Современная психология: формы интеллектуальной жизни



страница11/74
Дата15.05.2016
Размер5.85 Mb.
#12325
ТипРеферат
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   74

6. В реальном образном процессе перечисленные этапы, как правило, существенно свернуты, и их следы отыскиваются лишь в сложных внутриструктурных отношениях сформированного образа. То же касается и тонкой операциональной структуры образной активности. Поэтому любое описание процесса представления стремится найти опору в его «критическом», то есть наилучшем, совершенном, самом характерном результате.

В психологии представлений демонстрация возможностей того или иного типа образной активности на примере критического образного эффекта так же ценна, как теоретические определения. Мы это видели при анализе образов - символов. Снова воспользуемся этим приемом, привлекая художественные тексты, рассматривая с их помощью процессы образного репродуцирования, преобразования, моделирования, а также процессы, характерные для сновидений.



Процесс репродуцирования. Является внутренним воссозданием объекта, бывшего когда - то в опыте восприятия, но отсутствующего в наличной ситуации. Часто находит форму репрезентации, замещающую исходный объект, например, форму словесного выражения. Ориентирован на сохранение объекта во всей полноте его индивидуальных эмпирических признаков, ранее тщательно перцептивно структурированных. Имеет в своем операциональном составе акты быстрого извлечения из прошлого опыта структурных инвариант, акты детализации, синтеза, многоступенчатой категоризации, вербализации, уточняющего структурного анализа. Объектом репродуцирования может быть единичный предмет, предметная обстановка, временное событие. Идеальным результатом процесса выступает представление сложных объектов не только в богатстве и единстве их внешних качеств, но и с теми оценочно - смысловыми и эмоциональными оттенками, которыми окрашивалось когда-то их реальное освоение. Особенно это касается объектов высокой положительной субъективной значимости.

Трудно найти лучшую литературную иллюстрацию подобного репродуцирования, чем образы «Мемуаров» Казановы. К примеру, образ госпожи М.М., прибывшей когда-то на свидание с автором в мужском костюме.



«Бархатный розовый плащ, вышитый золотом, такой же камзол, черные шелковые панталоны, бриллиантовые серьги, солитер большой цены на мизинце и на другой руке перстень, украшенный только хрусталем, положенным на белый шелк. Ее маска была из черных кружев, поразительных по тонкости работы и красоте рисунка. Я осмотрел ее карманы. Я нашел в них золотую табакерку, бонбоньерку, оправленную крупным жемчугом, золотой игольник, великолепный лорнет, платки из тончайшего батиста, напитанные драгоценными духами. Я со вниманием разглядывал богатую отделку ее двух часов, ее цепочек и брелков, сверкавших мелкими бриллиантами. И, наконец, я нашел пистолет. Это был английский пистолет чистой стали и мастерской работы.» ( Цит. по: 98, с. 44 )

Здесь фотографичность воссозданного образа менее всего похожа на внутреннее копирование оригинала и словесную передачу копии. Этот образ - великолепный ключ к таинственной жизни женщины, проявившей себя в ее утонченном облике, к жизни самого Казановы, на мгновение совпавшей с нею. От таких образов охотно отправляется в путь наше воображение, бесконечно расширяющее горизонт конкретной подаренной нам «духовной картины».



Образное преобразование как процесс воображения и фантазирования заключают многие возможности создания новых образов. Они, в частности, развертываются тогда, когда исходный воспринимаемый или репродуцируемый объект является незавершенной структурой и заключает для субъекта задачу, которая решается восполнением структуры, введением в нее недостающего элемента, изменяющего все основные соотношения ее других составляющих. Здесь образная деятельность разрешает «образную проблему», слита с мыслительной и символической активностью, становится образотворчеством с особо сложным операциональным составом. Операциями и действиями воображения выступают анализ проблемного целого, разнообразное комбинирование его компонентов, исследование составных частей самих компонентов, постановка частей в новые связи и зависимости, вариативное введение новых компонентов, исключение лишних, пробные синтезы измененных элементов и т. д.

В сказочном и легендарном мирах чистого воображения образная проблема часто бывает тайной, которую должен раскрыть герой, представив, например, целостный, без пустот сценарий собственной судьбы. Такова знаменитая «загадка Макбета».

«И вот Макбет решил снова отправиться к ведуньям. Разве не они заронили в нем мечту стать королем Шотландии! Ему не терпелось узнать свою судьбу и дольше.

- Ты непобедим и не отдашь корону, пока зеленый Бирнамский лес не придет сам в твой неприступный замок, - поведали вещуньи.

- Сказки, бред. Деревья сами по себе не ходят, - успокаивал себя Макбет. Я в замке в полной безопасности.

И все-таки после встречи с колдуньями Макбет велел укрепить свой замок на холме. В числе тех, кто доставлял камни и бревна, был благородный Макдуф, которого боялся и ненавидел Макбет... .

И случилось так, что король английский собрал армию отважных воинов, и к ней присоединился Макдуф. Армия вступила в Бирнамский лес, и по велению Макдуфа каждый воин отломил себе большую ветку дерева и под ее прикрытием двинулся к замку.

Ближе к полудню часовой, стоявший на крепостной стене, заметил, что на замок не спеша идет сам Бирнамский лес. Он бросился с известием к королю, но тот не хотел этому верить и сам поднялся на крепостной вал... и понял, что пробил его час... Он погиб в сражении, скрестив мечи с самим Макдуфом (148, с.124)

Картина судьбы оказалась неясной для героя, так как не был найден образ «живого леса», завершивший гештальт ситуации, изображенной в предсказании.

Указанный тип активности воображения относится к числу наиболее сложных и при этом наименее спонтанных. В других случаях деятельность воображения, хотя и не столь интеллектуальная, кажется выразительнее, богаче, свободнее. Она может, к примеру, состоять в избыточном, безудержном продуцировании множества элементов, до комизма перегружающих исходный образ ситуации. Этот прием воображения также можно найти в сказочных повествованиях. К его известным эффектам относятся нелепые царские фантазии из русской народной сказки «Волшебное кольцо» в пересказе А.Н. Афанасьева.

Царь, не отказывая Ивану - дураку в просьбе отдать за него дочь, приказывает сначала сослужить ему службу. «Дочь моя роду не простого, и потому венчаться ей надо как ни на есть лучше во всем народе. Сделай ты мне, чтобы от твоего дворца до моего дворца золотая дорога легла; а через реку чтобы был у меня мост, да не простой, а такой, чтобы одна сторона была золотая полоса, а другая сторона - серебряная полоса; а на реке чтобы плавали всякие птицы редкие, а по ту сторону реки пускай церковь стоит, да не простая, а вся восковая, а вокруг нее пускай зацветают восковые яблони, да спелые яблоки родят.» ( 99, с.254.)

В мифических и сказочных сюжетах обнаруживается и другой интересный опыт «абсурдного» воображения. Он состоит в преувеличении роли, размера, активности какой-то детали образной структуры вплоть до придания ей значения самостоятельного объекта, даже за счет разрушения исходного целого.

В разных вариантах европейских сказок, оказывая покровительство нежной девушке, которую будущий муж - король подвергает испытанию тяжелым трудом швеи, пряхи и ткачихи, три волшебницы принимают образы женщин - страшилищ с уродливо увеличенными глазами (чтобы шить в темноте), огромными распухшими руками (чтобы быстро прясть), громадной ногой ( чтобы ткать сутки напролет).

В фантастических произведениях великих мастеров вымысла встречается прием отделения и «одушевления» какой-то части человеческого тела. У Андерсена - пляшущие ноги в красных башмаках в сказке о тщеславной Карен; у Гофмана - человеческие глаза, оживленные колдовством Песочного человека; у Гоголя - Нос, разгуливающий по Петербургу, у Булгакова - приключения головы редактора Берлиоза.

В приведенных случаях «заполнения», «перегрузки», «частичной гипертрофии» и «изоляции элементов» образных структур воображение в целом придерживается обычных предметных координат. Иное дело, когда воображение - мечта, оттолкнувшись от ложной идеи, создает новую образную структуру с многими разумно соотносящимися компонентами, лишенными, однако, надежных корней в фактическом мире субъекта. Достигается недолгое приятное состояние подмены и подстановки образа бывшей или возможной чужой жизни на место образа собственной. В этом опыте «беспочвенного мечтания», перевоплощения, отчуждающей идентификации мечтатель может изощренно идеализировать и защищать свое «я», испытывая настоящий творческий подъем, будто и в самом деле образные действия прямо создают реальность.

Сошлемся на двух выдающихся исследователей человеческого воображения.



З. Фрейд: «Вообразите случай с бедным и осиротевшим юношей, которому вы сообщили адрес работодателя, у которого он скорее всего сможет получить должность. По дороге туда он скорее всего погрузится в грезы соответственно своему положению. Содержание этой фантазии выглядит примерно так: он получает должность, приходится по душе своему новому начальнику, становится необходимым для дела, входит в семью хозяина, женится на его пленительной дочке, а потом сам становится во главе как совладелец, а потом и как наследник дела.» ( 135, с. 132 )

Наверное, этот эскиз полон у юноши самых живых подробностей его пути наверх. Феноменально близкое описание находим у Марселя Пруста.



Его юный герой влюбляется в женщину из высшего света. «Я действительно любил герцогиню Г. Величайшим счастьем было бы для меня, если бы я мог умолить бога наслать на нее все напасти и если б она, нищая, отверженная, лишенная всех привилегий, которые прежде нас с ней разделяли, оставшаяся без крова, ни от кого не получающая ответа на поклоны, пришла ко мне просить пристанища. Я представлял себе, как это произойдет...Но на самом деле - увы! - я сделал своей избранницей женщину, у которой было столько всевозможных преимуществ, и для которой я вследствие этого ровно ничего не значил.» ( 107, с.. 60)

Творцы всех приведенных вымышленных картин - сказочники, фантасты, писатели, их герои - придерживаются, как правило, границы, разделяющей их образную активность и реально преобразующие действия в предметном мире; образные структуры не находят своего «действующего субъекта», непосредственно не руководят изменениями действительных отношений вещей. Этим целям служат другие типы образного продуцирования, например, моделирование. Но в мифах и сказочных историях есть подобия таких конструктивных образных форм, программирующие множество действий и поступков героя и выстраивающие строгие прогнозы тех ситуаций и условий, в которых он окажется в процессе действования.



Фантазийное проектирование деятельности и создание сценариев будущих событий. «Метаморфозы» Апулея в той части, где повествуется о скитаниях и испытаниях влюбленной Психеи, полны образных руководств ее деятельности. Задания Венеры являются детальными картинами действий, которые должна исполнить провинившаяся перед богиней девушка. Ряд проблемных для Психеи образных проектов выглядит так.

- «Она (Венера) берет рожь, ячмень, просо, чечевицу, бобы, - все это

перемешивает и, насыпав в одну большую кучу, говорит: - Разбери эту кучу смешанного зерна и, разложив все, как следует, зерно к зерну отдельно, до наступления вечера, представь мне свою работу на одобрение.»

- «Венера позвала Психею и обратилась к ней с такими словами: - Видишь рощу, что тянется вдоль берега текущей мимо речки? Кусты на краю ее расположены над соседним источником. Там, пасясь без надзора, бродят овцы, покрытые золотым руном. Принеси мне клочок этой драгоценной шерсти.»

- «Видишь высящуюся над скалой вершину крутой горы, где из сумрачного источника истекают темные воды? Они орошают стигийские болота и рокочущие волны Коцита питают. Оттуда, из самого истока глубокого родника, зачерпнув ледяной воды, немедленно принесешь ты ее мне в этой скляночке

- «Скорее отправляйся в преисподнюю, в загробное царство самого Орка. Там отдашь эту баночку Прозерпине и скажешь: - Венера просит тебя прислать ей немножечко твоей красоты, хотя бы на один денек, так как собственную она всю извела, покуда ухаживала за больным сыном.»

При выполнении каждого задания Психея получала помощь от различных волшебных существ: муравья, тростинки, орла, наконец, башни. По очереди развертывали они перед ней живые сцены ожидавших ее встреч, трудностей, опасностей и преодолений возникающих препятствий. Вот, например, образ будущего, нарисованный Психее говорящей башней перед путешествием девушки в царство мертвых.



«Вступить на смертоносную дорогу должна ты не с пустыми руками; в каждой держи по ячменной лепешке, замешанной на меду с вином, а во рту держи две монеты...

Пройдя часть дороги, встретишь ты хромого осла, нагруженного дровами, а при нем хромого погонщика: он обратится к тебе с просьбой поднять поленья, выпавшие из вязанки, но ты не скажешь ни слова и молча пойдешь дальше...

Дойдешь ты до реки мертвых, над которой начальником поставлен Харон, требующий пошлины и тогда перевозящий путников на другой берег в утлом челне. Этому старику ты дашь за перевоз один из медяков, который он вынет у тебя изо рта...

Когда будешь переправляться через медлительный поток, выплывет мертвый старик и будет просить, чтобы ты втащила его в лодку, но ты не поддашься жалости...

Переправившись через реку, ты увидишь старых ткачих, занятых тканьем, они попросят тебя помочь, но это не должно тебя касаться...

Огромный пес лежит у самого порога черных чертогов Прозерпины. Дав ему в добычу одну из двух лепешек, ты достигнешь самой Прозерпины, которая примет тебя милостиво и попросит отведать пышной трапезы. Но ты сядешь на землю и возьмешь простого хлеба. Приняв то, что тебе дадут, отправишься обратно...

Дав псу оставшуюся лепешку, а лодочнику - монетку, вступишь на прежнюю дорогу и увидишь хоровод небесных светил...Но не вздумай открывать баночку с сокровищами божественной красоты...» ( 6, с.с. 195 - 200)

«Задания Венеры» в воссоздающем воображении Психеи выступают операциональными структурами, которые синтезируют образы конкретных предметов, в состоянии которых девушка должна произвести заданные изменения, образы ее строго определенных будущих действий и образы ожидаемых однозначных результатов. Спецификой проектируемой активности, наряду с жесткой персональной и предметной детерминированностью, является ее сверхъестественный характер, предполагающий включение в образные модели - по ходу деятельности - новых воспринимаемых объектов с мистическими свойствами.

Сценарий визита Психеи к Прозерпине связывает в динамичный гештальт предметы и существа, которые создадут трудности или станут условиями успеха девушки, способы ожидаемых от нее рискованных поступков, запреты на действия и конечное событие достижения Психеей нечеловечески сложной цели.

И в том, и в другом случае образное продуцирование основано на фантазийном сведении, комбинировании, синтезе, разведении, устранении, замещении разнородных предметно - действенных компонентов. Так, в последнем отрывке находим загадочное последовательное соединение Психеи - двух медовых лепешек - двух монеток - осла - хромого погонщика - Харона - мертвеца - ткачих - свирепого пса - Прозерпины - роскошной трапезы - простого хлеба - божественной красоты.

Следующая форма образной активности уводит нас из области волшебного вымысла и возвращает к действительной жизни.

Процесс образного моделирования предполагает формирование реалистичных структур, где основными элементами выступают образы последовательных актов какой-либо практической деятельности, а также их промежуточных и конечных результатов. Речь идет о художественной, профессиональной, коммуникативной, бытовой, игровой сферах жизнедеятельности индивида.

Во внутреннем моделировании будущих событий образная активность протекает в существенной зависимости от активности мысли: образы вещей и действий служат идее или идеальному плану создания новой предметной реальности. Соответственно образные операции встроены в мыслительные действия и приобретают характерные для них уровни сложности, типологические особенности, такую же, как у мысли, доступность для рефлексии.

В процессах построения моделей участвуют понятийно - образные акты поиска возможных аналогов, сравнения, идентификации, сведения существенных элементов и установления ключевых пространственно - временных отношений структуры, привлечения вариативных компонентов, нахождения проблемных связей, решения проблем, фиксации инвариант модели, установления соответствия замысла объективным возможностям его осуществления, удержания модели как целого в процессах ее опредмечивания. Образное моделирование непосредственно переходит в план предметных действий, так, что их тоже можно рассматривать как создающие «образ».

Следуя правилу критического примера, снова обратимся к литературному памятнику.

Перечисленные моменты «мыслеобразного» моделирования можно легко эксплицировать из ситуаций творчества Бенвенуто Челлини, запечатленных им в собственном жизнеописании. ( 144 ) В частности, он вспоминает, как делал заказанную тогдашним Папой модель золотой застежки для ризы - вещи, ставшей впоследствии известным произведением искусства.

« Я пошел представиться папе; он же, обласкав меня, сказал мне: «Я тебя займу работой величайшей ценности, где ты сможешь показать, что ты умеешь делать; это застежка для ризы, каковая делается круглой, в виде блюдца, и величиной с блюдечко в треть локтя; на ней я хочу, чтобы был сделан бог - отец полурельефом, а посередине ее я хочу приладить красивую грань большого алмаза со множеством других камней величайшей ценности...Иди же и сделай красивую модельку. «...

В несколько дней я кончил модель и однажды утром понес ее к папе...Когда я раскрыл круглую шкатулочку с ней, словно блеск ударил папе в глаза и он сказал громким голосом: «Если бы ты сидел у меня в теле, ты бы сделал это как раз так, как я вижу.»... Потом папа рассматривал, каким красивым способом я сочетал алмаз с богом - отцом.

Этот алмаз я поместил по самой середине вещи, а над этим алмазом я расположил сидящим бога - отца, в красивом повороте, что давало прекраснейшее сочетание и нисколько не мешало камню; подняв правую руку, он давал благословение. Под этим алмазом я поместил трех младенцев, которые поднятыми кверху руками поддерживали сказанный алмаз. Один из этих младенцев был в полный рельеф; остальные двое - в половинный. Сзади у бога - отца была мантия, которая развевалась, из каковой появлялось множество младенцев; со многими другими прекрасными украшениями...Вещь эта была сделана из белого гипса по черному камню.» ( 144, с.с.109 - 112)

Трудно совместить в едином потоке образного генерирования упомянутое рациональное и упорядоченное формирование ментальных моделей, субъективно руководящих нашей жизнью, со многими другими способами порождения образов. Особенно это касается спонтанных, подчиненных бессознательному принципу процессов сновидений. Их эффекты отличны от обычной реальности и даже не выглядят ее новыми творческими фрагментами. Это, скорее, производство иной реальности.



Возникновение и течение сновидений в их ретроспективе выступает активностью, в структуре которой, наряду с характерными для дневной жизни образными операциями, присутствуют акты замещения действительного недействительным, вытеснения бывшего никогда не бывшим, постановки явлений в невозможные пространственные отношения, сведения вещей в немыслимые комбинации и группировки, установления необычных временных отношений между событиями, придания неопределенности и противоречивости связям элементов сна, разрешения проблем сновидений совершенно неординарными путями, синтеза элементов снов в целое, подчиненное неизвестной субъекту идее или тайным желаниям и намерениям. Заметно, что ретроспектива картин сновидений в своем операциональном плане напоминает процессы фантазирования, правда, чересчур капризного и прихотливого, часто превышающего по интеллектуальному уровню индивидуальную норму, приобретенную в бодрственной жизни.

Бессознательность процессов сновидений не является их безусловной характеристикой. Развертывание образов сна может сопровождаться частичным контролем сознания: «я сплю, и это мой сон». Сознание осуществляет цензуру сновидений, защищая «я» от деструктивных влияний «изнанки» нашей личности, способной прорваться в сновидения. Мы можем засыпать с сознательной установкой быть внимательным к своим снам и запомнить их; мы можем направить сознание на полную реконструкцию сновидений сразу после пробуждения с тем, чтобы расширить и обогатить мир наших представлений образами осознанных сновидений.

Не соблазняясь богатством опубликованного психоаналитического материала о болезненных сновидениях реальных клиентов, возьмем очень характерный пример из гофмановских «Эликсиров сатаны». Произведение это, впрочем, неоднократно упоминалось известными аналитиками как оригинальное литературное выражение бессознательной жизни души.

«Изнемогая от усталости, я бросился в постель и сразу же уснул, но меня стало мучить ужасное сновидение. Удивительным образом сон мой в самом начале сопровождался сознанием, что я сплю, и я даже говорил самому себе: «Как это хорошо, что я тотчас же уснул и сплю так крепко и покойно, вот только не следует открывать глаз.» И все же я не мог удержаться от этого, но сон мой, как ни странно, не прерывался. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату проскользнула какая-то темная фигура, в которой я, к своему ужасу, узнал самого себя, но в одеянии капуцина, с бородой и тонзурой. Фигура подбиралась к моей кровати все ближе и ближе, я не шевелился, и крик замер на устах от сдавившей меня судороги. Но вот монах присел ко мне на кровать и сказал, язвительно ухмыляясь:



- Пойдем-ка со мной да заберемся на крышу под самый флюгер - он сейчас наигрывает веселую свадебную песнь, ведь филин-то женится! Давай-ка поборемся там с тобой, и тот, кто столкнет другого вниз, выйдет в короли и вдоволь напьется крови.

Я почувствовал, что монах вцепился в меня, стараясь приподнять. Отчаяние умножило мои силы.

- Ты вовсе не я, ты черт! - завопил я громко и впился пальцами в лицо призрака, но они ушли, словно в глубокие впадины, а призрак разразился пронзительным хохотом. В ту же минуту я проснулся....и увидел, что возле стола стоит некто в одеянии капуцина.» ( 41, с .83)

Сновидная активность порождает здесь феномены, находящиеся в странных и жутких отношениях. Раздваивается «я», показываются двойники, действующие друг по отношению к другу. Существу, воплощающему зло, сообщается облик служителя бога. То, что кажется живым и телесным, вдруг оборачивается призраком. Звучит веселая мелодия как предвестник трагической неудачи в любви. Сновидец в своем представлении борется с собственным «я», как будто это реальный другой человек. Одно «я» сновидца демонстрирует жажду власти, сопряженную с преступлением, другое «я» защищается от этих зловещих желаний.

Данные образные действия, с одной стороны, прерывают собой непрерывность дневных представлений, становятся их своеобразной инверсией, а с другой, продолжают их, открывая и создавая то, что им недоступно и что настойчиво вмешивается, влияет на них. Кроме того, сон является предвидением наступающих событий и непосредственно переходит в них. В ночном образотворчестве сновидец приближается к решению неразрешимых дневных проблем.

Отметив, что взятые из художественных текстов примеры образных процессов отвечают не только требованиям подтверждения и иллюстрирования теории представлений, но и литературным предпочтениям автора, продолжим анализ, сосредоточившись на феноменологических и эмпирических характеристиках образа.

Рассматривая представления с точки зрения образных эффектов, обобщим то, что было сказано по этой проблеме выше и сделаем необходимые дополнения. Покажем, как во вторичных образах различных форм выражены черты предметности, константности, структурности, модальности, интенсивности, временной отнесенности. То есть, по аналогии с анализом ощущений и восприятия рассмотрим, что? и как? дано в представлении.


Каталог: data -> 2009
2009 -> Программа дисциплины «Рефлексия личности»
2009 -> Психология индивидуальности
2009 -> Программа дисциплины «Основы психологического консультирования»
2009 -> Поддьяков А. Н. Кросс-культурные исследования интеллекта и творчества: проблемы тестовой диагностики // Культурно-историческая психология: современное состояние и перспективы. Материалы международной конференции
2009 -> Хачатурова М. Р. Проявление склонности личности к конфликтному поведению // «Психология сегодня: теория, образование и практика» / Под ред. А. Л. Журавлева, Е. А. Сергиенко, А. В. Карпова. М
2009 -> Программа научно-исследовательского семинара
2009 -> Психологические механизмы генезиса и коррекции страхов
2009 -> Литература по физиологии высшей нервной деятельности
2009 -> Программа по курсу «Обществознание»
2009 -> Сорвин К. В., Сусоколов А. А. Человек в обществе Система социологических понятий в кратком изложении Для учащихся старших классов и студентов младших курсов


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   74




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2023
обратиться к администрации

    Главная страница