Смысл жизни и акме: 10 лет поиска материалы VIII x симпозиумов Под ред. А. А. Бодалева, Г. А. Вайзер, Н. А. Карповой, В. Э. Чуковского Часть 1 Москва Смысл 2004



страница12/24
Дата12.05.2016
Размер5.69 Mb.
ТипСборник
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   24
«психологическая невесомость», и полагаем, что она по времени предше-ствует ощущению состояния внутренней пустоты и экзистенциально-го вакуума. Нам представляется, что апелляция к понятию «смысловая невесомость» выглядит не более необычной, чем употребление для объяснения понятия «экзистенциальный вакуум», тем более что осно-вания для этого мы находим не только в образности языка художест-венной литературы, но и в философских и психологических работах.

Идея, согласно которой человек есть и макрокосм, и микрокосм ми-роздания, известна в философии с древних времен. Но если это так, то и описание внутреннего мира человека в ряде случаев не только допусти-мо, но и должно вести к заимствованию понятий, которые используются в науках далеко не сопредельных с психологией. Однако такое заимство-вание не должно идти по пути простого копирования смыслового содер-жания, а должно быть поставлено в соответствие с описываемой психо-логической реальностью. На наш взгляд, особенно удачно и иллюстративно ярко это выразил А.Г. Асмолов в своей методологической по стилю и содержанию работе «Психология личности»: «Личность, как бы она ни была мала по своим физическим размерам, вмещает в себя Вселенную; человек как элемент системы может вмещать в себя саму систему. Этот парадокс системного мышления пока остается неразрешимым... можно предположить, что в процессе развития личности происходит как бы свер-тывание пространства общественных отношений в пространстве личности, своеобразная упаковка с изменением размерности большого мира в малом мире. Подобное предположение не только открывает возможность для разрешения парадокса системного мышления, но и позволяет по-иному взглянуть на ряд эффектов, возникающих при приобщении личности к общественно-историческому опыту человечества (1990, с. 65-66).

Думается, что наличие Вселенной внутри человека должно выра-жаться не только в ее запечатленности в упакованном виде на когни-тивном уровне психической организации субъекта, но и в наличии тех

150

феноменов и состояний, которые могут быть отражены на его эмоци-ональном уровне.



По нашему мнению, общую ситуацию ценностного кризиса можно схематично описать следующим образом. У человека есть определенный ценностный каркас в виде иерархии ценностей, на который он опирает-ся в процессе своей жизнедеятельности. В силу внешнего или внутреннего события, результатом которого, по Ф.Е. Василюку (1984), является не-возможность реализации внутренней необходимости жизни, сложившая-ся ценностная иерархия нарушается. В силу этого ценности теряют свой вес. Следствием этих событий является потеря человеком внутренней точ-ки опоры, вернее, точек опор, поскольку если ценностный каркас изоб-разить в виде лестницы (стремянки), то передвижение по ней возможно с использованием и рук и ног, то есть на каждую ступеньку опирается какая-то конкретная психологическая составляющая. Возникает состоя-ние ценностной невесомости. До тех пор, пока снова не возникнет сила тяжести, то есть в нашем случае не будет сформирована новая иерархия ценностей, преодоление кризисного состояния либо невозможно, либо мы получаем поведение достаточно специфичное по своему содержанию. Таким образом, адаптивное поведение человека можно интерпретиро-вать как функцию баланса между двумя точками опоры - внешней и внутренней. При этом под внешней точкой опоры понимается нормаль-ная пространственная ориентация человека как вида Homo sapiens (на-хождение человека большую часть времени его жизни в вертикальном положении относительно точки опоры в силу действия силы тяжести Зем-ли). Под внутренней точкой опоры понимается наличие устойчивых свя-зей и отношений между мотивационными, целевыми, смысловыми и ценностными единицами психологической реальности человека.

Состояние внутренней невесомости и действия человека в его условиях можно описывать так, как это делается в космической психологии. Для того чтобы лучше понять, о чем идет речь, обратимся к исследованиям состояния стресса, которое возникает у испытуемых, когда они впервые попадают в условия невесомости (кратковременный гравитационный стресс). Исследования эмоционально-поведен-ческого субсиндрома стресса, проведенные Л.А. Китаевым-Смыком (1983), позволили выделить четыре группы испытуемых.

Первая группа испытуемых с исчезновением действия силы тяжести демонстрировала, особенно в самые первые секунды, возрастание эмоционально-двигательной активности. При этом по результатам са-моотчетов обнаружилось, что такое состояние сопровождалось чувством испуга и представлением о падении. В дальнейшем указанные пережи-вания переходили в фазу ярко выраженных эмоциональных экстати-ческих переживаний (радость и эйфория). Впоследствии эта группа испытуемых была обозначена как «активно реагирующая» (АР).

151


Вторая группа испытуемых характеризовалась снижением двигатель-ной активности. Люди как бы замирали при ощущении (как они сооб-щили потом) общей скованности, то есть имело место пассивное эмо-ционально-двигательное реагирование (ПР). Характерным для этой груп-пы было ощущение тяги «вверх». На основе этого ощущения имели место в основном два представления: представление о полете самолета в перевернутом положении - «иллюзия переворачивания» (чаще у испытуемых, обладающих профессиональными знаниями о структуре авиационного полета) и представление о подъеме вверх вместе с са-молетом (преимущественно у представителей нелетных профессий). При этом указанные иллюзии имели слабо выраженную отрицательную эмоциональную окраску, для описания которой с трудом находились слова: «как-то неприятно», «ощущение какой-то неловкости» и т.д.

В третью группу были отнесены лица, у которых двигательная ак-тивность и представления о стабильности пространственной среды в невесомости не изменялись, особенно если эти люди были прикреп-лены к спинке кресла и выполняли свои профессиональные функции. Иногда они замечали исчезновение действия силы тяжести только по плавающим в воздухе предметам, по необычной легкости тела и т.п. Эмоциональное реагирование и поведение этих людей были адекват-ными необычной обстановке, возникающей в самолете при невесомо-сти. Эта группа испытуемых была отнесена к разряду промежуточной по сравнению с группами, отличавшимися повышением (первая группа) или снижением (вторая группа) двигательной активности.

В четвертую группу были отнесены испытуемые, у которых с на-ступлением невесомости возникало характерное для лиц, причислен-ных к первой группе, двигательное возбуждение и представление о падении, сопровождающееся чувством страха. Однако через непродол-жительный промежуток времени после исчезновения действия силы тяжести эти явления исчезали, сменяясь двигательной заторможенно-стью, ощущением тяги «вверх» и прочими ощущениями, характерны-ми для представителей второй группы. Другими словами, у людей, со-ставивших четвертую группу, признаки АР сменялись ПР.

Для объяснения указанных типов реагирования и тех ощущений, ко-торые испытывает человек в ситуации невесомости, Л.А. Китаев-Смык (1977, 1979) привлекает понятие «информационное воздействие». Согласно его точке зрения, следует рассматривать два типа психологического, «ин-формационного» воздействия невесомости. Первый связан с исчезнове-нием действия силы тяжести. Второй тип представлен воздействиями, возникающими при каждом движении субъекта в качественно новой (без действия силы тяжести) пространственной среде. Экстремальность «ин-формационного» воздействия первого типа при невесомости может возни-кать в основном вследствие: 1) сформированности в ходе биологической эво-люции значения невесомости как сигнала о падении «вниз», то есть об угрозе удара о землю; 2) беспрецедентного гравиторецепторного «противообраза»,

152

актуализирующегося как представление о тяге «вверх» при исчезновении дей-ствия силы тяжести; 3) «конфликта» (несоответствия) между афферент-ными сигналами, создающими представление о падении «вниз», и афферента-цией, связанной с указанным «противообразом», создающим представление о тяге «вверх»; 4) «конфликта» при невесомости, создаваемой в закрытой ка-бине, между, с одной стороны, гравиторецепторной информацией о движении (о падении «вниз» или о тяге «вверх>) и, с другой стороны, зрительной и слухо-вой информацией о стабильности окружающего пространства и т.п. Экст-ремальность «информационного» действия второго типа при невесомости возникает преимущественно вследствие, во-первых, многократной монотон-ной стимуляции центральной нервной системы. Причем стимулами здесь ста-новятся сложные комплексы «конфликтов» между прогнозируемой (в соот-ветствии с условиями, когда действует сила веса) и реально возникающей в невесомости обратной афферентацией зрительной, слуховой и гравиторе-цепторной модальности. Во-вторых, экстремальной становится накаплива-ющаяся с каждым указанным выше «стимулом» информация о неэффектив-ности комплексов адаптационного реагирования, вызванных этими стимула-ми. Отметим, что «конфликты», указанные выше, как элемент стрессогенной ситуации не осознаются и не воспринимаются как те или иные представле-ния об изменениях пространства (Китаев-Смык, 1983, с. 54-55).

Мы считаем, что не будет слишком большой натяжкой, если по-ставить в соответствие с указанными выше пунктами цитированной работы и некоторые паттерны психических состояний, которые ощу-щаются человеком, оказавшимся в ситуации кризиса.



Таблица 1 Соответствие паттернов реагирования в ситуациях внешней и внутренней невесомости (при исчезновении силы тяжести)

Ситуация невесомости во внешней среде

Ситуация невесомости во внутренней среде

Сформированность в ходе биологической эволюции значения не-весомости как сигнала о падении «вниз», то есть об угрозе удара о землю.

Сформированность в ходе социа-лизации относительно устойчивой системы норм и ценностей, разру-шение которой ведет к представле-нию о ненормальности человеческого существования.

Гравиторецепторный «противо-образ», актуализирующийся как представление о тяге «вверх» при исчезновении действия силы тяже-сти.

Представление о том, что смена ценностей с возрастом является неотъемлемой частью нормального человеческого существования2.

2 По К.Г. Юнгу (1999), сны, в которых присутствует элемент спускания вниз, свидетельствуют о том, что достижение чего-то возможно лишь через испытание, связанное с переосмыслением ставшей привычной ситуации.

153


Продолжение таблицы 1

Ситуация невесомости во внешней среде

Ситуация невесомости во внутренней среде

Конфликт между сигналами, создающими представление о падении «вниз», и ощущением тяги «вверх».

Конфликт между меняющейся системой ценностей и попыткой «цепляния» за старые идеалы3.

Конфликт при невесомости, создаваемой в закрытой кабине, между информацией о движении (падение вниз или тяга вверх) и зрительной информацией о ста-бильности окружающей среды.

Несоответствие между внут-ренним ценностным преображени-ем и неизменностью окружающего порядка вещей или же его отстава-нием от изменений внутренней психической реальности человека

Комплексы «конфликтов» ме-жду прогнозируемой (в соответ-ствии с условиями, когда дейст-вует сила веса) и реально возни-кающей в невесомости обратной информацией, поступающей от зрительной, слуховой и гравито-рецепторной модальности.

Несоответствие прогнозируемой информации о том, как окру-жающие должны отнестись к та-кому необычному состоянию че-ловека, и реальным отношением людей к данному событию. Или: феномен, который можно выра-зить словами: «Ожидал, что это неизбежно и вызовет определен-ные эмоции, однако не думал, что это так больно!»

Накапливающаяся с каждым указанным выше «стимулом» ин-формация о неэффективности комплексов адаптационного реа-гирования, вызванных этими сти-мулами.

Неоднократные безуспешные попытки выстраивания стратегий преодоления ценностного кризиса.

3 Я прощаюсь с прежним миром, где уютно и тепло.

Я прощаюсь с прежней жизнью, где не то чтобы легко,

Только тянет почему-то все оставить так, как есть,

Верить в то, что есть на свете совесть, честность, правда, честь.

Есть любовь, есть смысл в жизни, есть наивность, доброта,

Дружба есть, есть бескорыстность, святость есть и чистота,

Есть невинность, справедливость, понимание людей:

Нетелесные законы в мире нравственных идей.

Благодарность и прощенье за обиду, а не месть,

И отсутствие двусмыслья в фразе:

«Честь имею честь» (Калинин, 2002, с. 40).

154


Нетрудно заметить, что описания четырех типов реакций людей, попавших в ситуацию кратковременного гравитационного стресса, сильно напоминают наблюдаемые формы поведения людей, находя-щихся в ситуации ценностного кризиса.

Первая группа людей начинает активный поиск ценностной опоры. При этом сначала можно наблюдать либо полное отрицание «старых» ценностей с переходом к системе новых ценностей, зачастую прямо противоположной реализуемой ранее, либо заимствование каких-то иных, возможно даже экзотических ценностей, на которые раньше субъект не обращал внимания. Однако впоследствии, как правило, указанная группа людей либо стремится занять конструктивную пози-цию, тщательно взвесив реалии настоящего момента (он опирается только на действенные ценности), либо полностью преобразует цен-ностный строй, выйдя на новый уровень личностного роста.

Вторая группа людей реагирует пассивно, впадая в состояние своеобразной стагнации, не предпринимая каких-либо активных конст-руктивных действий в плане перестройки своей внутренней системы ценностей. Единственное проявление активности состоит для этих людей в том, чтобы не замечать противоречивых ценностных оснований, откладывая на потом решение насущных смысловых и ценностных проблем. На наш взгляд, именно эта группа людей реагирует различ-ными ипохондрическими и депрессивными состояниями, зачастую пы-таясь переложить ответственность за свое поведение на кого угодно, не беря ее на себя.

Третья группа людей, попавших в ситуацию внутренней невесомо-сти, занимает промежуточную позицию между первой и второй груп-пами. Здесь имеют место выжидание и надежда на то, что все наладит-ся само собой. Однако такую позицию мы не рискнули бы назвать пассивной. Здесь, как нам кажется, доминирует своеобразное философское отношение к сложившейся внутренней ситуации по типу: «Все течет, все изменяется, а значит нормально, что в одну реку нельзя войти дважды». Применимо тут и сравнение с реакцией импунитивного ха-рактера, развивающейся по конструктивному типу реагирования: «Все пройдет и разрешится само собой, стоит только дождаться подходя-щей ситуации».

Наконец, четвертая группа людей демонстрирует непоследователь-ность в стиле решения ценностных проблем, демонстрируя то сверх-активность, то сверхпассивность, выматывая таким стилем поведения в ответ на ситуацию внутренней невесомости и себя, и окружающих.

В заключение заметим, что предлагаемая интерпретации ценност-ного кризиса сквозь призму феномена внутренней невесомости нуж-дается в определенном эмпирическом подтверждении. В этом направлении сейчас ведется работа, и уже получен ряд доказательств в пользу

155

нашей точки зрения. Данный подход уже имеет своих сторонников, поскольку он не столько противоречит здравому смыслу, сколько является его наглядной иллюстрацией.



Литература

Асмолов А.Г. Психология личности: принципы общепсихологического ана-лиза. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1990.

Василюк Б.Ф. Психология переживаний. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984.

Калинин КВ. Личностно-деятельностная плоскость анализа управленческой деятельности // Деркач А.А., Калинин КВ., Синягин Ю.В. Стратегии подбора и формирования управленческой команды. М.: РАГС, 1999. С. 22-42.

Калинин КВ. Психологический кризис с точки зрения личностного смысла //Антикризисное поведение: сущность, проблемы, тенденции / Под общ. ред. Н.В. Калининой, М.И. Лукьяновой. Ульяновск: ИПК ПРО, 2000. С. 11-24.

Калинин КВ. На изломе души: Сборник стихов. Ульяновск: УлГУ, 2002.

Калинин КВ. Психология внутреннего конфликта человека. Ульяновск: ИПК ПРО, 2003.

Kumaee-Смык Л.А. Вероятностное прогнозирование и индивидуальные осо-бенности реагирования человека в экстремальных условиях // Вероятностное прогнозирование в деятельности человека. М.: Наука, 1977. С. 179-225.

Китаев-Смык Л.А. К вопросу об адаптации в невесомости // Психологические проблемы космических полетов. М.: Наука, 1979. С. 135-152.

Китаев-Смык Л.А. Психология стресса. М.: Наука, 1983.

Лоренц К. Агрессия (так называемое зло). М.: Прогресс; Универс, 1994.

Магомед-Эминов М.Ш. Трансформация личности. М.: Психоаналитическая ассоциация, 1998.

Франка В. Человек в поисках смысла: Сборник / Под общ. ред. Л .Я. Гозмана, Д.А. Леонтьева. М.: Прогресс, 1990.

Франкл В. Основы логотерапии. Психотерапия и религия. СПб.: Речь, 2000.

Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступление. М.: Республика, 1993.

Юнг КГ. Приближаясь к бессознательному // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности / Сост. Л.И. Василенко, В.Е. Ермолаева. М.: Про-гресс, 1990. С. 351-436.

Ялом КД. Экзистенциальная психотерапия. М.: Независимая фирма «Класс», 1999.

Кожухарь Т.С. (Ростов-на-Аону) Акмеологический и аксиологический подходы к проблеме толерантности в межличностном общении

Акмеология изучает прежде всего те условия и факторы, которые обеспечивают высший уровень достижений человека в какой-либо об-ласти профессиональной деятельности как личности и как зрелого субъекта этой деятельности (Б.Г. Ананьев, А.А. Бодалев, А.А. Деркач,

156

И.А. Рыбников и др.). Поэтому в рамках акмеологии толерантность в межличностном общении понимается нами как неотъемлемая харак-теристика (показатель) профессионализма и зрелости личности, сферой деятельности которой является взаимодействие в рамках системы «человек - человек».



Традиционно толерантность как этическую ценность связывают с су-ществованием различий в человеческих сообществах, с проблемой уваже-ния, принятия и понимания богатого многообразия их «инакости». В ка-честве важнейшего внутреннего фактора, обеспечивающего проявление толерантности/интолерантности в контактах между людьми, выступает ценностно-смысловая сфера личности, ее структурные и содержательные компоненты. Следовательно, аксиологический подход к проблеме фор-мирования толерантности как общественной ценности и индивидуаль-ной ценностной ориентации является вполне оправданным.

Какие же факторы могут способствовать формированию в обще-стве «культуры толерантности» в противоположность привычной кон-фронтации в межличностном общении? Прежде чем представить свой вариант ответа на данный вопрос, остановимся на трактовке толерант-ности в общественных дисциплинах, и, в частности, в психологии.

В современной научной литературе существуют разнообразные под-ходы к исследованию проблемы толерантности. Общефилософские аспекты толерантности представлены в работах Ю. Бромлея, P.P. Валитовой, В.А. Лекторского, И.Б. Гасанова, М.П. Капустина, М. Мчедлова, Л.В. Сквор-цова и во многих других публикациях. Психолого-педагогическому ракурсу этой темы посвящены работы К.Ф. Грауманова, Д.В. Зиновьева, П.Ф. Ко-могорова, К. Уэйна и других исследователей. В.А. Тишков подчеркивает необходимость создания нового направления - «педагогики толерантно-сти». Особое внимание в философии, социологии и социальной психоло-гии уделялось и уделяется социокультурным (Шалин В.В. и др.) и этни-ческим аспектам толерантности.

В психологических исследованиях толерантность, в частности, рассмат-ривалась как неподверженность внешним воздействиям, неблагоприят-ным факторам, то есть как устойчивость (Ф.Д. Горбов, В.И. Лебедев, Е.А. Милерян, В.В. Суворова, А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский и др.). Изу-чались устойчивость к манипуляции и противостояние влиянию (Е.В. Си-доренко, А.Ю. Панасюк, И.Б. Шебураков и др.), психологическая устой-чивость в деструктивных и подавляющих ситуациях (Г.Ю. Платонов и др.), фрустрационная толерантность (Г.Ф. Заремба, Б.А. Вяткин, К.В. Судаков и др.), стресс-толерантность (А.А. Баранов и др.). В контексте социальной психологии толерантность может пониматься как терпимость к каким-либо отличиям (этническим, национальным, религиозным, расовым и др.) (Д. Бродский, А. Гербер, Е.Г. Луковицкая, Н.В. Мольденгауэр, В.Ф. Петренко и др.). Вместе с тем, по мнению А.Г. Асмолова (2000), наиболее

157

емким является понимание толерантности как устойчивости к конфлик-там, в отличие от суженной и вызывающей недоразумения интерпрета-ции ее как терпимости.



Таким образом, для научных публикаций по данной теме характерно разнообразие подходов, трактовок толерантности, методологических ус-тановок самих исследователей и осуществленных ими научных разрабо-ток. Такое же разнообразие наблюдается при анализе определений толе-рантности. Так, например, в социологическом энциклопедическом сло-варе под толерантностью понимается воздержание от протеста или какой-либо реакции осуждения при сохранении себя как нравственного субъекта и небезразличного отношения к миру; это осознание реальности (Социологическая энциклопедия слов, 1997, с. 187). В Лондонской фило-софской энциклопедии подчеркивается, что толерантность следует отли-чать от свободы и независимости, поскольку она предполагает существо-вание вещей, относительно которых есть уверенность, что с ними нельзя согласиться. Свобода не связана с критикой людей и их действий. Элемент осуждения встроен в значение терпимости. Быть терпимым - значит осуж-дать и только после этого примиряться. Толерантность не тождественна равенству, и так же, как она отличается от свободы, она отличается и от братства. Толерантность несводима и к индифферентности, так как нет необходимости примиряться с тем, что нас не беспокоит (The Encyclopedia of Philosophy, 1967, vol. 8, p. 143-146).

Кроме того, в психологии толерантность понимается как: «1. Уста-новка либерального принятия моделей поведения, убеждений и цен-ностей других. Этот термин используется некоторыми с очень поло-жительными коннотациями, в том смысле, что толерантность включа-ет энергичную защиту ценностей других и признание плюрализма, а также что истинно толерантный, терпимый человек будет противосто-ять любой попытке помешать их свободному выражению. Другие, од-нако, используют его в неопределенно отрицательном смысле, подра-зумевающем, что толерантность является своего рода неестественным воздержанием, видом скрежетания зубами при смирении с поведением, убеждениями и ценностями других. Этот последний способ упот-ребления происходит от 2. 2. Способность выносить стресс, напряже-ние, боль и т.д. без серьезного вреда» (Большой толковый психологи-ческий словарь, 2000, с. 363).

Разные авторы (в основном философы) подчеркивают различные аспекты специфики толерантности. Она связана с тем, что необходи-мыми условиями актуализации толерантности являются: антагонизм в межличностном взаимодействии (Балашова, 1996), отрицание, непринятие, негативные эмоции (Yovel, 1993 и др.), оценочность, которая понимается многими как необходимый признак толерантности (Лек-торский, 1997 и др.). По мнению П. Кинга, «быть толерантным» озна-

158


чает терпеть, сносить, мириться с человеком, деятельностью, идеей и т.п., которого или которой в действительности не одобряешь (King, 1971). Для P.P. Валитовой толерантность с необходимостью предпола-гает подавление чувства непринятия (Балашова, 1996). И. Йовел под-черкивает диалектическое единство принятия и отрицания другого. Две противоположности становятся скорее совместимыми, чем взаимоисключающими (Yovel, 1993). Отвечая на вопрос о том, что такое толерантность, С. Мендус напоминает, что толерантность отличается и от свободы, и от позволения или разрешения тем, что разговор о толе-рантности возникает лишь тогда, когда различия появляются вместе с неодобрением или отвращением (Mendus, 1989).

Вывод из подобных утверждений может быть сформулирован сле-дующим образом: толерантность необходима в определенных ситуациях, которые характеризуются угрозой социальной идентичности, столк-новением несовместимых интересов, потребностей, ценностей, то есть являются конфликтными по своей природе. Следовательно, толерант-ность по своей сути означает, что противоречие (антагонизм), оценоч-ность, непринятие, отрицание и негативные эмоции преобразуются в уважение, принятие, понимание. Формы проявления толерантности не являются самой толерантностью, ее ядром, фундаментальной основой. Именно содержание противоречия и момент трансформации «негатива» в «позитив», по нашему мнению, и представляют психоло-гическую специфику толерантности.

Схематично специфические особенности толерантности в межлич-ностном общении можно представить следующим образом: антагонизм в межличностном взаимодействии связан с внутренним противоречи-ем (рассогласованием), которое порождает оценочность и негативные эмоции. Далее активизируются интрапсихические формы преодоления противоречия (рассогласования) на основе трансценденции.

В качестве теоретического предположения о природе данного фено-мена мы предлагаем следующую интерпретацию, реализующую акси-ологический подход к проблеме толерантности: при формировании толерантного отношения к другому человеку происходит одномомент-ное восприятие его как целостности и как фрагмента целостности. При этом целостное восприятие базируется на устойчивой системе отно-шений (ценностно-смысловом ядре толерантности), которая выступа-ет в качестве «психологического фона» единой, уже автоматически проявляющейся установки, предопределяющей готовность к появле-нию толерантности. В систему отношений входят безоценочное отно-шение, признание, принятие, уважение, открытость. Именно благодаря базовой системе отношений как ценностно-смысловой основе толерантности «фрагментарное» восприятие другого человека (которое включает оценку, несогласие, отрицание, осуждение) будет транс-

159

формироваться в примирение, открытость, то есть в толерантное от-ношение. В этом случае формой проявления толерантности как раз и становится критический диалог.



Если вместо указанной базовой системы отношений будут доминировать оценочность, непринятие, неуважение и т.п., то оценка, несогласие и осуждение логически завершатся интолерантностью как открыто проявляемой нетерпимостью. При таком понимании толерантности одной из ее отличительных особенностей является несог-ласие на когнитивном уровне и негативные эмоции на аффективном. Иначе нет границ между принятием, эмпатией, уважением, другими близкими по смыслу понятиями и толерантностью. Антагонизм между субъектами межличностного общения - это точка бифуркации, от которой процесс идет либо как толерантный, либо как интолерантный.

Толерантное поведение возможно в результате актуализации, прежде всего, такого личностного ресурса, как ценностно-смысловые образования. В данном случае другой человек выступает как ценность, как данность.

В нашем понимании ценности представляют собой рационально-чувственные регуляторы жизнедеятельности общества и индивида. Они зафиксированы в структуре нормативов культуры, в культурных уни-версалиях, и, вместе с тем, у конкретного человека они появляются, развиваются и формируются в процессе прохождения жизненного пути, в осуществлении выбора, в непрерывном самоопределении на основе осознания и переживания собственного опыта. Ценности не принима-ются извне: они созидаются в процессе переживаний, кроме рацио-нальных компонентов включают иррациональную составляющую и, соответственно, имеют прочную эмоциональную основу. Несомнен-но, ценности как предельные основания в системе регуляции и само-регуляции жизнедеятельности и поведения человека коренятся в онтологии общественной и индивидуальной жизни, являясь неотъемлемой атрибутивной характеристикой нашего бытия. Именно поэтому очень важен анализ психологических механизмов взаимодействия, взаимо-влияния нормативных ценностей культуры (общества, социальной груп-пы) и индивидуальных ценностей и ценностных ориентации, которые созидаются, усваиваются и транслируются в активной деятельности человека. Таким образом, один из важнейших практических вопросов, связанных с целенаправленным формированием толерантности в меж-личностном общении, является вопрос о том, за счет каких условий эти ценности могут усваиваться, актуализироваться, занимать доминирующую позицию в иерархии ценностных ориентации личности, превращаться в «вершинные» ценности человека.

Отвечая на вопрос о необходимых условиях актуализации и укреп-ления толерантности в межличностных отношениях, мы опираемся

160

прежде всего на сделанное К. Роджерсом (Роджерс, Фрейберг, 2002) разграничение ценностной структуры и ценностного процесса. Ценно-стная структура представляет собой устоявшиеся, в каком-то смысле «застывшие» ценности. Ценностный процесс является живым, теку-чим, непрерывным становлением ценностей, их оформлением в пере-живаемом и осознаваемом жизненном опыте. В этом процессе личность избирательно относится и «абсорбирует» те ценности, которые в боль-шей степени соответствуют уже существующим у нее психологическим установкам, эмоциям, чувствам и т.п. Кроме того, ценности рассматриваются как основания для осуществления личностного выбора (Доброштан, 1999), следовательно, их иерархия и содержание непосредственно детерминируют процесс самоопределения, ядро которого и составляет акт выбора, что, в свою очередь, определяет специфику развития.



Оптимальное протекание ценностного процесса, результатом ко-торого станет проявление толерантного отношения к партнеру по общению, возможно в процессе переживания некоего конкретно-чувственного опыта в определенной ситуации, его осознания и осмысле-ния, соотнесения собственных ценностей (ценностно-смысловых установок) с заданными извне универсалиями и осуществления само-определения как эмоционально-рационального выбора. Поскольку то-лерантность трактуется нами как культурная универсалия и как воз-можная ценностная ориентация личности, в исследовательские задачи входит сопоставление ценностной установки на толерантность конк-ретной личности с базовыми культурными константами (универсали-ями) российской культуры. Таким образом, содержание ценностно-смысловых и мотивационно-потребностных образований личности определяет специфику проявления толерантности/интолерантности в межличностном общении.

В качестве ответа на вопрос о необходимых условиях актуализации и укрепления толерантности как ценности и ценностной ориентации нами предложен системный блок программ социально-психологического тренинга. Содержание программ разработано на основе акмеоло-гического подхода. Поскольку к осознанной и целенаправленной толе-рантности способна зрелая личность (и зрелое общество), акмеологи-ческий подход, исследующий условия достижения высших результатов в той или иной деятельности зрелым субъектом, является вполне адек-ватным целям и задачам данного блока программ.

Обучение организовано таким образом, чтобы, с одной стороны, на уровне социально-группового сознания были ясно и четко пред-ставлены культурные универсалии в виде толерантности как культур-ной ценности и, с другой стороны, были созданы условия для оптимального протекания ценностного процесса.

161


Практической реализацией акмеологического и аксиологического подходов к проблеме формирования толерантности в межличностном общении стала разработка и апробация программ социально-психологического тренинга. В рамках Федеральной целевой программы форми-рования установок толерантного сознания и профилактики экстремизма в российском обществе на 2001-2005 годы подготовлены четыре про-граммы: «Формирование толерантной позиции учителя и способов конструктивного разрешения педагогических конфликтов», «Развитие учителя как толерантной личности», «Толерантность как фактор создания партнерских отношений в деловом общении», «Толерантность к конфликтному межличностному взаимодействию».

Данная работа подтверждает, что содержание ценностно-смысловых и мотивационно-потребностных образований личности определяет спе-цифику толерантности/интолерантности в межличностном общении.

Литература

Большой толковый психологический словарь. М.: Пингвин, 2000. Т. 2.

Большой энциклопедический словарь. М.: Большая Российская энцикло-педия; СПб.: Норинт, 1997.

Валитова P.P. Толерантность: порок или добродетель? // Вестник Моск. ун-та. Сер. 7, Философия. М., 1996. № 1. С. 33-37.

Доброштан В.М. Аксиологические основы мировоззрения личности. СПб., 1999.

Лекторский В.А. О толерантности, плюрализме и критицизме // Вопросы философии. 1997. № 11. С. 46-54.

На пути к толерантному сознанию / Отв. ред. А.Г. Асмолов. М.: Смысл, 2000.



Роджерс К., ФрейбергД. Свобода учиться. М.: Смысл, 2002.

Социологическая энциклопедия слов. М., 1997.



King P. The problem of tolerance: Government and opposition // J.G. London: School of economics and political science, 1971. № 2. P. 172-207.

Mendus S. Toleration and the limits of liberalism. Henndmills etc.: Macmillan, 1989. IX, 171 p.

The Encyclopedia of Philosophy / Ed. by P. Edwards. London, 1967. Vol. 8. P. 143-146.



Yovel Y. Tolerance as grace and as right // La tolerance aujourd’hui (Analyses philosophiques). Document de travail pour le XIX-e Congrиs mondial de philosophie (Moscou, 22—28 aoflt, 1993). Paris: Division de Philosophie et d’Йthique UNESCO, 1993. P. 113-125.

вазовская И.Н (Магнитогорск)

Страх человека перед смертью и смысл жизни

Человеческая мысль всегда пыталась проникнуть в неизведанное и таинственное, но все же самым непостижимым явлением была и оста-ется для человека смерть, которая пугает неопределенностью опыта и одновременно точностью знания о ее неизбежности. Отношение че-

162


ловечества к смерти может служить индикатором уровня развития ци-вилизации.

Концепция смерти играет значительную роль в реализации челове-ком своих сил, способностей, ресурсов, поэтому этот феномен необ-ходимо учитывать в процессе обсуждения проблемы смысла жизни. Здесь обязательно должно быть определено отношение человека к смерти и принятие им того факта, что жизнь и смерть - это единое целое.

Проблема смерти, степень серьезности отношения к ней как лак-мусовая бумага высвечивают, по словам М.М. Федоровой (1998), на-сколько уважительно относятся к смерти и умершим в обществе, на-столько ценится человек как самоценная индивидуальность не только для своих близких, но и для государства в целом.

В настоящее время проблема жизни и смерти в психологии представ-лена довольно широко. Выделяют четыре направления исследований:

1) изучение психологии смертельно больных (больные с терми-нальной стадией рака, смертельно раненые, умирающие) и путей психологической помощи им (А.В. Гнездилов, К. и С. Гроф, С. Левин, Дж. Хэлифакс и др.); смерть для таких людей - либо враг, либо изба-витель от страданий и боли;

2) исследование причин суицида и суицидального поведения, состо-яний предшествующих им, а также возможных направлений профилактики суицидов (А.Г. Абрумова, А.В. Боенако, А.В. Маров, Ю.М. Лях и др);

3) изучение отношения и восприятия смерти, а также их измене-ния в разные возрастные периоды (Ф. Дольто, А.И. Захаров, Д.А. Иса-ев, И.С. Кон и др.);

4) исследование воспоминаний людей, получивших опыт умирания в результате клинической смерти (Б. Грейсон, А.П. Лаврин, Р. Моуди, А.Форд,Б.Харрисидр.).

Однако такое заинтересованное отношение к проблемам человеческо-го бытия и переживаниям личности преобладало в психологии не всегда. Отношение к двум величайшим основам существования всего живого -жизни и смерти - изменялось в психологической науке в соответствии с ее собственным ростом и развитием. Психология начала XX века подхва-тила из рук философии образ смерти, ставший к тому времени пугаю-щим, отвергаемым и полностью разделенным с жизнью. Такое отноше-ние выразилось в недостаточной разработанности темы смерти в первых психологических концепциях - бихевиоризме и психоанализе.

В американской психотерапевтической практике 70-е годы прошлого столетия ознаменовались тем, что проблема конечности бытия человека начала понемногу обсуждаться. По словам известного психотерапевта И. Ялома, когда в 1973 году он начинал вести терапевтические группы со смертельно больными людьми, широкое обсуждение работы с такими пациентами было немыслимо: «смерть подвергалась жестокой цензуре наравне с порнографией» (Ялом, 2002, с. 449). Подобное стыдливое замал-

163

чивание этой стороны жизни лишь символизировало экзистенциальный страх перед данным феноменом, а это, в свою очередь, порождало тради-цию умолчания об этом факте бытия человека. Такое замалчивание отече-ственный психолог НА. Фомин (2001) объясняет тем, что смерть в обще-стве часто носит санкционированный характер. Религия и государство наказывали человека за проступки, лишая его жизни, и тогда страх смер-ти становился социальной категорией.



В настоящее время ситуация начала меняться - проблема страха смерти исследуется не только философами, но и медиками, биологами, этнографами, археологами и даже физиками. Пристальное отношение к данному феномену, по всей видимости, можно объяснить не только праздным любопытством, но и тем, что человек бессознательно дви-жим стремлением уменьшить свою невротическую реакцию тревоги пе-ред конечностью собственной жизни. Подобное отношение вполне по-нятно, поскольку зачастую представление человека о конце жизни свя-зывается с терминальными состояниями, болевыми ощущениями, сопровождающими его. Этому также сопутствуют переживания вины и стыда за собственную беспомощность перед лицом смерти, досаду на то, что мир вокруг нас бесконечен, тогда как человеческая жизнь ко-нечна. Перечисленные эмоциональные состояния, накапливаясь, обра-зуют неосознаваемый аффективный комплекс, поэтому опасения уме-реть зачастую сопряжены с внутренним напряжением, душевной дис-гармонией, а то и с потерей смысла жизни. Страх смерти может вести человека к парадоксальной интенции и носить латентный характер, транс-формируясь в различного рода девиации, и тем самым приближать ко-нец бытия. Желание умереть Н. Пезишкиан (1995) рассматривает как особое отношение к смерти - это, как правило, реакция бегства. Сви-детельством этому могут служить депрессии, алкоголизм, наркомания. Такая реакция возникает в случаях, когда человек убеждается в невоз-можности вернуть время слияния с заботливыми родителями и опять испытать чувство абсолютного душевного комфорта. Данный механизм психологической защиты довольно полно описан в гештальттерапии по ассоциации с фрейдовской поведенческой регрессией, которая «вклю-чается» вследствие незрелости личности, ее инфантилизма.

По словам СБ. Ваисова, подросток, находясь в зависимости от сверх-заботливых родителей, существует в неразрывном единстве с их желани-ями и чувствами. Материнская и/или отцовская гиперопека не дают ин-дивиду возможности осознать и выявить свои наиболее актуальные по-требности для последующего их удовлетворения, и тогда он обращается к привычным паттернам поведения - возвращается к психоэмоциональной зависимости от матери. Человек не способен отграничить собственные переживания и дать оценку своим словам и поступкам, он внутренне растворяется в своих чувствах и желаниях. Внешне это может проявляться в том, что индивидуум идентифицирует себя с нарко- и алкоголезависи-

164

мым окружением. Подобные девиантные формы поведения - это еще и гневная реакция против подавляющих матери или отца, стремление под-нять бунт против их заботы, советов, неосознанное желание убежать и стать самим собой. Общеизвестно, что наибольшее число самоубийств носит демонстративный характер - за ними скрываются амбивалент-ное желание жить и детский страх перед неизвестностью конца жизни. И если физически уйти невозможно, человек обращается к подручным средствам - алкоголю и наркотикам. Специалисты, работающие с нар-козависимыми людьми, говорят, что наркомания - это растянутый во времени суицид (Вайсов, 2000).



К проявлениям суицидального поведения американский ученый-пси-хотерапевт А. Лоуэн (1999) относил и стремление реализовать желание уйти от смертности тела, следуя разного рода диетам. В нашей культуре молодость считается первейшей ценностью, а излишний вес связан с представлением о тучности и телесном разрушении. Здесь необходимо отметить, что речь идет о не совсем психически благополучных людях, так как эмоциональное здоровье не предполагает крайностей в поступках.

Страх смерти человек способен вуалировать и разного рода проекция-ми, отражающимися в речи, поведении, стиле жизни. Например, взрос-лые, как правило, следуя нормам, выработанным обществом, стремятся скрыть смерть близких от детей. Люди стараются изолировать ее в стенах больницы, моргах. Здесь помимо соображений санитарно-эпидемиологи-ческого характера присутствует желание живущих дистанцироваться от столь скорбных мест. Но есть и противоположное отношение к оконча-нию жизни, когда человек испытывает желание десакрализировать смерть, всячески упоминая о ней в ироническом ключе. Примером тому может служить так называемый черный юмор, типичные шутки хирургов по поводу полостных операций, - тем самым ослабляется эмоциональное напряжение, вызванное осознанием хрупкости человеческой жизни.

Говоря о восприятии человеком конечности бытия, необходимо отметить важность активной проработки факта смерти с целью пре-одоления невротических реакций при ее упоминании. Это возможно путем рациональной проработки данной темы методами логотерапии, позитивной психотерапии, проведением бесед и философского осмысления данного феномена. Любая эмоциональная реакция, пусть даже негативная, может заключать в себе не только деструктивные, но конструктивные тенденции. Найти последние - задача зрелой, ответствен-ной за свою жизнь личности.


Каталог: book -> philosophy
philosophy -> Учебное пособие для студентов высших учебных заведений
philosophy -> Книгах «Диалектика теория познания. Историко-философские очерки.»
philosophy -> Мераб Мамардашвили Введение в философию, или То же самое, но в связи с романом Пруста «В поисках утраченного времени»
philosophy -> Ііі о развити общества анализ известной части истории человечества
philosophy -> Бернард Эммануилович Быховский Сигер Брабантский
philosophy -> Анатолий Протопопов Трактат о любви, как её понимает жуткий зануда
philosophy -> Александр Архипович Ивин
philosophy -> Память, история, забвение. Рикёр П
philosophy -> Николай Бердяев Смысл творчества (Опыт оправдания человека)


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   24


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница