Сборник научных трудов Под ред. О. Е. Хухлаева



страница9/12
Дата12.05.2016
Размер2.95 Mb.
ТипСборник
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Литература




  1. Берн Р. Развитие «Я»-концепции и воспитание. - М : Прогресс, 1986.

  2. Винер Б. Е. Некоторые особенности этнических процессов на личностном уровне. // Обновление, межнациональные отношения и перестройка: Материалы научно-практической конференции. - Л.: Лениздат, 1989. С. 161-164.

  3. Галкина Р. А. Взаимосвязь факторов, влияющих на процесс адаптации подростков-репатриантов в новом социально-культурном пространстве (На примере подростков-репатриантов из стран СНГ). Дисс. ... канд. психол. наук. М., 2005.

  4. Гительман Ц., Червяков В., Шапиро В. Иудаизм в национальном самосознании российских евреев // Вестник Еврейского Университета в Москве. - 1994. - № 1(5). – С. 121- 144.

  5. Гительман Ц., Червяков В., Шапиро В. Национальное самосознание российских евреев // Этнопанорама. 2003. № 1-2. С. 107-120.

  6. Гительман Ц., Червяков В., Шапиро В. Национальное самосознание российских евреев Материалы социологического исследования 1997 -1998 гг. // Диаспоры. - 2000. - № 3, - С 52 - 86.

  7. Гудков Л.Д. Антисемитизм в России. 1990-1997 гг. // Beстник Еврейского Университета в Москве. - 1998. - № 2. - С. 4-34.

  8. Зильберг Н. Русско-еврейская интеллигенция в Израиле: поиски новых моделей интеграции // Миграционные процессы и их влияние на израильское общество / под ред. А. Эпштейна и А. Федорченко. Москва: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока - Еврейский университет в Иерусалиме - Открытый университет Израиля, 2002.

  9. Левин-Эпштейн Н., Менахем Г., Браам Р.. Репатриации – да, репатриантам – тоже да? // Исследования Тель-Авива- Яффо: общественные процессы и социальная политика / редакторы-составители Нахмиас Д., Менахем Г. Тель-Авив: Тель-Авивский Университет, издательство “Рамот., 1993. Стр. 191-209.

  10. Левкович В.П., Панкова Н.Г. Проблемы формирования этнического самосознания у детей в работах зарубежных ученых. // Советская этнография- 1973.- №5. -С 123-131.

  11. Лешем Э., Сикрон М. Процессы абсорбции репатриантов из бывшего СССР. 1990-1995. Основные данные. Тель-Авив, 1996.

  12. Лисица С., Перес Й. Проблемы самоидентификации выходцев из СССР/СНГ в Израиле и их взаимоотношения с уроженцами страны // Миграционные процессы и их влияние на израильское общество / под ред. А. Эпштейна и А. Федорченко. Москва: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока - Еврейский университет в Иерусалиме - Открытый университет Израиля, 2002. С. 244-278. Электронный документ. http://hedir.openu.ac.il/kurs/politika1/lissitsa-peres.htm

  13. Милитарев А. О содержании термина "диаспора" и к выработке его определения // Диаспоры. 1999. № 1. Электронный документ. http://www.archipelag.ru/ru_mir/rm-diaspor/proposition/militarev/

  14. Немов Р.С. Общая психология. М., 2001.

  15. Носенко Е. Факторы формирования еврейской идентичности у потомков смешанных браков // Диаспоры. 2000. № 3. С 87-114.

  16. Нудельман Р. Переписывая заново: Израильское общество в продолжающихся поисках самоидентификации. // Миграционные процессы и их влияние на израильское общество / под ред. А. Эпштейна и А. Федорченко. Москва: Институт изучения Израиля и Ближнего Востока - Еврейский университет в Иерусалиме - Открытый университет Израиля, 2002.

  17. Румянцева П. В. Особенности этнического самосознания и "Образа Я" старшеклассников из русско-еврейских семей. Дис. ... канд. психол. наук. Санкт-Петербург, 2002.

  18. Рывкина Р. Социальные типы евреев в современной России // Вестник Еврейского Университет в Москве. - 1996 г, - № 2. - С. 32-50.

  19. Рыклина В. Россия обетованная // Русский NewsWeek. 21 - 27 февраля 2005 № 7 (37). С. 51-55.

  20. Сикевич З.В. Национальные движений и молодежь. // Этничность. Национальные отношения. Социальная практика. Сборник статей. СПб.: ТООТК «Петрополис», 1995. С. 24-28.

  21. Собкин B.C. Еврейский подросток о семье: опыт социологического исследования // Вестник Еврейского Университета в Москве. - 1996. №2.C.4-31.

  22. Собкин В.С. Грачева А.М. К психологии еврейской идентичности. // Этнос. Идентичность. Образование. Труды но социологии образования. Том IV. Выпуск VI. / Под ред. В.С.Собкина - М.: Центр социологии образования РАО, 1998. С. 105 – 141.

  23. Солодкина М. Факторы нематериального характера, затрудняющие интеграцию алии 90-х в израильское общество// Цивилизационный дискомфорт. Советские евреи в Израиле в 90-е годы. Тель-Авив, 1996. C. 102-136.

  24. Фрейнкман-Хрусталева Н.С., Новиков А.Н.. Эмиграция и эмигранты: история и психология. Спб., 1995.

  25. Хрусталева Н. С. Психология эмиграции (Соц.-психол. и личност. проблемы): Дис. ... д-ра психол. наук. СПб., 1996.

  26. Хрусталева, Нелли Сергеевна Психология эмиграции (Соц.-психол. и личност. проблемы): Дис. ... д-ра психол. наук : 19.00.05 СПб., 1996.

  27. Членов М. Еврейство в системе ирвилизаций {постановка вопроса) //
    Диаспоры. - 1999. - № 1. С- 34 – 56

  28. Юхнева П. Между традиционализмом и ассимиляцией (о феномене русского еврейства). // Диаспоры. 1999. №1 - С. 160-178.

  29. Bauer Y. Fifth International Conference of Thai Studies, London, School of Oriental and African Studies, 5-10 July 1993." Mon-Khmer Studies. 1994. 23: 161-162.

  30. Berry, J. W., Kim, U., Power, S., Young, M., & Bujaki, M. (1989). Acculturation attitudes in plural societies. Applied Psychology: An International Review, 38, 185-206.

  31. Brody, M. Some remarks on the focus field in Hungarian. University College London Working Papers in Linguistics. 1990 № 2. P/ 201-225.

  32. Duran B., Weffer R.. 1992. Immigrants' aspirations, high school process, and academic outcomes, American Educational Research Journal 29: 163-181.

  33. Furnham A. and Bochner S. Culture shock: Psychological reactions to unfamiliar environments. 1986. London: Methuen.

  34. Gitelman Z. A centenary of Jewish politics in Eastern Europe: the legacy of the Bund and the Zionist movements // EEPS : Eastern Europ. politics a. soc. - Berkeley, 1994. - Vol. 11, N 3. - P. 543-559

  35. Hepperlin, C. 1991. Immigrant adolescents in crisis: A model for care', in Health Care and Immigrants: A guide for the helping professions, eds B. Ferguson & E. Browne, MacLennan and Petty, Sydney.

  36. Himmelfarb, H. S. (1982). Research on American Jewish identity and identification:

  37. Lissak M., Leshem E. The Russian Intelligentsia in Israel: Between Ghettoization and Integration //. Israel Affairs, vol. 2, issue 2 (1995), pp. 20-36.

  38. Markowitz, F. 1996. Living in Limbo: Bosnian Muslim refugees in Israel. Human Organization, 55, 127-132.

  39. Mirsky J. The immigrant in a new society. New York. 1995.

  40. Murphy HBM Migration, culture and mental health, Psychological Medicine, 1977, 7, 4, 677-684.

  41. New Brunswick, NJ: Transaction Books.

  42. Progress, pitfalls, and prospects. In M. Sklare (Ed.), Understanding American Jewry (pp. 56-95).

  43. Pushkin, l., & Veness, T. (1973). The Development of Racial Awareness and Prejudice in Children. (pp. 23-42). In P. Watson (Ed.)., Psychology and Race. Chicago, IL: Aldine Publishing Company.

  44. Rumberger, R. W., & Larson, K. A. (1998). Student mobility and the increased risk of high school drop out. American Journal of Education, 107, 1-35.

  45. Salvendy, J. T. : The mental health of immigrants : a reassessment of concepts. Canada's Mental Health. 1983. № 31. P. 9-16.

  46. Scott, W. A. and Scott, R. (1989). Adaptation of immigrants: Individual differences and determinants. Oxford: Pergamon Press.

  47. Tobin, G. Jewish Perceptions of Anti-Semitism . New York: Plenum Press. 1988

  48. Westermeyer, J. 1989. Cross-cultural studies on alcoholism. In H. W. Goedde and D. P. Agarwal (eds.), Alcoholism, biomedical and genetic aspects, pp. 305-311. Pergamon Press, New York.

Кригер Е.Э.
Зависимость этнической составляющей образа мира от условий образования (на примере русских и немецких школьников Алтайского края)

Обращение к проблеме развития этнической составляющей образа мира, как субъективной реальности человека, обусловленной его принадлежностью к определенной культуре, способствует этнической идентификации и реализации этнической уникальности человека.

С целью выявления этнической составляющей образа мира русских и немецких школьников Алтайского края и условий ее развития в образовании в 1999-2003 гг. было проведено опытно-экспериментальное исследование. В нем приняли участие 264 старшеклассника, обучающиеся в 20 городских и сельских средних образовательных учреждениях Алтайского края. В качестве исследуемых было выделено шесть групп:

- русские, обучающиеся в городских школах с элементами поликультурного образования;

- немцы, обучающиеся в городских школах с элементами поликультурного образования;

- русские, обучающиеся в сельских школах с элементами поликультурного образования;

- немцы, обучающиеся в сельских школах с элементами поликультурного образования;

- русские, обучающиеся в городских общеобразовательных школах;

- немцы, обучающиеся в городских общеобразовательных школах.

В определении этнической принадлежности мы полагались на субъективное определение самих школьников.

Для выявления особенностей этнической составляющей образа мира были использованы личностные опросники: «Методика изучения ценностных ориентаций» М. Рокича, «Тест смысложизненных ориентаций» Д.А. Леонтьева, методика личностного дифференциала, анкетирование; проективные методики: написание сочинения, методика незаконченных предложений; контент-анализ, интент-анализ, анализ школьной документации.

Существующие условия развития этнической составляющей образа мира школьников в образовании исследовались путем анализа школьной документации: комплексно-целевой программы развития образовательного учреждения, концепции образовательного учреждения, регионального и школьного компонента учебных планов, содержащих сведения о структурных элементах образовательного процесса: цели, учебной информации, средств коммуникации, личностей учащихся и педагогов.

Вместе с тем нас интересовали источники и уровень знания истории родного народа и языка; осмысленность культуры народа, под которой мы понимаем сформированность предметного, смыслового и ценностного сознания; наличие мотивации к самореализации в культуре родного народа. Источники знания истории родного народа и языка и осмысленность его культуры выявлялись при помощи методики незаконченных предложений; наличие мотивации к самореализации в культуре родного народа– методикой написания сочинения. Для выявления уровня знаний родного языка и истории родного народа использовались анкетные опросники, определяющие самооценку уровня знаний.

Обработка и последующий анализ полученных данных осуществлялся с использованием методов качественного анализа текстов (контент-анализ и интент-анализ) и математических методов исследования (многофункциональный критерий углового преобразования Фишера, метод ранговой корреляции Спирмена).

Полученные результаты продемонстрировали общее и особенное в ценностно-смысловой сфере русских и немецких школьников Алтайского края. Для всех школьников, независимо от национальности, места жительства и типа образовательного учреждения наиболее значимыми оказались такие терминальные ценности, как: здоровье, любовь, наличие хороших и верных друзей, счастливая семейная жизнь, и такие инструментальные ценности, как: честность, образованность, ответственность, жизнерадостность. Вместе с тем, в ряду терминальных ценностей для русских более значима любовь, для немцев – здоровье и творчество. В ряду инструментальных ценностей для русских большее значение имеет жизнерадостность и самоконтроль, для немцев – умение понять чужую точку зрения, высокие требования к жизни, высокие притязания.

В образе мира русских и немцев были выявлены различия в отношении направленности, когнитивным и конативным компонентами: немцы в сравнении с русскими имеют большую направленность на мир, они более конкретны, и более пассивны, оценивая собственные волевые стороны, осознают себя менее уверенно, более склонны рассчитывать на внешнюю поддержку.

Русским и немцам, обучающимся в городских образовательных учреждениях поликультурной модели присуще осознание процесса и результата жизни как более продуктивного, интересного и наполненного смыслом; высокие положительные значения эмоционально-оценочной сферы; большее осознание культуры родного этноса в сравнении с учащимися сельских и городских общеобразовательных школ.

Среди немцев - учащихся городских общеобразовательных школ наблюдается наименьшее соблюдение условий развития этнической составляющей образа мира и наибольшая ассимиляция этноса. В данном типе образовательных учреждений содержание этнической составляющей образа мира немцев и русских не имеет достоверных отличий. Здесь обучается наибольшее количество немцев, испытывающих проблемы этнической идентификации, демонстрирующих меньшую осмысленность жизни и культуры родного этноса, чем русские, не имеющих источников знаний по истории родного народа.

Учащиеся сельских образовательных учреждений с элементами поликультурности демонстрируют меньшие показатели осмысленности жизни, чем городские школьники и осмысленности культуры, чем учащиеся городских поликультурных школ. В качестве источников знаний истории и языка они недостаточно используют печатные издания, в сравнение с городскими немцами. Однако в этническом компоненте образа мира в сравнении с русскими школьниками обнаруживают достоверные различия, и наиболее высоко оценивают собственные знания истории родного народа.

Наилучшие условия развития этнической составляющей образа мира организуются в городских образовательных учреждениях поликультурной модели. Тем не менее, во всех типах образовательных учреждений созданы недостаточные условия развития этнической составляющей образа мира, как немцев, так и русских. Поскольку, не более 30% старшеклассников имеет ценностное сознание культуры своего народа, и не более 30% русских и 10% немцев имеют мотивацию на самореализацию в ней.

Вместе с тем результаты проведенного исследования показали зависимость формирования этнической составляющей образа мира от системы социально-педагогических, психолого-педагогических и педагогических условий, включающих:

1) систему законодательных, информационных и терапевтических мер, по реабилитации народа, включающих пропаганду в российском обществе его истории, культуры, национально-психологических особенностей;

2) образовательный потенциал этно-социо-культурной среды:


  • место жительства (город или село);

  • тип проживания (компактно или дисперстно);

  • время проживания (коренные жители или мигранты);

  • особенности семейного воспитания;

- использование родного языка как средства коммуникации;

- функционирование учреждений, сохраняющих и развивающих культуру этноса, таких как: музеи, разного рода общества, театры и т.д.



  • применение средств массовой информации, освещающих проблемы этноса;

3) образовательную среду, как сферу многоуровневого взаимодействия образовательных систем, их элементов, образовательного материала и субъектов образования.

4) наличие субъектной позиции участников образовательного процесса;

5) обращение к этнической составляющей ценностно-смысловой сферы сознания учащихся;

6) обеспечение психолого-педагогической поддержки в этническом самопознании, самоопределении (идентификации) и самореализации в культуре родного этноса;

7) учет возрастных и индивидуальных особенностей учащихся;

8) организацию педагогического процесса на основе:

- личностно-ориентированного;

- поликультурного;

- междисциплинарного подходов.

Таким образом выявления этнической составляющей образа мира русских и немецких школьников Алтайского края и условий ее развития в образовании позволяет определить приоритетные направления ее развития. Ими являются формирование: субъектной позиции, этнической идентификации и ценностного отношения к этнической культуре.




Макарова Г.И.
Этнокультурная идентификация русских в полиэтническом Татарстане.
Татарстан – регион, характеризующийся длительным сосуществованием и взаимодействием на одной территории различных этнических общностей, прежде всего, наиболее многочисленных в республике татар (52,9%) и русских (39,5%)6, и их культур. В связи с этим, а также с происходившими здесь в последние десятилетия социально-политическими процессами, приведшими к изменению статусов и соотношения в республике русского и татарского языков и культур, рассмотрение специфики этнокультурной идентификации русских в РТ представляет особый интерес.

Полуформализованные интервью в семьях русских и смешанных семьях7 (в которых один из респондентов «не русской национальности», либо «рожденный в смешанном браке») проводились автором в 2003 году. Выбор информантов производился методом поиска телефонного номера в записных книжках знакомых. Причем изначально учитывались формальные признаки («этничность по фамилии»); далее же респонденты могли уточнить свою «этническую принадлежность» в ходе их рекрутирования и самих интервью8.

Методологической базой исследования стала теория идентичности П.Бергера и Т.Лукмана, а также близкая ей концепция П.Бурдье. Данных авторов объединяет, с одной стороны, утверждение о том, что «идентичность, безусловно, является ключевым элементом субъективной реальности» [1,c.279], а ее критерии - «объектами ментальных репрезентаций, то есть актов восприятия и оценки, познания и узнавания, в которые агенты инвестируют свои интересы и свои представления» [2,c.49], с другой стороны, признание того, что «подобно всякой субъективной реальности, она находится в диалектической взаимосвязи с обществом» [1,c.279], типы идентичности – «относительно стабильные элементы объективной реальности» [1,с.281], а для каждого отдельного субъекта условия формирования этих идентичностей выступают (и воспринимаются большинством из них) как объективные. Использование же понятия «этнокультурная идентификация», призвано, вслед за Ф.Бартом [3], подчеркнуть значимость культурных маркеров этнических различий.

Обратимся, прежде всего, к анализу размышлений интервьюируемых на тему, касающуюся их этнической идентичности.

Большинство информантов признало свою принадлежность к русским как данность, обусловленный происхождением от «русских родителей» факт. Исключение составили те респонденты, «в роду» у которых встречались, помимо русских, представители других народов. В связи с этим, в процессы их этнического самоотождествления включались рефлексивные моменты.

Большая часть информантов высказывала нейтральное отношение к своей этнической принадлежности, проявляя тем самым «этническую индиффирентность» (по классификации авторов работы «Этносоциология» [4,c.179]). Причем в одних случаях это было связанным с преимущественной их ориентацией на западные ценности, в других - на ценности общечеловеческие, третьи же ссылались на специфику региона, в котором сегодня трудно найти как «чистых» русских, так и «чистых» татар.

Тем не менее, часть интервьюируемых (меньшинство), которую можно по названной выше классификации отнести к т.н. «нормальной идентичности», подчеркивала, что гордится своей принадлежностью к русским (не стремясь при этом противопоставить себя другим народам). Более же пристальный анализ ответов этих информантов нередко обнаруживал, что этническая идентичность неразрывно связана для них с гражданской, понятие «русский» свободно подменяется понятием «россиянин», а разговор о русских выливается в рассуждения о российской государственности, истории, культуре, спорте. Причем ряд респондентов, в первую очередь, представители старшего поколения, с ностальгией вспоминали о силе и могуществе Советского Союза, сетовали по поводу нынешнего положения в странах бывшего СССР русских и – шире – русскоязычных. Молодежь же чаще отмечала, что считает распад Союза закономерным и ощущает себя нормально в границах нынешней России.

Среди интервьюируемых также встречались единицы, с одной стороны, тех, кого можно было бы отнести к типу «этнодиминирующей идентичности», и, с другой – к идентичности «негативной» [5, c.31], характеризующейся «ненавистью к себе» и «к своему этносу».

Стоит упомянуть, что информанты, которых можно было бы, на первый взгляд, отнести к «этнически индиффирентным», при ответе на вопрос: «Бывают ли моменты, когда Вы вынуждены вспоминать о своей национальности?» порой начинали с обидой рассказывать, о случаях общения татар между собой в смешанных в языково-этническом отношении коллективах на татарском языке. Отсюда можно сделать предположение о том, что острота этнического чувства проявляется сегодня у части русских, в первую очередь, при общении с иноязычными татарами.

Многие информанты, говоря о своем этносе и об отношении к своей культуре, переходили на сравнение себя с татарами, нередко отмечая, что среди русских нет того же единства, стремления поддержать друг друга, сохранить традиции. В связи с чем, они начинали размышлять о разобщенности русских как свойстве большой нации, их способности ассимилироваться среди местного населения, а также указывали на собственную инертность и пассивность, неумение отстаивать свои интересы. И все же именно сосуществование с титульным этносом РТ подталкивает, по мнению ряда респондентов, русских к актуализации собственного этнического самосознания.

Отдельные же интервьюируемые с досадой подчеркивали, что именно русские утеряли в настоящее время свою этнокультурную специфику, обижаясь на несправедливость «обрушившихся» на них обвинений в советской политике нивелировки самобытности культуры народов страны.

Стоит также отметить, что проживающие в РТ русские, по их собственному признанию, отличаются от русских других регионов России, как особенностями речи, кухни, так и чертами характера, ментальности, складывающимися не без влияния титульного этноса республики: «Что касается исконно русских земель…- там совершенно очевидно, что люди более просты, они более открыты, они более, можно так сказать, «лопуховидные», они более лопухи, чем наши люди, да. Менее ухватистые, менее умеющие жить, материально жить(…) И потом, проживание с другим народом – оно всегда обогащает всех» (№15, Казань, муж., 42 года, обр. высшее).

Если же обратиться к рассмотрению тех конкретных культурных форм, элементов, которые выделялись самими русскими в качестве этноидентифицирующих, то наиболее значимым среди них оказалось православие. Последнее также выступает в РТ и важным этноразличительным (с титульным этносом) признаком, в связи с чем - частая подмена информантами понятий: «русский» - «православный», «татарин» - «мусульманин». При этом информанты в редких случаях относили себя к последовательно и глубоко верующим, добавляя, что многих в большей степени привлекает сегодня обрядовая сторона религии.

Из отмечаемых православных праздников практически всеми русскими называлась Пасха; реже, без указания на то, каким образом празднуется – Рождество. Единицы, в основном выходцы из села, вспоминали Ильин день, Николая Чудотворца, День рождения Божьей матери, Покров, Родительское, Крещение, Троицу, престольные праздники церквей. Традиционные же русские народные праздники назывались респондентами реже (в основном Масленица). Причем часть из них начинала перечислять здесь праздники семейные (Дни рожденья) и такие, ставшие сегодня общенародными, как: 8 марта, 23 февраля, Новый год и др.

Часть интервьюируемых - русских, рассуждая о традиционных праздниках, указывала, что с удовольствием отмечает и татарский народный праздник - Сабантуй (День плуга) (ставший в последние десятилетия своеобразной визитной карточкой республики), принимает угощение на мусульманский Корбан–байрам, готовит в своей семье татарские национальные блюда (очпочмаки, балиши, кыстыбый). Татары, в свою очередь, празднуют, по признанию информантов, с русскими Пасху, и даже сами красят яйца и раздают их (причем речь шла не только о крещенных татарах).

Реже в качестве этноидентифицирующих признаков интервьюируемыми выделялись: русская литература, музыка, театр, живопись, отечественные фильмы, рассказы юмористов (Михаила Задорнова и др.).

Завершая же статью, необходимо хотя бы кратко затронуть вопрос об отношении респондентов к языку и культуре представителей других этнических общностей РТ, так как процесс этнической идентификации неразрывно связан с осознанием этнокультурных границ.

Согласно данным интервью, толерантность русских по отношению к другим народам Татарстана, и, в частности, к титульному этносу - его языку и культуре, в целом высока. Они, по большей части, принимают изменившееся соотношение статусов в регионе татарского и русского языков и культур (нередко выражая, однако, несогласие с конкретными формами введения татарского языка в школах). Что же касается крайних проявлений национализма (как татарского, так и русского), то подавляющая часть интервьюируемых высказала однозначно негативное к ним отношение.

Следует, однако, отметить обнаруженную нами разницу в восприятии этнокультурных различий местными, проживающими уже не в первом поколении в Татарстане русскими и приезжими из других регионов России, бывшего Союза. Первые, родившиеся и выросшие в атмосфере полиэтнического и поликультурного региона, как правило, воспринимают татарскую речь, традиции, песни как данность, и их лояльность обусловлена силой привычки. Толерантность же вторых осознаваема, связана с необходимостью сделать над собой усилие и принять культуру другой нации.

Обобщая приведенные результаты интервьюирования, касающиеся этнокультурной идентификации русских в РТ, сделаем следующие выводы:

1) Идентичность большинства респондентов - русских оказалась размытой, неопределенной, нейтральной, что, по их собственному признанию, отличает русских от представителей титульного этноса РТ; В то же время именно сосуществование с татарами отчасти подталкивает их к актуализации собственного этнического самосознания;

2) Православие выступает для многих русских значимым этноидентифицирующим, а в Татарстане и этноразличительным признаком. Однако интерес к религии часто обусловлен не столько глубиной веры, сколько силой привычки, привлекательностью ее обрядовой стороны. Среди других этноидентифицирующих признаков - праздники, обычаи, обряды, связанные с традиционной русской культурой, реже – русская литература, театр, музыка, изобразительное искусство, художественное кино;

3) Данные интервью подтвердили, что специфика этнокультурной идентификации русских в Татарстане во-многом связана с длительным их проживанием и взаимодействием на одной территории с представителями титульного этноса РТ;

4) Толерантность русских по отношению к другим народам Татарстана, а также к их культурам, в целом высока; однако имеются отличия в характере ее проявления у русских, живущих в республике не в первом поколении и у приезжих из других регионов России, бывшего Союза.

Литература


  1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: Медиум, 1995.

  2. Бурдье П. Идентичность и репрезентация: элементы критической рефлексии идеи «региона»//Ab imperio.2002.№2.

  3. Ethnic Groups and Boundaries. The Social Organization of Culture Differences// Ed.F.Barth. Bergen-Oslo: London: Universitets Forlagen, 1969.

  4. Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. М.:Аспект пресс, 1999.

  5. Эриксон Э. Идентичность: Юность и кризис. М.: Прогресс, 1996.


Каталог: download -> version -> 1428297211 -> module
version -> Программа групповой психологической поддержки для школьников
version -> Рекомендації щодо психологічного супроводу адаптації п'ятикласників в умовах впровадження нових Державних стандартів освіти
version -> Литература: Введение в психологию под ред. А. В. Петровского.,  М., 1995
version -> Лонгитюд описание дополнений расширенной версии Лонгитюд+
version -> «основы психологического анализа конфликтов»
version -> Ю. Г. Чернов Психология почерка: состояние, проблемы, перспективы Фрамент книги
version -> Графология: характер по почерку
version -> Ею утрачен статус самостоятельной науки i На эту ситуацию обращал внимание еще Б. Г. Ананьев. «Психологическом словаре»
module -> Стефаненко Т. Г. Этнопсихология
module -> Курс лекций / В. Г. Крысько. М.: Издательство «Экзамен», 2002. 448с


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница