Сборник научных трудов Выпуск 12 Воронеж 2014 ббк 81. 0+81000. 04+81. 1+81. 03


Раздел 2. аспекты лингвистики текста



страница3/6
Дата21.05.2016
Размер1.31 Mb.
#23746
ТипСборник
1   2   3   4   5   6
Раздел 2. аспекты лингвистики текста

ББК 81.0+81000.04+81.1+81.3


ЭТЮД О СОНЕТЕ:
В ПОИСКАХ «ОНЕГИНСКОЙ СТРОФЫ»

И.П. Лапинская
Системные связи художественных форм в рамках национальной культуры выступили основанием для закрепления сонета как жанра в русской литературе, а на принципах взаимного притяжением и отталкивания элементов системы способствовали порождению «онегинской строфы» в качестве особого способа организации фрагмента поэтического текста

Ключевые слова: сонет, «онегинская строфа», поэтический размер, рифма, катрен, терцет, художественный текст


Художественный текст, с точки зрения лингвистики, представляет собой речевое произведение. Его облигаторным признаком выступает жанровая определенность. В силу отдельности художественный текст как целое обладает всеми свойствами единиц коммуникации – семантикой, смыслом, положительными или отрицательными коннотациями. Кроме того, текст реализует себя в системных отношениях с другими единицами такого уровня в рамках культуры и включает единицы всех уровней языка в качестве составляющих и обеспечивающих его смысловое и структурное единство.

Жанр, как и другие типы единиц речи, постоянно развивается, его семантика и выразительность реализуют потенциальные, скрытые возможности, что актуализируются системным взаимодействием с другими жанровыми формами в диахронии и синхронии культуры.

В ряду развивающихся жанров русской культуры оказался сонет, появившийся в национальной литературе в 1732 году. Складывание в ХVIII веке классицизма как уже апробированного в Европе способа отражения действительности в качестве одного из условий диктовало следование традиции в выборе художественной формы. Сонет, появившийся в ХIII веке в Италии и достигший расцвета в эпоху Возрождения во Франции и Англии, привлек внимание и русских поэтов.

Естественно, включение того или иного жанра в национальную культуру не может осуществляться автоматически, в языке и речи должные сложиться необходимые условия для его адаптации. Таким условием и параллельно происходящим процессом оказалась силлабо-тоническая система стихосложения, отразившая существенные изменения фонетической и просодической систем русского языка той эпохи.

Новая система стихосложения, в отличие от силлабической, реализовалась в двухсложных и трехсложных стихотворных размерах, основанных на правильных чередованиях ударных и безударных слогов в строке. Так ритмика становилась обязательным признаком поэзии. Она выполняла две функции: во-первых, обеспечивала единство текста, во-вторых, открывала принципиальные возможности для развития его дискретности.

Поэтому в ХVIII веке в развитие дискретности фонетических единиц, что задана стопой, появляется рифма, подчеркивающая дискретность поэтических строк, а затем и строфа, актуализирующая относительную самостоятельность фрагментов текста.

Поскольку стихотворный размер, рифма и строфика представляли «точки развития» поэтических форм, что убедительно доказано в книге М.Л. Гаспарова «Очерк истории русского стиха» (М.; 2002), включение сонета с его сложной формой в русскую литературу отвечало требованиям времени. Более того, именно «точки развития» разными проявлениями этой жанровой формы оказали серьезное воздействие на русскую литературу последующих веков.

В издании «Русская литература - век ХVIII. Лирика» (М., 1990) представлено 18 сонетов, что составляет около 3,5% всех (513) опубликованных произведений. Сонеты писали крупнейшие поэты классицизма: В.К. Тредиаковский, А.П. Сумароков, А.В. Нарышкин, Е.В. Хераскова, М.И. Попов, М.Н. Муравьев, С.А. Тучков, И.А. Крылов. По их произведениям и проследим становление жанра.

Жанровая идентификация поэтического текста задавалась уже его названием. Поэтому для корректировки читательских ожиданий эта часть текста была обязательной и максимально информативной. Приведем примеры названий, в чем отражается широкая палитра жанров литературы ХVIII века: «Сонет», «Элегия», «Строфы похвальные поселянскому житию» (Тредиаковкий); «Ода», «Переложение псалма», «Утреннее размышление о Божием величии» (Ломоносов); «Ответ на оду Василью Ивановичу Майкову», «Ода анакреонтическая», «Песня», «Гимн Венере», «Идиллия», «Элегия», «Рондо», «Дитирамб», «Жалоба» (Сумароков); список можно продолжать. Следует уточнить: в традициях времени оды могли называться и более развернуто: «Ода блаженныя памяти государыне императрице Анне Иоанновне на победу над турками и татарами и на взятие Хотина 1739 года» (Ломоносов).

Приведем варианты названий сонетов, по которым просматривается необходимость уточнить повод для создания произведения: «Сонет на отчаяние» (Сумароков); его жанровую форму: «Сонет и эпитафия» (Херасков); адресатную направленность: «Сонет к Музам» (Муравьев), «Сонет к Нине» (Крылов), а также тему произведения: «Сонет. Победители богатства» (Тучков). Только в одном случае название жанра не вынесено в заголовок: «Москве» (Сумароков) – видимо, потому, что в нарушение строгостей классицизма мэтр использовал в тексте не-сонетный способ рифмовки, а также не допустимые формой спондеи в 1, 3, 5 и 7 строках стихотворения.

Требования к цельности и дискретности сонета были достаточно жесткие. Это обязательные 14 строк и 4 строфы: в романском варианте, который осваивался русской литературой, два катрена с охватной рифмой получали завершение в двух терцетах с парной рифмой, где допускалась разная последовательность рифмующихся строк: авва авва ссд еед или авва авва сде сде. Только сонет Тучкова не следовал складывающейся форме рифмовки – ававсдсдеелккл − и не соблюдал членения на строфы.

При соблюдении строфического членения иные варианты рифмовки строк оставляли стих в жанре. Катрены с перекрестной, а не охватной рифмой использовали Тредиаковский (авав авав ссд еде), Нарышкин (авав авав ссд еде) и Муравьев (авав авав ссд еед). Попов обратился в катренах к смежной рифме, изменив звуковое наполнение рифмы во втором катрене (аавв ссдд еел жжл), Херасков также изменил звуковое наполнение рифмы и тип рифмовки во втором катрене в отличие от первого (авва асас дде лле).

В сонете «пробовались» и двухсложные, и трехсложные поэтические размеры, расцвечивающие складывающуюся силлабо-тоническую систему. На вариативность первых опытов с безусловностью влияло и то, что принятые образцы для «подражания» стопность определяли в соответствии с просодическими системами языков, на которых были созданы эти образцы, а они, т.е. воплощения звучащей речи романских языков, как известно, значительно отличались от просодической системы русского языка эпохи классицизма. Так из 18 сонетов ямбом написаны 15, хореем - 2, дактилем – 1.

Примеры показывают преобладание двухсложных размеров, причем ямб выступает в 7,5 раз чаще, чем хорей; трехсложные размеры практически не были востребованы поэтами. К амфибрахию и анапесту не обратились ни разу, а использование дактиля единично. Можно предположить, что двухсложная стопа в большей мере соответствовала протяженности фонетического слова языка ХVIII века, а в качестве ударного преобладал не-первый слог слова.

Следование образцам проявляло себя и в протяженности поэтической строки. Большинство сонетов построено на чередовании 13 / 12-тисложных строк. Только Тучков обращается к 10 / 11-тисложным стихам, и делает это в условиях дактиля. В сонете Крылова преобладают цезурированные сроки, но деление на полустрочия не становится системным. В целом можно говорить о том, что наметилась тенденция к сокращению поэтической строки и приспособлению ее к естественному ритму дыхания.

Строгие требования к форме сонета сочетаются с требованиями к его композиции, или драматургии. Следование строф должно отвечать логической триаде: тезис – антитезис – синтез; при этом последняя строка признается ключом сонета.

К 1810 году можно говорить о включенности сонета в поэтическую систему русской литературы, что проявляется в испытаниях жанра на прочность – дальнейших его модуляциях в соответствии с давно наметившимися «точками развития». Однако крупнейшие поэты начала ХIХ века остаются к сонету равнодушны: твердая форма представляется им (и классицистам, и романтикам) не в меру сковывающей. (1 : 165.)

Уже ХХ век осознал конструктивные возможности жанра – способность выступать не только самостоятельной формой, но и подчиняться целому в качестве составной единицы, фрагмента. Это проявилось в стихотворном произведении «Венок сонетов», к которому обращались В. Брюсов, Вяч. Иванов, М. Волошин, И.Сельвинский и другие поэты. «Венок сонетов» состоит из 210 стихов, т.е. 15 сонетов, объединенных по следующему принципу: каждая последняя строка предшествующего сонета выступает первой строкой последующего, а 15-й сонет – магистрал – состоит из первых строк всех сонетов, при этом поэт строго соблюдает требования к размеру, рифме и композиции произведений этого жанра.

Семантичность строфы осознавалась поэтами и теоретиками стиха ХVIII века. Терцеты (схема рифмовки: ааа или ввв) и создаваемые на основе трехсложной строфы терцины (схема рифмовки аба-бвб-вгв и т.д.) единичны в русской литературе, поскольку семантичность строфы закрепляла ассоциации с «Божественной комедией» Данте. Четырехстрочные строфы, катрены, оказались универсальной формой для русской поэзии, но желание включить в семантический потенциал стихотворения уникальность строфы стимулировало поиски более объемных объединений строк.

Секстины соотносились с античными буколиками и использовались для создания стихотворений о природе. Октавы (схема рифмовки абабабвв) закрепились за поэтическим «новеллистическим» рассказом, однако частым обращение к ним не стало – видимо, определенным препятствием на фоне сокращения протяженности стиха выступала 11-тисложная строка. Десятистрочные строфы, допускавшие 8 слогов в строке и 5 звуковых соответствий в конце строк, закрепились за жанром оды (схема рифм: абабссдеед). По словам Гаспарова, Тредиаковский считал десять стихов предельной длиной строфы в русской поэзии (1 : 102). Однако поиск уникальной и содержательной строфической протяженности продолжался.

Системные отношения совпадающих по количеству строк сонета и «онегинской строфы» в поэтическом арсенале русской литературы отмечал, в частности, М.Л. Гаспаров. Однако определенные ограничения на выводы исследователя накладывали, во-первых, обязательное строфическое членение сонета и неразложимость «онегинской строфы», во-вторых, отнесенность сонета к самостоятельным произведениям и квалификация «онегинской строфы» как типа фрагмента текста, в-третьих, различия в композиции этих поэтических форм.

Не может не обратить на себя внимания взаимное притяжение и отталкивание этих поэтических форм. «Онегинская строфа» продолжает процесс сокращения протяженности поэтической строки: минимальные 10 слогов (у Тучкова) уступают место чередующимся 9 и 8 у Пушкина, что еще в большей мере соответствует возможностям естественного дыхания. В «онегинской строфе» − 9/8/9/8/9/9/8/8/9/8/8/9/8/8 − преобладают восьмисложные строки, поскольку она включает 6 девятисложных и 8 восьмисложных строк.

В сравнении с сонетом значительно усложнен тип рифмовки в пределах строфы, что обеспечивает не 5, как в сонете, а 7 звуковых соответствий в пределах целого. Кроме того, в окончаниях строк сочетаются перекрестная, смежная, опоясывающая рифмы − ававггоодттдсс, при этом в звуковом отношении рифмующиеся строки не повторяются, что выступает обязательным условием связи катренов в сонете (ср. рифмовку сонета: авва авва ссд еед или авва авва сде сде).

Уникальный тип рифмовки, разработанный Пушкиным, позволяет говорить исследователям о членимости строфы не только на строки, но и на субстрофы: это три четверостишия с перекрестной, потом парной, потом с охватной рифмовкой, и заключительное двустишие, что обеспечивает «легко уследимый и в то же время достаточно богатый ритм: умеренная сложность – простота – усиленная сложность – предельная простота» (1 : 160).

В «онегинской строфе» на основе субстрофического членения складывается определенная композиция, но она принципиально иная, нежели в сонете: тема – развитие темы – кульминация – и афористическая концовка; первый и последний член этой последовательности более устойчивы, средние – более вариативны
(1 : 160).

«Онегинская строфа», с одной стороны, была признана «царицей русских строф», а с другой – повторила судьбу своих предшественниц. Уникальность строфы подсказывала слишком узкий круг смысловых ассоциаций и соотносилась с одним произведением – романом в стихах «Евгений Онегин» А.С.Пушкина. Правда, предпринимались попытки с ее участием создать другие поэтические тексты. Однако произведения, ею написанные, единичны: это «Езерский» Пушкина и «Тамбовская казначейша» Лермонтова.

Конструктивные возможности строфы оказались поистине «царскими» - с ее участием Пушкин создал произведение, состоящее из 428 строф, что несопоставимо по объему с «венком сонетов». Более того, в пределах целого текста романа в стихах «Евгения Онегина» поэтические строфы, как этого требовало обращение к форме романа, объединены в главы.

Так, в «Евгении Онегине» 8 глав, которые состоят из разного количества строф: первая глава - 60, вторая глава – 60, третья глава – 61, четвертая глава – 51, пятая глава – 45, шестая глава – 46, седьмая глава – 55, восьмая глава – 50.

Особенность строфического членения обнаруживает себя и в том, что 5 глав из 8 включают пропущенные строфы, обозначенные номерами; таких строф 23. Они распределены следующим образом: первая глава – 6, четвертая глава – 8, пятая глава – 3, шестая глава – 3, седьмая глава – 3. Поэтому если в целом произведении в соответствии с нумерацией 428 строф, то представлено текстом – 405.

Продолжая сопоставление конструктивных возможностей сонета и «онегинской строфы», следует подчеркнуть: если «венок сонетов» включает 15 произведений в качестве фрагментов, то роман в стихах Пушкина как строфическое объединение превосходит сонетное единство в 27 раз. Естественно, основой для развития текстовых потенций этого типа фрагмента выступили семантика и композиция четырнадцатистрочной строфы.

Обратимся к названию. Если в «венке сонетов» обозначение художественной формы становится индивидуализирующим названием, что во многом соответствует традиции названий поэтических произведений, сложившейся в ХVIII веке, то Пушкин предложил и имя собственное «Евгений Онегин», что отвечало принципам именования прозаических текстов, и указал в подзаголовке жанровую форму своего сочинения.

Роман в стихах, как мы упоминали, включает еще один уровень членения – на главы. Главы в соблюдение соотношений части и целого индивидуализирующих названий не имеют; их различают порядковые номера.

Однако смысловое прочтение – и текста в целом, и каждой главы − задается эпиграфом или системой эпиграфов.

Первую главу предваряет цитата из Вяземского, вторую – из Горация (латынь) и из иного пушкинского текста, третью - из Мальфилатра (франц.); перед четвертой цитируется – Неккер (франц.), перед пятой – Жуковский, перед шестой – Петрарка (итал.). Седьмую главу открывают три эпиграфа – из Дмитриева, Баратынского и Грибоедова, восьмую – из Байрона (англ.). К восприятию романа как целого подготавливает выдержка из частного письма, написанная по-французски.

Воспроизведенные на языках оригиналов разных времен и культур – латынь, французский, английский, итальянский и русский, эпиграфы вписывают новый жанр в синхронию и диахронию европейской культуры, откуда и пришел в русскую литературу сонет. Так еще раз обнаруживается системное взаимодействие художественных форм и подтверждается не «чисто внешнее» (1 :161), а генетическое родство сонета и «онегинской строфы».
ЛИТЕРАТУРА
1. Гаспаров М.Л. Очерк истории русского стиха / М.Л. Гаспаров. − М., 2002. 352 с.

2. Пушкин А.С. Собрание сочинений в 10-ти томах. / А.С. Пушкин. Т.4. − М. 1975. 520 с.

3. Русская литература – век ХVIII. Лирика. − М., 1990. 735 с.

4. Словарь литературоведческих терминов. − М., 1974. 509 с.


Воронежский государственный
технический университет

Essay about a sonnet:


in search of “Onegin stanza”
I.P. Lapinskaya
System connections between literary forms within one national culture underlie the fact that a sonnet has become one of the genres in Russian literature. Mutual attraction and repulsion principal of system elements has helped “Onegin stanza” to evolve as a particular way of poetic text organization

Key words: sonnet, “Onegin stanza”, poetic meter, rhyme, quatrain, tercet, literary text


ББК 74.261.7
Формальные и функциональные признаки литературных гороскопов

(на примере русского и немецкого языков)
Е.Р. Савицкайте
В статье рассматривается такой подвид псевдоастрологических гороскопов как литературные гороскопы, особенности их функционирования в русской и немецкой лингвокультурах

Ключевые слова: гороскоп, астрологический гороскоп, псевдоастрологический гороскоп, литературный гороскоп, персонаж (герой, действующее лицо), сказки/ литературы


Пока существует вселенная и вращается колесо судьбы, человек будет стремиться узнать свою дорогу. Не одно тысячелетие существуют прогностические тексты, в том числе одна из разновидностей – гороскопы. Прогностический текст (горо­скоп) – это сообщение, передаваемое различными языковыми средствами и осуществляе­мое чаще всего в письменной форме. Он характеризуется со­держательной и структурной завершенностью, что проявляется, как пра­вило, имплицитно. Дан­ный вид текста имеет явную или скрытую автор­скую установку (Савицкайте, 2006). Гороскопы – это существенная об­ласть общечеловеческой культуры. Они подразделяются на две группы:

  1. “настоящие” астрологические гороскопы, составляемые профессиональ­ными астрологами и основанные на индивидуальных особенностях адре­сата (натальные карты) (Саплин, 1994). Они ори­ентирует, рекомендуют, предупреждают и обращают внимание определенных групп на ма­лозаметные стороны происхо­дящего людей, фактически помогая разбираться в распределении вероятных вариантов возможного с целью ориентации в жизни. Феномен самоосуществле­ния (исполнения) астропрогноза лишь на основании того, что он вос­принят как руководство к действию и потому являются приказом, хо­рошо известен психологам (Савицкайте, 2006)

  2. псевдоастрологические (“бульварные”, “газетные” или “журнальные”) горо­скопы, авторами которых являются профессиональные журнали­сты, малоизвестные астрологи или анонимы (Савицкайте, 2006). По­добные предсказания не учитывают данных конкретного человека и являются сво­его рода печатным прогностическим ширпотребом. Од­нако такая “продук­ция” востребована на медийном рынке (Савицкайте, 2011).

Необходимо отметить, что в мире немало людей, воспринимающих горо­скопы как развлекательные тексты, как занятное “чтиво“. Естественно, что здесь речь идет большей частью о второй группе гороскопов. Именно поэтому в начале 80-х годов в немецкой лингвокультуре, а позднее в 90-х го­дах XX в русской появляется ещё одна группа внутри псевдо­астрологических гороскопов – это так называемые литературные (художественные) гороскопы.

Подобный подтип гороскопов имеет собственные закономерности по­строения и структурирования текстов. Данный феномен интересен тем, что на­ряду с признаками, присущими бульварному гороскопу (деление макротекста на микротексты (по знакам Зодиака, по гендерным признакам (для него / для неё), и т.д.), он об­наруживает в себе элементы, присущие литературным произведениям (прозаическая и стихотворная формы изложения, определенная композиция, иногда наличие сюжета).

Отметим, что литературный (художественный) гороскоп является особым видом прогностического текста (гороскопа), т.к. в классическом варианте – это текст, «основная прагматическая установка которого темпорально относится прежде всего к будущему и включает в себя прогноз как тематическое ядро» (Князева, 2009). В данном случае речь не идет даже об имплицитном прогнозе. Если оттолкнуться от коммуникативно-функциональной классификации текстов, предложенной Э. Верлихом, то он представляет описание пространственных изменений (Werlich, 1979), т.е. дескриптивный текст. Нам ближе понятие «формы тематического развертывания» (Brinker, 1988), введенное К. Бринкером, которое достаточно близко к основаниям Э. Верлиха. Но в любом случае литературный (художественный) гороскоп – это дескриптивный текст, иногда содержащий элементы экспликации (разъяснения) или анализа, но ни как не прогноза, даже в имплицитной форме.

Литературный гороскоп – это особая замкнутая культурно-символическая система, созданная на основе мифологического мышления, обладающая своей неповторимой логикой, где на первый план в описании выходит эмоциональная составляющая, где не разделяется реальное и идеальное, в то же время существуют прочные причинно-следственные связи, которые не всегда заметны при первом ознакомлении.

Данный вид гороскопов носит наименование на астрологических сайтах − сказочный гороскоп, литературный гороскоп (гороскоп литературных персонажей), «Кто вы из сказки «Алиса в стране чудес»?», «Какой вы персонаж мультфильма?», гороскоп Симпсонов, «Страна чудес», гороскоп нечисти («А вы какая нечисть по знаку зодиака?» – подразумеваются персонажи фольклора, которые также являются героями сказок), и т.д. Он одинаково широко распространен как в российском, так и в немецком сегменте интернета, размещающего подобного рода прогностические тексты.

Интересен немецкий прозаический вариант дескриптивного гороскопа, представляющего тесно переплетенную характеристику знака Зодиака со сказочными мотивами. Он отсылает нас к знаменитым сказкам братьев Гримм («Der Hase und der Igel» («Заяц и ёж»), «König Drosselbart» («Король Дроздобород»), Die Bremer Stadtmusikanten («Бременские музыканты»), «Rumpelstilzchen» («Румпельштильцхен» (злой карлик)), Frau Holle («Госпожа Метелица») и т.д.). Их объединяет тяготение к национальным сказочным персонажам.



Jungfrau (24. August bis 23. September)

Frau Holle

Nun ist das Kind in den Brunnen gefallen und der gewissenhafte Diensteifer kommt so richtig zur Geltung. Das emsige Jungfräulein übersieht keine Arbeit, rettet Brot, verhindert faules Fallobst oder schüttelt die Betten, dass die Flocken für den Wintersport nur so wirbeln und beim Happy End wird ihr Fleiß vergoldet, aber das ist leider nur im Märchen so.

Как видно прежде всего, за основу берется ассоциация знака Зодиака с определенным сказочным персонажем. Причем сохраняются гендерные соответствия (Дева – Госпожа Метелица, Лев – Король Дроздобород, Козерог – Кроль-лягушонок или железный Генрих и т.п.), количественные (Близнецы – пара («Заяц и ёж» – 2 персонажа), а также отождествление характеров сказочных персонажей с характеристиками астрологических знаков (упрямство Козерога – «Кроль-лягушонок или железный Генрих», склонность Скорпиона к совершению неблаговидных поступков или даже к подлости – «Румпельштильцхен»).



Steinbock (22. Dezember bis 20. Januar)

Froschkönig oder der eiserne Heinrich

Froschkönigs treuer Begleiter hat ganz schön lange ausharren müssen, bis er endlich die stählernen Fesseln um seines Gebieters Herzen abspringen hört. Gut, dass der König sein verwöhntes Gör von Tochter ständig hart an die Kandare genommen und nicht aus der Verantwortung ihrer leichtfertigen Versprechen gelassen hat!

Позднее география персонажей сказок расширяется, и здесь уже присутствуют некоторые герои сказок Г.Х. Андерсена, персонажи современных мультфильмов (Шрек, герои серии мультфильмов «Ледниковый период») и т.д. Однако литературные гороскопы с такими персонажами все ещё редкость.



Waage (24. September bis 23. Oktober)

Des Kaisers neue Kleider

Modenschau der Eitelkeiten, ein Lackaffe auf dem Laufsteg und Schleimereien, dass auch noch das letzte bisschen Ehrlichkeit auf der Schleimspur ausrutscht, das sind die idealen Zutaten für einen Friede-Freude-Heuchelkuchen. Als Sahnehäubchen gibt es dann noch den Anblick eines schöngefärbten Nackedeis aus Kinderaugen, wie hübsch!

Российские гороскопы подобной направленности (Сказочный гороскоп), прежде всего, отсылают нас к таким персонажам русского фольклора, как жар-птица, Гамаюн (птицедева), царевна Несмеяна, Василиса Премудрая, Кощей Бессмертный, Садко, Серый волк, Алеша Попович, Водяной, Змей Горыныч, царь-батюшка (персонаж многочисленных сказок) и т.д.). И здесь, как и в немецких аналогах, мы наблюдаем соотнесение наименования Зодиакальных знаков и образов героев сказок и былин. В гороскопах сохраняется как внутреннее, так и внешнее сходство с описываемым знаком (Водяной – Рыбы, Гамаюн (птицедева) – Дева, Василиса Премудрая – Весы (стремление к бесконфликтным ситуациям, находчивость, мудрость), Кощей Бессмертный – Скорпион (согласно легенде – возможность Скорпиона жить вечно, если бы не жалил сам себя (Королев, 2005)), Садко – Стрелец). Представленное развернутое астрологическое описание каждого из знаков преподнесено в шутливой форме, но достаточно точно, а используется для этого сказочный фон или содержание сказки (сказок), откуда позаимствованы данные действующие лица. Дополняют сложившейся образы забавные картинки Водяного, Бабы Яги, Ивана-царевича, царя-батюшки и т.д., что добавляет дополнительную ироничность и настраивает адресата на юмористическую волну.



Каталог: files -> materials
materials -> Тема 10. Учение о бытии (онтология)
materials -> Методические рекомендации и планы семинарских занятий часть 2 «Систематическая философия»
materials -> В педагогике различают несколько моделей обучения
materials -> «Русский язык и культура речи»
materials -> Лекциям по «теории менеджмента» (Из учебного пособия М. А. Аксеновой «Менеджмент») содержание тема Сущность и характерные черты современного менеджмента Тема Внешняя и внутренняя среда организации
materials -> Руководство по разработке политики подготовлено Управлением по делам женщин Канады
materials -> Учебно-методический комплекс по специальности 071201 «Библиотечно-информационная деятельность»
materials -> Рабочая программа дисциплины социальные коммуникации
materials -> Дипломных исследований "Светскость" и "религиозность"


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница