Сборник научных трудов Выпуск 12 Воронеж 2014 ббк 81. 0+81000. 04+81. 1+81. 03



страница2/6
Дата21.05.2016
Размер1.31 Mb.
#23746
ТипСборник
1   2   3   4   5   6

ЛИТЕРАТУРА


  1. Попова З.Д. Синтаксическая система русского языка в свете теории синтаксических концептов / З.Д. Попова. – Воронеж : Истоки, 2009. – 209 с.

  2. Федоров В.А. Национальная специфика синтаксических концептов / В.А. Федоров: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. – Воронеж, 2013. – 36 с.

  3. Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка / Ш. Балли. – М. : Изд-во иностр. лит., 1955. – 416 с.

  4. Попова И.Н. Грамматика французского языка: практический курс / И.Н. Попова, Ж. А. Казакова. – 12 изд., стер. – М.: ООО «Нестор Академик Паблишерз», 2005. – 480 с.

  5. Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка / Ш. Балли. – М. : Изд-во иностр. лит., 1955. – 416 с.

Воронежский государственный

технический университет

THE SYNTACTIC CONCEPT «MODUS OF CONCRETE SUBJECTIVE APPRECIATION» WITH THE CONSTRUCTIONS


IL DOIT, IL PEUT/IL SE PEUT, IL IMPORTE, IL COÛTE
V.A. Fedorov
The article deals with the semantics of a series of French constructions that are used to express the syntactic concept «the modus of concrete subjective appreciation»

Key words: syntactic concept, construction, modus, dictum

ББК 74.58-26
НЕЙМИНГ В ВОРОНЕЖЕ КАК ОТРАЖЕНИЕ ДИНАМИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ ЯЗЫКА
(по данным анкетирования)

И.П. Лапинская, М.А. Денисова
Названия бизнес-объектов, представляя результаты деятельности неймеров, обозначают зоны профессионального поиска информативных и выразительных возможностей номинативных единиц языка, а также зоны изменений в восприятии языковых единиц носителями языка, т.е. целевой аудиторией

Ключевые слова: названия бизнес-обектов, семантический и коннотативный аспекты номинации, заимствования и устаревшие слова, многокомпонентность названия, графика и орфография неологизмов, восприятие результатов нейминга


Мы не раз писали о том, что создание и функционирование имен собственных бизнес-объектов представляет динамическое состояние русского языка ХХI века [1; 2; 3; 4]. Материалы анкетирования студентов 1 курса специальности СО ВГТУ, проведенного в 2014 году, демонстрируют расширение зоны различительного означивания денотатов этого класса.

Анкета включала один вопрос: назовите 5 понравившихся и 5 не понравившихся названий бизнес-объектов Воронежа. Кроме имени собственного, нужно было указать тип бизнес-объекта. Результаты анкетирования были уточнены по рекламным изданиям и в сети Интернет.

Ответы студентов ограничили материал для лингвистического анализа (всего отмечено 100 названий), а также представили интересные данные к характеристике деятельности неймеров, описанию свойств целевой аудитории, что в конечном счете дало возможность проанализировать современное состояние русского языка.

Изменение параметров различительного означивания денотатов класса бизнес-объектов обусловлено проявившейся семантической недостаточностью имен собственных соответствующего разряда. Поскольку номинации, призванные выполнять две функции – дифференцировать, а точнее индивидуализировать объекты номинации и нести категориальную информацию о типе объекта (что отличает их от имен собственных иных разрядов), в настоящее время оказались не способными выполнять соответствующие функции.

Обратимся к данным опроса. В материалах анкетирования преобладают названия двух типов бизнес-объектов: предприятий общественного питания и предприятий торговли. Можно предположить, что иные объекты крайне редко привлекают внимание молодых, поскольку в силу возраста и социального положения они практически исключены из иных видов торгово-денежных отношений.

Одним из путей расширения границ различительного означивания денотатов выступает обогащение видов бизнес-объектов, т.е. усложнение самой их системы. Этот процесс отмечается как для предприятий общественного питания, так для и предприятий торговли. Перейдем к описанию материала.

Как мы помним, в ХХ веке сфера предприятий общественного питания включала рестораны, столовые и кафе, иногда встречались закусочные. Названные типы объектов принципиально различались по ценовому признаку и системе обслуживания, поэтому столовые дифференцировались пользователями по месту положения, а вышестоящей организацией – по номерам, только рестораны и некоторые кафе обладали именем собственным; и его было достаточно для пользователей. Другими словами, языковая информация о типе объекта, закрепленная в нарицательном существительном с семантикой этого класса, в полной мере различала объекты.

В настоящее время система предприятий общественного питания выглядит иначе. Приведем примеры из этой сферы объектов.

Кафе представлено следующими видами, их 7: кафе, арт-кафе, кафе-паб, кафе-бар, кафе-пироговая, итальянское кафе, советское кафе.

Назовем разновидности ресторанов (отмечено 6 вариантов): ресторан, японский ресторан, ресторан быстрого питания, пивной ресторан, ресторан-паб, арт-шоу-ресторан.

Укажем разновидности баров (их в материале 4): бар, диско-бар, суши-бар, закусочная-бар.

Остальные типы предприятий общественного питания единичны: трактир, паб-клуб, пиццерия, кофейня.

Примеры показывают, что названия типов предприятий общественного питания представляют собой в подавляющем большинстве сложные, с точки зрения морфологии, двухосновные номинации, закрепляющие отношения общее – частное, или вид – род. Языковым воплощением этих отношений могут выступать сложные слова, части которых пишутся через дефис (кафе-пироговая, паб-клуб, диско-бар) и словосочетания, передающие атрибутивные уточняющие отношения (японский ресторан, советское кафе).

Другими словами, в различительное означивание денотатов с обязательностью включается и номинация, передаваемая лексической единицей или словосочетанием из разряда имен нарицательных. Поскольку границы индивидуализирующего названия расширяются, то можно встретить разные варианты употребления прописной буквы в их языковом оформлении. Так, в частности, на вывесках читаем: Японский ресторан, Советское кафе, Кофейня, Арт-кафе, Кафе-бар и т.д.

Более того − современные неймеры все чаще употребляют прописные буквы внутри слова: КаРаПуЗик, MesTo, ПодвОх, СпортМастер. Однако такие инновации не воспринимаются целевой аудиторией и вносят разнобой в написания при воспроизведении названий в текстах. Респонденты писали в анкетах Карапуз (вм. КаРаПуЗик), СпортМастер (вм. Спортмастер), Вечно молодой (вм. Вечно Молодой), Балаган-сити (вм. Балаган City), Подвох (вм. ПодвОх).

Следует напомнить, что прописная буква по действующим нормам орфографии употребляется только в начале предложения или в начале имени собственного: для указания на отнесенность конкретного объекта к какому-либо классу прописная буква не требуется.

Напрашивается несколько выводов. Во-первых, складывающееся написание доказывает мысль о том, что неймеры весь номинативный комплекс осознают как имя собственное: Арт-кафе Пуля Серебра, Кафе-пироговая Штолле (Stolle), Ресторан быстрого питания Восточный базар. Во-вторых, меняется представление о цельнооформленности слова – основной единицы языка. Это положение подтверждается и нарушением правил употребления дефиса – знака объединения нескольких основ в единое сложное слово. В анкетах встречаем: Жар пицца (вм. Жар-Пицца), Di one (вм. Di-Оne) (диван), Сушин-сын (вм. Сушин сын), Блин-Кампот (вм. БлинКампот), Елки палки (вм. Елки-Палки).

В ряду особенностей правописания рекламных номинаций упомянем сочетание кириллицы и латиницы в одном названии, а также замещение алфавита русского языка латинской графикой: Barduck (бардак) – BarDuck, Штолле (Stolle), Стерва (Sterva), The CoVok.

Орфографические новации языка рекламы получают продолжение в нововведениях пунктуационных – ни в одной из анкет имя собственное бизнес-объекта не написано в кавычках, чего требует условное употребление имени. Можно предположить, что кавычки не ставят в анкетах, поскольку на вывесках кавычек нет. Попутно заметим: обязательные расхождения в изолированном и текстовом написании условного имени заслуживают отдельного внимания в учебной аудитории.

Перейдем к представлению всего номинативного комплекса. Собственно кафе могут носить названия (указано 14): «Гарун», «Скедия», «БлинКампот», «Мясной удар», «Вермишель», «Амбар», «У Люси Воробьевой», «Пятый элемент», «Рокабу», «Di-One», «Barduk» (BarDuk, Бардак), «MesTo», «Маэстро», «Валенсия».

Иные виды кафе получают различительное означивание в следующих вариантах: арт-кафе «Пуля Серебра», кафе-паб «Гвозди», итальянское (на вывеске Итальянское) кафе «Bistrot», советское (на вывеске Советское) кафе «The CoVok», кафе (на вывеске Кафе) Европейской кухни «Престиж», кафе-бар «Абзац», кафе-пироговая «Штолле (Stolle)».

Собственно рестораны названы: «1 Литр», «Коллекция», «O’hara», «Бархат (barhat)», «Итальянский дворик».

Номинативные комплексы различают следующие объекты: Японский ресторан «Варибаси», ресторан-паб «De Bossus», Ресторан быстрого питания «Восточный базар», пивной ресторан «Адмирал Бенбоу», Арт-шоу-ресторан «Балаган City».

Приведем варианты названий баров. Собственно баров указано два: «Пивасий», «Даблбар». Разновидности представлены следующими комплексами: диско-бар «Завод», Суши-бар «Сушин-сын», закусочная-бар «Золотая Вобла».

Иные примеры номинаций: трактир «Елки-Палки», Паб-клуб «Хлам» (Бар Хлам; XlamBar), пиццерии «Ташир-пицца», «Жар-пицца», кофейни «Dolce Vita», «Шоколадница».

Появление номинативных комплексов вызвано причинами, с одной стороны, непосредственно предпринимательскими – так обозначают особый род обслуживания, а с другой – языковыми. В примерах из анкет количественные характеристики имен собственных при типовых названиях предприятий питания – 14 кафе, 6 ресторанов – свидетельствуют об определенных сложностях профессионального поиска неймеров и в связи с этим о закономерном расширении зоны индивидуализации.

Однако старания владельцев выделить название и включить в него указание на тип предприятия в большинстве случаев не воспринимаются носителями языка – потенциальными гостями (так теперь называют клиентов), или целевой аудиторией. Правильно указали в анкетах тип предприятия общественного питания только по отношению к 15 предприятиям, что составляет 15% от общего числа ответов.

Можно предположить, что принципиальных различий между типами предприятий общественного питания потенциальная аудитория не видит. Так что в настоящее время выделение типа предприятия происходит скорее по правовым требованиям, нежели потребительским.

Перейдем к представлению номинаций торговых предприятий, обеспечивающих различительное означивание денотатов. Номинативные комплексы этой группы обладают такими же особенностями, как и номинативные комплексы предприятий общественного питания. В них обязательно указание 1) на тип предприятия: магазин, сеть магазинов или супермаркетов, супермаркет, салон, универмаг, павильон; 2) на специализацию в продажах; затем следует имя собственное. Воспроизведем номинативные комплексы в соответствии с действующими правилами орфографии и пунктуации, но напомним, что в анкетах нет единообразия в употреблении прописной буквы и отсутствуют кавычки.

Список номинаций предприятий торговли, указанных в анкетах, включает 25 позиций. Считаем необходимым привести все номинативные комплексы, поскольку их количество и качество подтверждает единство номинативного процесса в языке рекламы вне зависимости от сферы бизнеса.

Вот этот список: магазин детских товаров «Наследникъ», сеть магазинов детских товаров «КаРаПуЗик», магазин детской обуви «Обуванчик», магазин одежды «Снежная королева», магазин «Детский мир», магазин спорттоваров «Спортмастер», ювелирный салон «Монарх», ювелирный магазин «Сердолик», супермаркет «Мир Вкуса», обувной магазин «Легкий шаг», магазин кацтоваров «Глобус», магазин цифровой техники «Кей», магазин оружия и средств самозащиты «Ратный двор», магазин одежды секонд-хенд «Б/утик», магазин рок-атрибутики «Вечно Молодой», продуктовый магазин «Винегрет», сеть супермаркетов «Пятью пять» и «Зеленый остров», магазин подводного снаряжения «ПодвОх», универмаг распродаж, сеть магазинов одежды «Фамилия», сеть магазинов мужской и женской одежды «Savage», магазин кухни «Атлас-Люкс», магазин одежды и обуви «Пятисотка», ТЦ «Европа», «Петровский пассаж», магазин одежды «Пассаж», компьютерный салон «СаНи», продуктовый магазин, павильон «Батюшка».

Однако, как и в случаях номинаций предприятий питания, носители языка эту специализацию не замечают – по крайней мере, не включают в названия, которые упоминают в анкете.

Следует сказать, что с точки зрения лингвистики номинативные комплексы обладают различиями в степени спаянности компонентов. В примерах, где предприятия одного типа различаются только именами собственными бизнес-объектов – как в случаях номинаций ресторанов и кафе – языковые связи внутри комплекса менее отчетливые, чем в номинациях, где в различительном означивании принимают участие все компоненты. Так, большая спаянность отличает комплексы, представляющие магазины, разновидности кафе, баров и других предприятий общественного питания. При характеристике номинативных комплексов можно говорить о групповой и индивидуальной сочетаемости компонентов.

Правда, непреодолимой границы между типами связи не существует. В случаях, когда разновидность кафе, бара или магазина обретает черты типизации, связи между компонентами номинативного комплекса ослабевают.

Расширение границ индивидуализирующей номинации связано и с обнаружившейся многозначностью имен собственных бизнес-объектов, поскольку разные семы из арсенала скрытой семантики способны актуализироваться. Приведем примеры из материала анкет.

Имя собственное «Пассаж» получили: 1 – отель, 2 - магазин одежды, 3 – торговый центр. В качестве имени нарицательного оно входит в название пассаж «Солнечный рай», может выступать не самостоятельно, а в составе имени собственного «Петровский пассаж».

Имя собственное «Пчелка» носят четыре вида объектов:, 1 – оптовая база, 2 – клининговая компания, 3- детский центр развития, 4 – пчеловодческий магазин.

Имя собственное «Нимфа» закреплено за следующими объектами: 1 – гостиница, 2- магазин керамической плитки, 3 – салон эротического массажа.

Другими словами, многозначность имени собственного бизнес-объектов, что роднит имена собственные этих разрядов с именами нарицательными, выступает еще одним фактором семантической недостаточности единичных номинаций и поэтому неизбежности формирования номинативных комплексов.

Напрашивается параллель с различительным означиванием, передаваемым именем собственным субъекта-лица. Для его однозначной идентификации недостаточно имени, получаемого при рождении, поэтому в состав номинативного комплекса входит отчество, указывающее на кровную связь с родителем, и фамилия, обозначающая принадлежность к роду. И если процесс формирования имени собственного субъекта-лица завершился более века тому назад, то процесс формирования имени собственного бизнес-объектов происходит на наших глазах.

Как показывает материал, в отличие от названий предприятий общественного питания, имена собственные торговых предприятий практически не используют заимствования и латинскую графику. Различия в использовании иноязычных и исконно русских слов, видимо, объясняются различиями в целевой аудитории: пункты питания и развлечения интересуют молодых, поэтому неймеры стараются быть креативными, а торговые предприятия предполагают аудиторию постарше.

Участникам анкетирования предлагалось оценить представляемые ими названия по принципу «нравится – не нравится».

Нравятся названия, вызывающие положительные ассоциации: «Наследникъ», «Карапуз», «Снежная королева», «Мир Вкуса», «Легкий шаг», «Кей», «Здоровый город», «36,6», «Итальянский дворик», «Пересвет», «Ратный двор», «Сердолик», «Бархат», в этом ряду оказываются и «Жар-Пицца», «Б/утик», «Обуванчик» – неологизмы, акцентирующие омофонные связи.

Незнание среднеазиатской культуры − ее артефактов и их номинаций - объясняет неприятие названий «Гарун», «Восточный базар».

Бытовая и сниженная лексика в роли названий тоже не приветствуется. Опрошенные отрицательно оценивают такие имена собственные, как: «БлинКампот», «Елки-Палки», «Балаган-сити», «Вермишель», «Винегрет», «Хлам», «Гвозди», «Завод», «Пятисотка», «Стерва», «Золотая Вобла». Не спасает положение и включение в номинацию заимствований Балаган-сити или обладающих высокой оценочностью прилагательных Золотая Вобла.

Респонденты чувствуют неуместность в номинациях бизнес-объектов сакральной лексики − «Батюшка», отрицательные коннотации выбранных неймерами существительных − «Подвох», «Stardog!s» (прочитывается как старая собака), «Sosiska only sosiska», а также отсутствие брендовости – «У Люси Воробьевой».

Отрицательно оценивается несоответствие статусности предприятия и стилистической маркированности названия. Так, название «Sosiska only sosiska» носит ресторан, а по подчеркнутой ограниченности ассортимента оно больше подходит для киоска; в номинации ресторана «1 Литр» подчеркиваются только возможности употребления большого количества алкоголя, что вполне подходит для забегаловки; название «Престиж» носит кафе, но опрошенные считают его уместным и для индивидуализации ресторана; «Зеленый остров» – так названа сеть супермаркетов, однако это название соответствует магазинам овощей и фруктов, да и слово остров намекает на изолированность, труднодоступность магазинов; «Адмирал Бенбоу» позиционируется как пивной ресторан, при этом не учитывается, что пиво – в лучшем случае сопутствующий, а то и вовсе отсутствующий напиток для предприятия такого статуса.

Итак, анализ результатов профессиональной деятельности современных воронежских неймеров позволяет сделать вывод об изменении параметров индивидуализирующих номинаций бизнес-объектов. В различительное означивание включается несколько компонентов: указание на тип и вид объекта, завершением индивидуализации выступает имя собственное, синсемичное представлению объекта в именах нарицательных соответствующих разрядов.

Целевая аудитория не воспринимает многие орфографические, графические и пунктуационные новации специалистов, однако положительную оценочность номинаций считает обязательной. Семантические и стилистические несоответствия названий и статусности объектов в число достоинств деятельности неймеров тоже не включает.

ЛИТЕРАТУРА
1. Лапинская И.П. Нейминг в Воронеже. Взгляд лингвиста / И.П. Лапинская, М.А. Денисова //Актуальные проблемы профессионального образования: цели, задачи и перспективы развития: материалы 7-ой всероссийской научно-практической конференции. Часть 2. – Воронеж, 2009. С. 144-148.

2. Лапинская И.П. Об изучении нейминга в Воронеже / И.П. Лапинская, М.А. Денисова // Фундаментальные и прикладные исследования в системе образования. Сб. науч. трудов VIII Международной научно-практической конференции (заочной) 26 февраля 2010. Тамбов, 2010. С. 163-165.

3. Лапинская И.П. Нейминг в динамике синхронии языка / И.П. Лапинская, М.А. Денисова, Т.И. Буковшина // Инновационные процессы в лингводидактике: сб. науч. тр. Воронеж, 2010. С. 60-71.

4. Лапинская И.П. Становление семантики коммерческих номинаций (по материалам нейминга в Воронеже) / И.П. Лапинская, М.А. Денисова, Т.И. Буковшина // Инновационные процессы в лингводидактике: сб. науч. тр. Воронеж, 2012. С. 9-17.


Воронежский государственный

технический университет
Naming in Voronezh as a reflection of language dynamic state

(based on survey results)


I.P. Lapinskaya, M. Denisova
Names of business-objects are considered as the result of naming activity. They mark the areas of professional search for informative and expressive potential of nominative linguistic units and variation areas connected with language perception of the target audience

Key words: names of business-objects, semantic and connotative aspects of naming, borrowings and archaisms, complexity of names, graphics and spelling of neologisms, naming results perception


ББК 74.58-26
ИЕРАРХИЯ ТИПОВ ЯЗЫКОВЫХ ЗНАКОВ
В МЕНТАЛЬНОЙ КАРТИНЕ МИРА

О.Г. Нехаева
Статья посвящена анализу семантического развития языковых знаков «первичной» иконичности (звукоподражательные глаголы) и «вторичной» иконичности (глаголы, мотивированные внутренней формой) в процессе их перехода в статус знаков-символов, составляющих большую часть единиц знаковой системы и их место в ментальной картине мира

Ключевые слова: языковой знак, икона, индекс, символ, ономатопея, мотивированные глаголы, «вторичная» иконичность, ментальная картина мира


Под знаками «первичной» иконичности понимаются звукоподражательные глаголы (ономатопоэтические репрезентации). К знакам «вторичной» иконичности относятся глагольные лексемы, в вербальной оболочке которых отражаются признаки, заложенные в основу номинации. Знаки-символы – это глагольные лексемы, полностью утратившие свою мотивированность.

В данной статье предпринята попытка определить семантическое развитие языковых знаков, являющихся в своем изначальном статусе иконическими, хотя и различающихся по природе своей иконичности, на примере глаголов английского языка и показать их место в ментальной картине мира.

Теоретической основой данной работы стали семиотические воззрения американского философа, логика и математика Ч.С. Пирса (1839 – 1914), а именно – разработанная им типология знаков. Построенная на способе связи между означаемым и означающим знака, по терминологии Ч.С. Пирса – интерпретации, данная типология является одной из наиболее авторитетных и представляет собой деление знаков на «иконы», «индексы» и «символы».

По Ч.С. Пирсу, «икона» – это знак, основанный на подобии означаемого и означающего. Любой знак может служить иконой просто потому, что похож на свой объект. Примерами икон могут быть фотографии, рисунки с натуры, скульптуры, чертежи и т. д. В языке к ним относятся идеографы (египетская иероглифика) и идеофоны (слова, значение которых тесно связано с их звучанием).

«Индексальные» знаки предполагают реальную связь со своими объектами. Флюгер, указывающий направление ветра, стук в дверь, низкие показания барометра, удар грома – все, что фокусирует наше внимание, есть индекс. В языке – это междометия, указательные и притяжательные местоимения, предлоги и предложные фразы. По Ч.С. Пирсу, было бы сложно найти какой-нибудь знак, совершенно лишенный индексального качества, психологическое действие которого зависит от ассоциации по смежности, а не от ассоциации по сходству или интеллектуальных операций (Пирс 2000: 202 – 203).

К «символам» Ч.С. Пирс относит любые знаки, которые отсылают к обозначаемому им объекту в «силу закона», то есть определенной естественной или конвенциальной привычки. «Символ связан со своим объектом через идею пользующегося символом ума – идею, без которой не существовало бы никакой такой связи» (Пирс 2000: 217). Ч.С. Пирс говорит, что примером символа может быть всякое обычное слово такое, как «давать», «птица», «свадьба». С его точки зрения, символ применим к чему бы то ни было, что может воплощать мысль, связанную со словом. Предполагается, что человек способен вообразить стоящие за символом вещи и ассоциирует с ними соответствующее слово (Пирс 2000: 216).

В свою очередь, Ч.С. Пирс разделил иконы на «образы», «диаграммы» и «метафоры», иконическая сущность которых уменьшается в иерархии от «образа» к «метафоре» (Пирс, там же). О том, что объект нашего исследования – звукоподражательные слова – имеют иконическую природу, мы писали ранее (Нехаева 2013: 22).

Если при создании звукоподражательных слов выбор их звучания продиктован восприятием, то при формировании слов, не относящихся к этой категории, выбор признака, положенного в основу номинации, представляет собой результат некоего мыслительного анализа (Языковая номинация. Общие вопросы 1977: 182). Большинство таких знаков, причисляемых, как уже говорилось ранее, к знакам-символам, не является однородным: оно подразделяется на мотивированные и немотивированные языковые знаки. И.С. Торопцев отмечает, что, если мотивированное слово теряет словопроизводственную связь с мотивирующим словом, т. е. деэтимологизируется, то оно утрачивает свой мотивировочный характер и пополняет ряд немотивированных лексических единиц. По-другому дело обстоит с мотивированными словами, обладающими большой глубиной и стойкостью (Торопцев 1985: 123).

В связи с вышеизложенным, представляется правомерной точка зрения А.П. Бабушкина, рассматривающего мотивированные, производные лексемы как знаки, обладающие «вторичной» иконической сущностью. «Вторичная» иконичность заключается в уподоблении звуковой оболочки (означающего) мотивированного знака признаку, заложенному в основу его номинации. При этом сам признак не имеет ничего общего с означаемым и связан с ним лишь условно (символически). Ученый выделяет целый ряд признаков, среди которых цвет, форма и мера, признак сенсорных восприятий, признак субстантивированного действия и некоторые другие. Например, в слове синица заложен признак цвета, хотя связь звукоряда данной лексемы с сущностью самой птицы отсутствует (Бабушкин 2005: 10).

Имеется еще один достойный внимания теоретический вопрос в рамках нашего исследования, посвященного языковым знакам: о какой картине мира следует говорить – языковой или ментальной? Признавая, что знаки-символы (а их – подавляющее большинство) лишены какой-либо «картиночности», с одной стороны, а с другой, что иконические знаки (в частности, звукоподражания) в буквальном смысле «картиночны от природы», можно, вслед за В.А. Масловой (Маслова 2001: 66), увидеть метафору в широко известном термине «Языковая картина мира», и, основываясь на идеях Г.В. Колшанского, говорить о ментальной картине мира (Колшанский 1990: 27 – 36), которую «рисуют» в сознании знаки языка, сами по себе не обладающие «изобразительной» потенцией. В свою очередь, мотивированные языковые знаки, маркированные «вторичной» иконичностью, объективируют ментальную картину мира с присущей им спецификой.

I. Проиллюстрируем переход знаков-икон в знаки-символы на примере звукоподражательной глагольной лексемы английского языка to crack.

Глагол ‘to crack’ означает ‘to get or make a crack’ – «трескаться или производить треск» (OALDCE 1985: 199):



The glass will crack if you pour boiling water into it (там же). – Стакан треснет, если налить в него кипящую воду.

В следующем примере «треск» трубы ассоциируется с ударом снаряда, способного вызвать подобный звук:



One of our chimneys cracked as if a shot had hit it, flew, and a piece of it came clattering down the tiles and made a heap of broken red fragments upon the flower bed by my study window (H.G. Wells. The War of the Worlds). – Труба на нашем доме треснула, как будто в нее попал снаряд. Рассыпаясь, обломки ее прокатились по черепице, и мгновенно появилась груда красных черепков на клумбе, под окном моего кабинета.

Словарь американского сленга, под редакцией Ричарда А. Спиерса (далее – САС) дает несколько значений, которые могут рассматриваться как метафора. Например, ‘to break down and talk under pressure’ – «сломаться и заговорить под давлением» (САС 1991: 83):

We knew youd finally crack (там же). – Мы знали, что в конце концов ты «расколешься».

Глагол ‘to crack’ выступает еще в одном значении – ‘to make a sharply humorous comment’ – «сделать резкое юмористическое замечание» (Wiktionary):



But humor was a potent part of his armory. How could people not feel good about an older man who cracks about his age… (D. Gergen. Eyewitness to Power). – Но юмор был мощной частью его арсенала. Как может не нравится людям пожилой человек, который отпускает (резкие) шуточки по-поводу своего возраста….

Также отмечено значение глагола ‘to crack’ как ‘to break into something’ – «вломиться куда-л.», часто с шумом, грохотом (САС, там же):

We almost cracked the safe before the alarm went off (там же). – Мы почти взломали сейф до того, как сработала сигнализация.

В то же время имеются такие значения рассматриваемого нами глагола, в которых какая-либо связь со звуком отсутствует. Словарь MULTILEX свидетельствует о том, что анализируемый глагол может иметь значение «тронуться, помешаться» (MULTILEX):



Some have cracked under the terrific strain. Authentic reports show that nearly one third of the first casualties shipped back were mental and nervous cases (J. O’Brine. How to Conquer Fear). – Некоторые помешались из-за сильнейшего напряжения. Достоверные отчеты показывают, что почти одна треть первых раненых, доставленных назад, были умственные и нервные случаи.

Разрыв связи со звуковым образом отмечается и в следующем примере. Согласно Новому англо-русскому словарю В.К. Мюллера (далее Мюллер), глагол ‘to crack’ в неформальном употреблении означает «распить», «раздавить» бутылку (Мюллер 2005: 175):

That’s all I meant to say.” “And well said too,” returned the captain; “ and if we three don’t crack that bottle in company, I’ll give you two leave to drink my allowance!” (C. Dickens. Dombey and son). - «Во все, что я хотел сказать». - «И прекрасно сказали», - отозвался капитан, - «и если мы трое не разопьем эту бутылку все вместе, я разрешаю вам обоим выпить мою долю».

В английском языке существует и такое значение глагола ‘to crack’, как ‘to solve a difficult problem’ – «разрешить трудную задачу» (Wiktionary). Это значение фигурально связано с раскалыванием ореха и часто употребляется в работе детектива. Например ‘to crack a murder case’ – «раскрыть дело об убийстве»:



It was said that he cracked all but ten of his 286 murder cases (J. Blackwell. Notorious New Jersey). – Говорили, что он раскрыл все, кроме десяти, из 286 дел, связанных с убийством.

II. Приведем пример с глаголом to straighten, сохранившим во внутренней форме признак схемы (‘straight’ – прямой).

Прямое значение глагола ‘to straighten’ – «выправлять, приводить в порядок»; «выпрямлять» (Мюллер 2005: 768):

He straightened his gold cufflinks and adjusted his shirt's cuffs to show three quarters of an inch below the coat's sleeve (F. Sanchez. The Atomic Hamburger). – Он поправил свои золотые запонки и вытащил манжеты так, чтобы их было видно на три четверти дюйма ниже рукава пальто.

В словаре Мюллера отмечается и разговорное значение глагола ‘to straighten’ «исправить(ся)» (Мюллер, там же):



And we can't straighten out the past for the same reason we can't straighten out a coat hanger — we don't have the right tools or ability (J.A. Lucas. What’s That Supposed to Mean?). – И мы не можем исправить прошлое по той же причине, по которой не можем выпрямить вешалку для пальто – у нас нет нужных инструментов и навыка.

Переход языкового знака, обладающего «вторичной» иконичностью в знак-символ может быть проиллюстрирован следующими примерами.

В словаре «Английский и американский сленг» под редакцией Т.Е. Захарченко находим такое значение этого слова, как ‘to bribe successfully’ – «дать взятку, подкупить» (Захарченко 2009: 292):

Emanuel had 'straightened' many a young detective, and not a few advanced in years (E. Wallace. Room 13). – Эммануэль «подкупил» многих молодых детективов и немало престарелых.

Рассматриваемый глагол может иметь иной смысл: «разобраться (в чем-л.); выяснить, разъяснить» (MULTILEX). Например:



They both laughed when they straightened out the misunderstanding (D. Linn. Secret Language of Signs). – Они оба рассмеялись, когда все выяснилось.

Анализ примеров продемонстрировал стремление языковых знаков «первичной» и «вторичной» иконичности к немотивированности и переходу в статус знаков-символов.

Проведенное исследование позволяет по-новому подойти к пониманию устройства «ментальной картины мира», определяемому спецификой языковых знаков, ее объективирующих. Вербализация содержательной стороны языка знаками разных типов дает возможность структурировать эту картину, выделяя участок, который представляет максимальное сближение сферы значений и материализующих их языковых средств. Таким образом, мы представляем ментальную картину мира как модель, состоящую из трех сфер:

а) сферы «истинно» ментальной картины мира (самой широкой и объемной), объективируемой знаками-символами и фактически ничего не «рисующей», чтобы быть «картиной».

б) сферы мотивированных языковых знаков – «вторичных» икон, которые, будучи произвольными, «цепляют» признаки предметов и явлений окружающего мира;

в) сферы «первичных» иконических знаков, в своей языковой объективации наиболее приближенных к миру звуков «от природы»: шумам, выкрикам животных, пению птиц и т.д., которые являются атрибутами объективно существующего мира.

Представим описание в виде схемы:



ЛИТЕРАТУРА
1. Бабушкин А.П. Типы языковых знаков в семиотическом аспекте / А.П. Бабушкин // Вопросы когнитивной лингвистики, 2005. – №2. – С. 5 – 11.

2. Колшанский Г.В. Объективная картина мира в познании и языке / Г.В. Колшанский. – М.: Наука, 1990. – 108 с.

3. Маслова В.А. Лингвокультурология / В.А. Маслова. – М.: Academia, 2001. – 204 с.

4. Нехаева О.Г. Ономатопея с семиотической точки зрения / О.Г. Нехаева // Инновационные процессы в лингводидактике: сборник научных трудов. – Воронеж: ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный технический университет», 2013. Вып. 11. – С. 20 – 29.

5. Пирс Ч.С. Учение о знаках / Ч.С. Пирс // Избранные философские произведения. Перевод с англ. / Перевод К. Голубович, К. Чухрукидзе, Т. Дмитриева. М.: Логос, 2000. – С. 176 – 233.

6. Торопцев И.С. Язык и речь / И.С. Торопцев. – Воронеж: Воронежский государственный университет, 1985. – 199 с.

7. Языковая номинация. Общие вопросы. М.: Издательство «Наука», 1977. – 359 с.

Воронежский государственный

технический университет
THE HIERARCHY OF LANGUAGE SIGNS TYPES
IN MENTAL WORLDVIEW
O.G. Nekhaeva
The article is devoted to the analysis of the language signs of ‘initial’ iconicity (onomatopoeic verbs) and ‘secondary’ iconicity (verbs motivated by inner form) semantic development in the process of transformation into symbolic signs status forming the main part of sign system items and their place in mental worldview

Key words: language sign, icon, index, symbol, onomatopoeia, motivated verbs, mental worldview

ББК 74.58-26
Теория подсистем как инструмент
описания языка

А.К. Затонская
В статье обсуждаются возможности применения теории систем для описания языка как системы подсистем – стилистических, территориальных, социальных

Ключевые слова: система, подсистема, язык, диалект, жаргон


В книге «Философия русского слова» Владимир Викторович Колесов говорит о том, что современная наука постепенно утрачивает идеально теоретический характер и все больше сводится к практическим, прикладным моментам. Подтверждение этого абсолютно верного утверждения мы видим каждый день. С течением времени наука потеряла способность доказательства теорий только тем, что это сказано авторитетными учеными. Развитые человеческие умы требуют наглядных и обоснованных на практике подтверждений.

Изучение теории систем также не осталось в стороне, несмотря на ее практическую обоснованность в технической сфере. Это связано с тем, что системность стала позиционироваться как повсеместное, в том числе и общественное явление. Теоретики и практики считают, что она проявляется во всех сферах и слоях общественной жизни.

Важность продолжения научного поиска обусловлена еще и тем, что в изучении теории систем ученые видят глобальную помощь в решении проблем как государственного, так и личностного уровня, связанных с созданием новых и модернизацией существующих систем: социальных, концептуальных, технологических, технических, экономических, информационных и других.

Повышенный интерес в последние годы системный подход вызывает у специалистов гуманитарных отраслей науки, в том числе и лингвистов, объектом изучения которых является уникальная система под названием «язык». Первым идею системности языка выдвинул более века тому назад Ф. де Соссюр.

Согласно одному из принятых в лингвистике определений, язык − это общественно обусловленная система словесных знаков, которые служат средством обозначения разнообразной информации и общения между людьми. Уже в этом определении заложен основной смысл рассмотрения языка с точки зрения системного анализа: если язык - это система, то, следовательно, он функционирует по всем законам системы, а также обладает определенным набором признаков и рядом свойств.

Систематизация мироустройства является одним из приемов познания и изучения окружающей реальности. «Лучший способ предвидеть то, что будет, помнить о том, что было, знать, что происходит сейчас, и исходить из того, что все бывшее прежде нас, никогда не повторится с абсолютной точностью» [3, с.25]. Метод изучения особенностей языка через призму системного анализа позволяет глубоко исследовать его синхронию и сделать прогнозы на основе имеющихся данных.

Учитывая разнообразие языков, с одной стороны, и опираясь на выводы В.И. Новосельцева о неповторимости процессов с абсолютной точностью, с другой стороны, следует отметить, что определение направления развития языка в будущем может быть лишь прогностическим и не иметь конкретики. И все же основная часть исследований языка направлена на понимание его современной структуры и особенностей как системы.

Обращение к термину «система» по отношению к языку ситаем обоснованным. Система − это набор взаимосвязанных и взаимозависимых иерархически соотносимых частей, составленных в таком порядке, который позволяет воспроизвести целое. Звуки составляют морфемы, морфемы − слова, слова − словосочетания, словосочетания − предложения, и в итоге продуцируется текст. Даже в такой последовательности видны и взаимосвязь, и взаимозависимость, и порядок. Кроме того, система языка, как и любая другая, может быть классифицирована и обладает рядом свойств.

Как известно, теоретически все системы можно разделить на открытые, в которых происходит обмен энергией веществом или информацией с окружающей средой, и закрытые, в которых этот обмен не происходит. Практика показывает, что в жизни существуют только открытые системы, взаимодействующие с внешним миром, обменивающиеся информацией с окружающей средой. Это обусловлено тем, что все объекты одновременно реализуют две противоположные тенденции − тяготение к сохранению и склонность к развитию. Именно стремление развиваться обусловливает взаимодействие элементов разных систем между собой. Такие развивающиеся системы называют динамическими. Что такой системой является язык, наглядно доказывают все происходящие в нем процессы.

Одной из главных особенностей динамических систем в целом и языка в частности является то, что они эволюционируют в сторону усложнения организации и образования подсистем. Можно говорить о множественности типов подсистем языка. Укажем некоторые из них.

Языковую подсистему другими словами можно назвать уровнем языка. Это совокупность относительно однородных элементов, характеризующаяся иерархическими отношениями, то есть единицы более низкого уровня входят в единицы более высокого и наоборот [2]. Так, например, звуки, единицы низшего уровня − фонетического, входят в состав морфем (морфемный уровень), те в свою очередь образуют слова, единицы лексического уровня; и так по нарастанию.

При этом важно отметить, что от подсистемы к подсистеме меняется полнота уровней. Она определяется количеством элементов, единиц языка, в данной подсистеме. В зависимости от того, какой уровень подвергается анализу, выбираются рассматриваемые единицы языка − звуки, морфемы, предложения, абзацы, тексты.

Существует и другое определение подсистемы языка. Согласно нему, подсистема − это форма существования языка, которая имеет своих носителей, сферу использования и выполняет определенный набор социальных функций [2]. В данном случае языковым (системным) элементом является слово, которое благодаря включенности в подсистему входит в систему языка. При этом важно отметить, что, находясь в языке, оно всегда сохраняет качественные характеристики принадлежности к своей подсистеме.

Традиционно в русском языке выделяют несколько основных подсистем. Базисной подсистемой языка как единой знаковой системы общения и передачи информации является русский литературный язык, который считается высшей образцовой формой национального языка [4]. Однако влияние окружающей обстановки и образ жизни ведут к различиям в языковых элементах, благодаря которым осуществляется общение. Так возникают подсистемы диалектов. Если сопоставить диалекты и литературный язык, то в первом случае увидим большое разнообразие номинаций одних и тех же понятий, предметов, явлений с одинаковой или однотипной стилистической характеристикой.

Рассматривая систему диалектов, можно выделить подсистемы пространственные − территориальные диалекты, и социальные − сленги, арго, жаргоны. Последние в свою очередь могут возникать во всех сферах человеческой деятельности. Это связано как с активным ростом интернет-коммуникаций, так и с необходимостью специализировать или обновить старые понятия. При этом каждый жаргон является собственным языком отдельной группы лиц, зачастую он непонятен для членов других групп, но носит достаточно открытый характер.

Вызывает интерес взаимопереход элементов подсистем, когда слова из одного жаргона переходят в другой, элементы территориального диалекта становятся жаргонизмами. Процесс может происходить практически в любом направлении, от подсистемы к подсистеме, по горизонтальным и вертикальным уровням иерархии. Это связано с тем, что обычно человек является пользователем нескольких подсистем. Место жительства обязывает его использовать одну из подсистем территориального диалекта, род деятельности − профессионального жаргона, возраст может вынудить использовать молодежный жаргон и так далее. Количество используемых подсистем зависит от самого человека и окружающей среды.

Другими словами, система языка взаимодействует со всеми иными системами, в которых обнаруживает себя человек. Это является и наглядным примером того, что подсистемы находятся в постоянном развитии. При этом нетрудно заметить, что каждая подсистема имеет свои темпы динамики. Приведем примеры. Жаргон вожатых детских лагерей, вынужденных добавлять в речь непонятные детям слова, развивается более быстрыми темпами, чем подсистема литературного языка [5]. Жаргон врачей, постоянно работающих в одном коллективе, также развивается быстрее литературного языка, но медленнее жаргона вожатых, деятельность которых сама по себе более динамична. При этом, изменения окружающих условий в каждой из систем, например, изобретение нового летательного аппарата, меняют темпы развития в конкретные временные промежутки.

Изучение динамических систем и подсистем по отдельности, сравнение их между собой, да и любые исследовательские действия, таким образом, не могут существовать вне времени и пространства. Изменения во времени доказывают динамичность притом, что динамика подразумевает рассмотрение поведения подсистемы во времени. Это связано еще и с тем, что не существует такого места или положения, чтобы время отсутствовало.

Время позволяет ставить в соответствие каждому текущему объекту его прошлое состояние. Пространство и время не являются в исследовании систем абсолютом, независимыми параметрами. «В системно-аналитических исследованиях пространство рассматривается в качестве областей и сфер, в которых моделируются процессы функционирования изучаемых систем». Не учитывая систему языка в пространстве, в его взаимосвязи с окружающей средой, отражением и обозначение предметов которой он является, невозможно понять его системное устройство и понять принципы и особенности функционирования.

Язык представляет собой настолько сложную систему подсистем, что прийти к ее пониманию и добиться глубоких знаний, не используя системный анализ, невозможно. Даже при рассмотрении языка не как системы, знания в любом случае приводят к пониманию его структурированности и иерархичности. Но изучение уровней языка, его пространственных и социальных разновидностей без понимания их в качестве подсистем будет неполным, если не учесть законы языка как системы, по которым она существует.

Системный анализ объясняет многие структурные особенности языка, не понимаемые в отрыве от этого метода исследования. Таким образом, теория систем выступает серьезным основанием для описания подсистем языка, включая при этом его своеобразие в сравнении с другими системами.
ЛИТЕРАТУРА


  1. Колесов В.В. Философия русского слова. - Спб.: ЮНА, 2002. 448 с.

  2. Кожемякина В.А. Словарь социолингвистических терминов / В.А. Кожемякина, Н.Г. Колесник, Т.Б. Крючкова. - ИЯРАН, 2006. 312 с.

  3. Новосельцев В.И. Теоретические основы системного анализа / В.И. Новосельцев, Б.В. Тарасов. - М.: Майор, 2013. 536 с.

  4. Граудина Л.К. Культура русской речи и эффективность общения / Под ред. Л.К. Граудина, Е.Н. Ширяев (ред.). - М.: Наука, 1996. 441 с.

  5. Лапинская И.П. Динамика социальной подсистемы языка (на примере жаргона вожатых) / И.П. Лапинская, А.К. Затонская // Актуальные проблемы и современные технологии преподавания иностранных языков в неспециальных вузах: материалы 6-ой Всероссийской с международным участием научно-практической конференции неязыковых вузов на базе ВГИФК. – Воронеж: Научная книга, 2013. – С. 101-104.

Воронежский государственный

технический университет

Subsystem theory as a tool


of language description
A.K. Zatonskaya
This article discusses the possible applications of subsystem theory for description of the language, viewed as a set of stylistic, territorial and social subsystems

Key words: system, subsystem, language, dialect, slang

ББК 74.58-26
ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ МНОГОЗНАЧНОСТЬ СЛОВ КАК ИНСТРУМЕНТ МАНИПУЛИРОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ
PR-ТЕКСТЕ

О.А. Пентюхина (Дудкина)
Цель статьи заключается в исследовании использования многозначности слов русского языка в процессе конструирования современных PR-текстов. Автор рассматривает манипулятивную природу слова с точки зрения воздействия его на эмоциональную составляющую личности адресата, выведение его (адресата) из контекста его собственного видения реальности и принудительное введение нового контекста. Многозначность анализируется как посягательство на эмоциональную устойчивость и манипулирование мнением на примере текстов пресс-релизов, письменных заявлений, а так же блогов и новостных лент

Ключевые слова: манипулятивная природа, многозначность, манипуляция, человеческие эмоции, лингвистическое воздействие, нехудожественный текст, средства коммуникации, подсознание


В современном информационном потоке, который столь разнообразен, сколь и хаотичен, на первый план выходит не информационная, а эмоциональная составляющая текста. Иными словами, в наши дни не так важно то, что содержит в себе тот или иной источник информации, а то, как он влияет на настроение и поведение адресата.

Основными источниками информации в PR-деятельности являются электронные носители. И, поскольку слово в данном потоке лишается возможности быть воспринятым кинестетически, а в силу этого становится неощутимым и незначимым, оно «выходит из-под своего значения», перестает ему подчиняться, т.е. быть однозначным; слово приобретает тем самым новые значения, в силу чего создается эффект многозначности.

Таким образом, современные нехудожественные тексты, получив еще один инструмент влияния, активно манипулируют сознанием, подсознанием и, соответственно, поведением адресатов.

Современные ученые под термином «манипуляция» понимают три разных вида деятельности со словом.

1. Использование слова в прямом значении слова происходит при обращении к называемому объекту (денотату) с какими-либо целями или намерениями.

2. Употребление слова в переносном значении имеет место при обращении с иными объектами (иными денотатами) или людьми (субъектами).

3. Вид применения власти, при котором обладающий ею влияет на поведение других, не раскрывая характера поведения, которого он ожидает от воспринимающих.

Выделено три главных родовых признака манипуляции.

Манипуляция – это 1) духовное воздействие, поскольку объектом воздействия является дух, психическая составляющая личности; 2) скрытое воздействие, факт которого не заметен для объекта манипулирования; 3) акт высокого мастерства и знаний. Таким образом, манипуляция – это способ управления путем духовного воздействия на личности через программирование их поведения.

Природа манипуляции состоит в наличии параллельного воздействия – прямого и скрытого. Наряду с передаваемым открыто сообщением, манипулятор посылает адресату «закодированный» сигнал, предполагая, что сигнал вызовет в сознании образы, необходимые манипулятору. Данное скрытое воздействие опирается на знание манипулятора и его способность создавать скрытые образы, влияющие на чувства, мнение и поведение объекта манипуляции. Основным речевым средством параллельного воздействия на адресата является функциональная многозначность языковых единиц.

В общественной жизни манипуляция применима повсеместно. Это своеобразный способ регуляции, управления и контроля за поведением при помощи различных средств. Для достижения данной цели используют разнообразные виды манипуляций:


  1. манипулирование потребностями – использование желаний и интересов адресатов воздействия;

  2. манипулирование чувствами – использование эмоций и страстей целевой аудитории;

  3. духовное манипулирование – формирование определенных, необходимых манипулятору идеалов и ценностей;

  4. интеллектуальное манипулирование − навязывание нужных манипулятору мнений и точек зрения;

  5. символическое манипулирование – формирование устойчивых реакций на определенные символы.

Понятие манипуляции в лингвистике существует достаточно недавно и не получило точного определения. Манипулятивным называют диалог, осуществляемый для оказания воздействия. Это особый способ подачи информации с целью навязать адресату определенное представление о действительности.

Языковое манипулирование – вид речевого воздействия, используемый для скрытого внедрения в психику адресата целей, желаний, намерений, отношений или установок, не совпадающих с теми, которые имеются у адресата в данный момент, но необходимых манипулятору. В основе речевого манипулирования лежат такие психологические и психолингвистические механизмы, которые побуждают адресата некритично воспринимать речевое сообщение. Они способствуют возникновению в его сознании определенных иллюзий или заблуждений, провоцирующих адресата на совершение выгодных для манипулятора поступков.

Осуществляя акт манипуляции, манипулятор выбирает определенную стратегию. Известны такие манипулятивные речевые стратегии, как а) искажение информации, б) утаивание информации, в) импликация подачи информации, г) намеренный способ выбора способа и момента подачи информации. Искажение информации связано с подтасовкой фактов, смещением понятия к иному семантическому полю, с некорректными сравнениями и дополнениями, которые иногда способны перечеркнуть весь смысл. Утаивание информации проявляется в недоговоренности. Информация подается лишь частично и избирательно. Умалчивание реализуется в ситуации намеренного обрыва речевой цепи, когда часть сообщения не получает вербального выражения, однако интенциональный смысл такого сообщения актуализируется полностью. Умолчание характеризуется стремлением к максимальному воздействию.

Скрытые возможности языка используются говорящим для того, чтобы навязать слущающему определенное представление о действительности, отношение к ней, эмоциональную реакцию или намерение, несовпадающее с тем, какое адресат мог бы сформировать самостоятельно. При языковом манипулировании широко используется известный в когнитивной психологии эффект улучшения сообщения, который основан на отказе от традиционной однозначности слова в сообщении, да и самого сообщения. Так же часто эксплуатируется склонность человека к поспешным умозаключениям.

Вопрос о языковом манипулировании непрост, поскольку пока не изучены объективные критерии оценки того, может конкретная языковая структура ввести потребителя в заблуждение или нет. Следует отметить, что инструментом манипуляции является именно одновременное и параллельное применение прямого и переносного значений и смыслов языковой конструкции. Язык устроен таким образом, что одни и те же языковые приемы и средства служат для того, чтобы в одних ситуациях вводить в заблуждение, в других – смягчить категоричность сообщения, в третьих − сделать сообщение более экспрессивным.

Функциональная (манипулятивная) многозначность слов используется при создании PR-текстов достаточно произвольно. Противостоять такому манипулированию можно лишь при глубоком анализе текста на предмет присутствия манипулятивных языковых конструкций и разгадке системы их воздействия. Часто PR-текст построен так, чтобы не возникало сомнения в использовании только прямых значений и смыслов слов, примененных в нем. Тем не менее манипулятивные возможности современного языка в подавляющем большинстве такого рода текстов учитываются обязательно. Для языковой манипуляции в PR-текстах используются метафора, (ложная) аналогия, функциональная многозначность, косвенные речевые акты, пресуппозиции и другие стилистические возможности языка.

Способность передавать значение – важнейшее свойство языка. Фонологические и синтаксические структуры языковой системы, как стереотипы или клише, важны именно потому, что они делают возможным построение бесконечного разнообразия осмысленных высказываний из обозримого множества элементов. Семантическая сторона лексики языка понята менее всего остального. Сложность для исследователя и пользователя обусловлена тем, что произвольно взятое слово обычно имеет более одного значения (неоднозначность или полисемия). Другое свойство, делающее значение особенно сложным феноменом, − это присущая ему неопределенность критериев и границ применимости. Иначе говоря, лексические значения большинства слов окружены некоторой переходной зоной, в пределах которой их применимость или неприменимость остается неочевидной.

Многозначность традиционно понимается как термин, указывающий на существование у некоторой лингвистической единицы более одного словарного значения, в качестве синонима употребляется термин полисемия. Предлагаем разграничить и уточнить термины. Если под полисемией понимать словарную многозначность слова, то термином многозначность следует обозначать текстовую, функциональную многозначность слова. Так предлагаем называть одновременную реализацию двух и более значений у той или иной языковой единицы в пределах сообщения.

Манипулятивный характер воздействия может быть различным. В зависимости от того, какой эмоциональный характер должно носить продуцируемое высказывание, и принимается решение об использовании того или иного многозначного слова. Характер манипуляции зависит не только от целей, поставленных автором текста, но и от моделируемого образа адресата – его образования, эмоционального и психического настроя, а также многих других факторов.

Первостепенной задачей автора PR-текста является побудить адресата к определенным, выгодным для автора когнитивным эмоциям. Под когнитивными эмоциями понимаются специфические переживания, возникающие у человека в процессе мыслительной деятельности. Поэтому воздействие строится с опорой на потребности адресата, начиная с базовых. Согласно теории потребностей, базовыми потребностями жизнедеятельности личности являются стремления к чувственным удовольствиям, необходимость собственности, неустойчивость перед искушениями, желание признания в обществе, финансовая несдержанность и др. Как правило, в первую очередь эксплуатируются потребности, которые действуют безотказно: необходимость безопасности, включенность в социум и адаптация в нем.

Обращение к многозначным словам в речи связано, главным образом, с обострением в нерпинужденной речи игровых коллизий. Для PR-текста многозначные слова − это средство воплощения многомерности, преодоления идеологически прикрепленных оценок и скоординированных акцентов. Public Relations свойственны такие игры с полисемантикой, когда текстовое окружение не убирает, а напротив усиливает вероятность нескольких прочтений слова, что доставляет удовольствие эрудированному реципиенту. Перед потребителем открывается бездна смысловых интерпретаций, творить которые он сможет в соответствии со своими интеллектуальными возможностями. Кроме того, функциональная многозначность − источник выразительности речи, делающий PR-текст более привлекательным для адресата.

Примерами языкового манипулирования становятся эвфемизмы. Замена традиционных негативных понятий на более «косметичные» с точки зрения этики, позволяет переводить текст на более высокий качественный (стилистический) уровень, прямо не выдавая недостоверной информации. Слово «трущобы» можно заменить на «внутренний город», а «нищие» на – «люди с низким доходом». Приведем такой пример: «Вы еще успеете расправить руки и охватить новые территории. А пока наше дело, объединяться на благо украинского народа» (Киев, 2014). В нем – присутствует два значения слова «охватить» − понять и захватить.

Подмена понятий проявляет себя следующим образом. Известное понятие ставится в один ряд с негативными/позитивными понятиями и благодаря включенности в ряд однородных членов само приобретает планируемый позитивный/негативный. «Человек ясного ума, широкого кругозора и цепких рук». Выражение «цепкие руки» в таком ряду становится положительной характеристикой личности.

Еще пример: «Когда у компании есть новые самолеты, опытные пилоты, внимательные бортпроводники, самые требовательные техники и отзывчивые работники наземных служб, компания может сосредоточиться на самом важном: НА ВАС. В информационных сообщениях авиакомпании LUFTHANSA потребитель получает исключительную характеристику – он приравнен к «самому важному».

Сравнение в пользу манипулятора. Прием сводится к поиску объекта, на который можно было бы опереться, чтобы самим выглядеть в более выигрышном свете. Пример: «Мы приняли за основу человеческий мозг... и просто довели до ума. Компьютеры стали умнее человека». Основополагающее природное отличие человека выступает точкой отсчета в положительных характеристиках результатов его труда.

При переосмыслении очевидному и всем известному факту, событию, человеку, явлению, присваивается новый смысл, удобный манипулятору. Получается что-то вроде нового знакомства с предметом, как в примере: «Очередь в разгар сезона − это не место ожидания, а новые знакомства, неожиданные встречи, интересное общение и определение планов на вечер»

Итак, внедряя в тексты все новые и новые многозначные лингвистические единицы, создатели манипулятивных текстов подсознательно выводят адресата из привычных рамок, заставляют его чувствовать себя по-другому. Однако новое поведение субъекта воздействия настолько предсказуемо, что позволяет прогнозировать поведение индивида или группы пошагово. Поэтому функциональная многозначность слов, как и другие приемы речевого воздействия на аудиторию, нуждается в пристальном изучении.
ЛИТЕРАТУРА
1. Буари Филипп А. Паблик Рилейшнз, или стратегия доверия / Филипп А. Буари. − М.: ИНФРА-М, 2001.−178 с.

2. Доценко Е. Л. Психология манипуляции. Феномены, механизмы, защита / Е.Л. Доценко. - М., 1996. − 344с.

3. Зелинский С.А. Манипулирование личностью и массами / С.А. Зелинский.
- СПб.: ИТД «СКИФИЯ», 2008. − 240 с.

4. Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием / С. Кара-Мурза. - М.: Изд-во «Эксмо», 2006, − 864 с.

Воронежский государственный

технический университет


Words`functional multiformity as means


of manipulation in modern PR texts
O. A. Pentyukhina (Dudkina)
The purpose of article consists in researching of Russian multiform words in the course of modern PR texts designing. The author considers the manipulative nature of the word in terms of influence it on a pathematic part of personality human nature, his (personality) removal from a context of its own reality perception and imposition of a new context. Multiformity is analyzing as offence against affective tolerance and opinion molding evidence from texts of press releases, comments, written statements, and as blogs and news lines

Key words: m anipulative nature, multiformity, manipulation, human emotions, linguistic influence, inartistic text, communication vehicles, subconsciousness



Каталог: files -> materials
materials -> Тема 10. Учение о бытии (онтология)
materials -> Методические рекомендации и планы семинарских занятий часть 2 «Систематическая философия»
materials -> В педагогике различают несколько моделей обучения
materials -> «Русский язык и культура речи»
materials -> Лекциям по «теории менеджмента» (Из учебного пособия М. А. Аксеновой «Менеджмент») содержание тема Сущность и характерные черты современного менеджмента Тема Внешняя и внутренняя среда организации
materials -> Руководство по разработке политики подготовлено Управлением по делам женщин Канады
materials -> Учебно-методический комплекс по специальности 071201 «Библиотечно-информационная деятельность»
materials -> Рабочая программа дисциплины социальные коммуникации
materials -> Дипломных исследований "Светскость" и "религиозность"


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница