 19 до середины 20 века). Проекции уменьшаются, акцент делается на развитии, а не на обучении. Важным становится не подчинение, а тренировка воли и подготовка ребенка к самостоятельной жизни. Ребенок становится скорее объектом, чем субъектом социализации.

  6. Помогающая модель. Предполагается, что ребенок лучше знает, что ему требуется на каждом возрастном этапе, и полностью включает обоих родителей в свою жизнь, чтобы они могли прочувствовать и удовлетворить его потребности. Задача взрослых – помогать индивидуальному развитию ребенка, стремиться к эмоциональному контакту на основе понимания и эмпатии.

Очевидно, что на концепцию Л. Де Моза огромное влияние оказал психоанализ. Фактически психогеническая теория во многом представляет собой попытку психоаналитической интерпретации исторической динамики детско – родительских отношений. Движущими силами трансформаций детско – родительских отношений становятся личностные изменения. Историческая динамика материнства по сути представляет собой результат личностного роста родителя. Материнство, по Л. Де Мозу, имеет социальную, культурно – историческую природу, но его детерминантами становятся личностные особенности человека. Остается неясным, как личностные изменения отдельного родителя создают специфичный для эпохи стиль детско-родительских отношений. Подобная трактовка, игнорирующая биологическую и социальную обусловленность материнства, безусловно, во многом ограничивает психогеническую концепцию.

Несмотря на то, что в фокусе внимания находятся детско – родительские отношения, для нас несомненный интерес представляет проделанный Л. Де Мозом анализ личности взрослого, взаимодействующего с ребенком. Для него качество взаимодействия взрослого с ребенком определяется личностной зрелостью взрослого, которую он интерпретирует в психоаналитических терминах. Гармоничные детско – родительские отношения, по его мнению, возможны только в том случае, если взрослый адекватно, без примеси собственных бессознательных проекций, воспринимает потребности ребенка.

В то же время в концепции Л. Де Моза не всегда понятно, чем реакции матери на своего ребенка отличаются от реакций взрослого на ребенка вообще и существует ли какая – то специфика отношения матери к собственному ребенку.

Что же касается предложенной автором периодизации, она, на наш взгляд, носит субъективный характер. Непонятно, какой критерий лежит в основе классификации, так как проекции – явление неопределенное, и, согласно психоанализу, изначально присуще человеку, так что вряд ли правомерно говорить об их исторических изменениях.

Социальный” подход к исторической трансформации материнства

Для “социального” подхода к исторической динамике материнства характерно рассмотрение родительства как элемента социальной системы. Историческая динамика материнства обусловлена общими экономическими и социальными изменениями.

Так, М. Мид утверждает, что материнство заложено в биологических условиях зачатия, вынашивания и кормления грудью, но сложные социальные установки могут повлиять на становление материнства. При анализе материнства необходимо учитывать природные условия, экономику, а также то, как в форме определенных традиций и норм люди осознают объективные факты своего бытия. Общество путем одобрения или неодобрения отдельных видов поведения, традиционными формами фольклора способствует закреплению в культуре определенных поведенческих паттернов.

К.Сарачено говорит о “парадоксе социального конструирования частных отношений” (10, с.492). Автор утверждает, что особенности ухода за детьми не являются результатом сознательного выбора, сделанного родителями. Напротив, длительность детства и положение детей в семье – это результат влияния законодательных мер, изменений на рынке труда, культурных особенностей.



Особенности материнства в современном обществе.

В настоящее время особое внимание сторонники культурологического подхода уделяют проблеме культурных сдвигов родительского поведения в индустриальном и постиндустриальном обществе. Выявляются ключевые эпохи, вычленяются основные факторы изменений.

Признанной классикой в этом направлении стали работы Ф. Ариеса (8). Он занимается изучением исторических трансформаций родительства. Ему принадлежит положение о важнейшем культурном сдвиге, произошедшем на рубеже 18 и 19 веков: кардинальной смене родительской ориентации, переходе от акцента на количестве детей (чем больше детей, тем лучше) к акценту на “качестве” (лучше иметь меньше детей, но снабдить их всем необходимым для взрослой жизни. Ф. Ариес и Г. Лестхэге (G.Lesthaege) отмечают связь этих сдвигов с глобальными процессами индустриализации и с демографическими тенденциями. Ф. Ариес считает, что спад рождаемости обусловлен также ростом мотивации личностного развития взрослого, желанием утвердить свое место в жизни, иметь устойчивое социальное положение.

Аналогично Л. Хоффман (L.Hoffmann) и Дж. Манис (G. Manis) (см. 8) рассматривают различия родительства в аграрном и индустриальном обществах. Они отмечают, что в аграрном обществе велика экономическая ценность детей, помимо этого, дети заменяют отсутствующее социальное обеспечение по старости и инвалидности. В индустриальном обществе с развитой системой социальной защиты ценность ребенка не имеет экономического характера.

Их размышления продолжают Р. ЛеВайн (R.Levine) и М. Уайт (M.White) (8). Эти авторы пишут, что если в аграрном обществе основным принципом взаимодействия между поколениями была взаимность, реципрокность (забота родителей о детях должна была в дальнейшем “окупиться”), то в индустриальном обществе появляется понятие о том, что благосостояние детей должно представлять приоритет как для общества, так и для родителей. Детей необходимо поддерживать, не рассчитывая в дальнейшем на отдачу - вот революционная мысль родителей эпохи индустриализации. “В отличие от аграрных ценностей, общих для большей части мира 200 лет назад, культуры современных индустриальных стран ... склонны ценить детско - родительские отношения, которые обеспечивают ... ребенку поддержку - экономическую, эмоциональную и социальную, причем родители не ожидают ничего ощутимого взамен” (8, с.272)

Р. ЛеВайн и М.Уайт выделяют факторы, определяющие культурные изменения материнства. К таким факторам они относят следующие изменения:

1) Переход от аграрного общества к урбанистическому, индустриальному. Этому переходу сопутствует ряд специфических тенденций.

Во - первых, индустриальное общество характеризуется ростом наемного труда как альтернативы сельскому хозяйству и ремеслу. Это означало, что все большее количество детей будет зарабатывать себе на жизнь профессиями, которые были неизвестны их родителям и которым родители их научить не могли. Родители оказываются лишенными навыков и социальных связей, необходимых для подготовки детей к жизни.

Во - вторых, происходит отделение места работы от дома и профессиональных ролей от родственных связей и отношений. В аграрном обществе родитель выполнял двоякую роль: он был и кормильцем, и наставником ребенка. Теперь обучением ребенка занимаются специалисты.

Индустриализация приносит с собой отказ от родственных связей в пользу контрактной модели рабочих отношений. Новое рабочее место требует принятия нового кодекса социального поведения, приобретения новой идентичности, отличной от той, которая приобретается в браке и при рождении. Появляется все больше моделей поведения, не основанных на семейных отношениях (различные союзы и ассоциации).

“Индустриализация и урбанизация ... изменили экономическую основу семейной жизни ... и заменили локальную половозрастную иерархию сельской общины новыми социальными идентичностями и источниками мотивации, основанными на городской профессиональной структуре” (8, с.273).

В - третьих, начинается миграция из сельской местности в крупные населенные пункты. В городе возникает вопрос о соотнесении стоимости товаров и доходов семьи, появляется возможность увеличить доходы путем поиска новой работы.

В - четвертых, ценности рынка труда начинают влиять на родительские решения, касающиеся будущего детей.

Детство - время приобретения навыков, которые в дальнейшем должны обеспечить успешность потомков на конкурентном рынке труда. Если раньше весь жизненный цикл индивида разворачивался в семье, то теперь семья становится “временным гнездом”, которое родители обеспечивают для своих отпрысков.

2) Демографический переход, заключающийся в смене основных демографических тенденций. Если ранее родители стремились иметь много детей, и большому количеству потомства сопутствовала высокая детская смертность, то теперь рождаемость и смертность снижаются.


  1. Массовое обучение, которое, с одной стороны, необходимо рассматривать как отражение глубинных внутренних тенденций в социальной, политической и экономической жизни, а с другой - как фактор, определяющий репродуктивное поведение и семейную жизнь.

Массовое обучение минимизировало экономический вклад детей в семью. Именно с началом массового обучения, по мнению авторов, связано представление о том, что детство посвящено подготовке к исполнению роли взрослого вне семьи. Это давало детям определенную власть над родителями. Дети, посещающие школу, могли предъявлять права на место для занятий, на одежду и т.д.

Постепенно складывается новая модель родительства, цель которой - оптимизация жизненных шансов каждого из нескольких детей путем получения ими образования. В воспитании детей “количество” заменяется “качеством”. Общей тенденцией становится стремление родителей воспитать меньше детей, но дать им качественное образование, “растить меньше детей, получающих больше внимания ... в течение более длительного периода их жизни, чем в аграрном обществе” (8, с.281)

4) Рост общественной заинтересованности в детях. В сознании родителей появляется новый взгляд на ребенка, подготовленный работами философов эпохи Нового времени и Просвещения (Дж. Локк, Ж.-Ж. Руссо и др.). Детство рассматривается как отдельный, самоценный период жизни человека, признается автономность ребенка, ценность его развития как самостоятельного, равного взрослому.

М. Виновскис (M.Vinovskis) (14) также отмечает изменение восприятия родителями детей. Среди новшеств современного периода он выделяет:



  • появление родительской любви. Детско - родительские отношения становятся эмоциональными отношениями.

  • начинают цениться интеллектуальные способности детей. Дети считаются разумными существами.

  • появляется молодость, отрочество как особая фаза жизни.

  • уменьшается контроль родителей за ребенком, признаются его права и независимость от родителей.

А.Прост (9), изучая современную французскую семью, утверждает, что особенности современных детско-родительских отношений обусловлены особой ролью семьи в современном обществе. В прошлом семья действительно была “ячейкой общества”, процесс обучения осуществлялся внутри семьи, семьей руководили те же экономические ограничения, которые были применимы и к более крупным общественным институтам. В настоящее же время, по мнению автора, когда производительный труд вышел за рамки семьи, а домашнее хозяйство претерпело серьезные изменения, эти ограничения исчезли. Если родители стали менее авторитарными, более либеральными, это происходит прежде всего потому, что у них нет необходимости быть жесткими. “Необходимость придавала родительским указаниям силу закона”, - утверждает автор (, с.71).

А.Прост отмечает, что изменяется роль родителей как агентов социализации. Так, во многом ответственность за подготовку детей к жизни в обществе перешла от родителей к школе, причем родители убеждены, что школа выполнит эту задачу лучше, чем семья. Показателем этой тенденции, по мнению автора, является увеличение количества детей, которые посещают дошкольные учреждения и детские лагеря.

Автор также описывает особенности взаимодействия между родителем и обществом на современном этапе. С одной стороны, родители в меньшей степени по сравнению с прошлым включены в процесс социализации, их обязанности по отношению к ребенку принимают более эмоциональный характер. С другой стороны, общество оценивает, насколько хорошо родители это делают.

Эмоциональную значимость ребенка для родителей подчеркивает также Ж.Винсент: “Дети стали фокусом надежд и грез родителей … Семейные надежды на социальное продвижение возлагаются на детей” (13, с.201).

К.Сарачено, рассуждая о современной итальянской семье, отмечает, что изменилось “место детей в материальной и символической экономике семьи” (10, с.512). Хотя количество детей уменьшилось, увеличилось то “аффективное пространство”, которое они занимают. Детям уделяется больше внимания, больше заботы. Как следствие этого, отношения между родителями и детьми становятся более непосредственными, более индивидуализированными, более близкими. В такой семье к детям предъявляется больше ожиданий.

Автор отмечает, что на современном этапе положение детей двойственно. С одной стороны, появление детей целиком зависит от намерения родителей, от их воли, от их осознанного решения. В отличие от прошлого, сейчас появление детей планируется, ребенок, как правило, является ожидаемым. По мнению К.Сарачено, мать в значительно большей степени влияет на появление ребенка, чем раньше. С другой стороны, признается ценность индивидуальности ребенка, его прав.

Таким образом, мы видим, что ведущим фактором исторической динамики материнства становятся особенности социально-экономической ситуации. Материнство рассматривается как органичная часть культуры как системы. Аффективная и ценностная составляющие современного материнства не являются его универсальными характеристиками, они являются особенностями современного исторического периода. Постулируется принципиальное отличие материнства в индустриальном обществе, детерминированное спецификой его социально-экономического развития.

Теория “родительского вклада” в исследованиях истории материнства.

В настоящее время исследователи исторической динамики материнства активно привлекают объяснительные конструкты и понятия смежных наук. Таким понятием стал, к примеру “родительский вклад”. Понятие “родительского вклада” получило четкую дефиницию в статье Р.Л. Триверса (Trivers R.L.) “Родительский вклад и половой отбор” (12). Р.Л. Триверс определяет родительский вклад следующим образом: это “любое вложение родителя в индивидуального потомка, которое увеличивает шансы потомка на выживание ... ценой способности родителя осуществлять вложения в других потомков” (12, с.296). Более позднее определение, данное Дж. Альтманн (J.Altmann), гласит, что родительский вклад - это “соотношение или разница между выгодой (для потомства) и затратами (для родителя), которая рассматривается как относительная переменная, влияющая на эволюцию тех и других” (3, с.16)..

Таким образом, теория родительского вклада рассматривает родительское поведение как некоторый кредит, который родители дают детям во имя дальнейшего существования вида. Родительское поведение предстает в некотором роде балансом между текущими “затратами” конкретных родителей и глобальным будущим выигрышем в виде существования вида в пространстве и во времени. В контексте общества родительское поведение становится культурным феноменом, теперь уже обусловливая успешную социализацию потомков в конкретных социальных условиях. В обоих случаях родительское поведение предстает как адаптивный механизм, а родительский вклад становится формой его реализации.

Как же эта теория преломляется в исследованиях истории материнства? Так, Р. ЛеВайн и М. Уайт (8) предлагают формулу оптимальной стратегии родительского вклада для данного человеческого общества. По их мнению, эта стратегия является функцией:

- ожидаемых родителями затрат и вложений в каждого ребенка в течение жизни,

- средств, доступных для увеличения соотношения затрат и доходов в течение жизни с точки зрения родителей.

Дж. и Ч. Ланкастер (Lancaster J.B., Lancaster C.S.) исследуют изменение стратегий родительского вклада в историческом аспекте (7). По их мнению, ключевым фактором, определяющим стратегию родительского вклада, является отношение общества к природным ресурсам. В соответствии с этим они выделяют два типа семей и присущие каждому типу особенности родительского вклада.

Для семей с “низкой концентрацией” характерна точка зрения, что ресурсы, необходимые для репродукции и выживания, достаточны и неограниченны, так что все взрослые члены общества могут получить к ним доступ. От родителей, соответственно, требуется только вырастить детей здоровых и обладающих свойственными данному обществу навыками общения и выживания.

Другой тип представляют семьи с “высокой концентрацией”. Для них характерно осознание ограниченности ресурсов, соотношения между незначительным количеством ресурсов и все увеличивающимся количеством членов человеческого общества. (По мнению авторов, этот переход в сознании произошел около 2 - 3 тысяч лет назад) Перед родителями теперь встает новая задача: как гарантировать ребенку доступ к ограниченным ресурсам. Родители обеспечивают ребенку благополучное будущее двумя путями:

- передача наследства,

- обучение, образование ребенка.

Для данного типа семьи характерны манипуляции родительским вкладом среди сиблингов (различная величина наследства у детей и т.д.)

Следовательно, понятие, изначально сформулированное в русле социобиологии, получило социальную окраску и применяется для анализа сугубо социальных явлений. Можно оспаривать правомочность подобной экстраполяции, но она стала частью исторических исследований.

Таким образом, изучение исторической динамики материнства в зарубежной психологии представляет собой активно развивающую область знания, ассимилирующую и анализирующую значительный по объему и широте информационный континуум. В то же время нельзя не заметить, что общий недостаток подобных исследований заключается в их труднодоказуемости. По большей части они представляют собой более или менее подтвержденные документально спекуляции авторов стремящихся обосновать свою идею. Вопрос о доказуемости и валидности такого рода работ пока остается открытым.


Литература

  1. Кон И.С. Ребенок и общество. - М.: Политиздат, 1988. – 354 с. – С.9.

  2. Мид М. Культура и мир детства. - М.: Прогресс, 1988. – 365с.

  3. Altmann J. Life span aspects of reproduction and parental care in anthropoid primates // Parenting across the life span. Ed. by J. Lancaster, J. Altmann, A.Rossi, L. Sherrod. - NY: deGryuter, 1987. – P. 16.

  4. Badinter E. Mother love. Myth and reality. – NY.: Macmillan, 1981. – 241p.

  5. Benedict R. Patterns of culture. - NY.: Atheneum, 1955. – 145p

  6. History of childhood. Ed. by L. deMause. – NY- L.: Arlington House, 1975. – 542p.

  7. Lancaster J.B., Lancaster C.S. The watershed: change in parental – investment and family formation strategies n the course of human evolution // Parenting across the life span. Ed. by J. Lancaster, J. Altmann, A.Rossi, L. Sherrod. - NY.:deGruyter, 1987. – P. 150 – 194.

  8. LeVine R.A., White M. Parenthood in social transformation // Parenting across the life span. Ed. by J. Lancaster, J. Altmann, A.Rossi, L. Sherrod. - NY.: deGruyter, 1987. – P. 210 – 291.

  9. Prost A. Public and private spheres in France // A history of private life. V.5. Riddles of identity: Modern times. Cambridge, Mass, 1991. P. 23 – 167.

  10. Saraceno C. The Italian family: paradoxes of privacy // A history of private life. V.5. Riddles of identity: Modern times. Cambridge, Mass, 1991. 675 p. P.492.

  11. Saraceno C. The Italian family: paradoxes of privacy // A history of private life. V.5. Riddles of identity: Modern times. Cambridge, Mass, 1991. 675 p. P.512

  12. Trivers R.L. Parental investment and sexual selection. // Sexual selection and the descent of man. – Chicago: Plenum Press, 1972. – P. 289-326.

  13. Vincent G. A history of secrets? // A history of private life. V.5. Riddles of identity: Modern times. Cambridge, Mass, 1991. P. 201.

  14. Vinovskis M.A. Historical perspectives on the development of the family and parent-child interaction // Parenting across the life span. Ed. by J. Lancaster, J. Altmann, A.Rossi, L. Sherrod. - NY.:deGruyter, 1987. – P.189 – 234.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница