Современная психология: формы интеллектуальной жизни



страница18/74
Дата15.05.2016
Размер5.85 Mb.
ТипРеферат
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   74

5.3. Сохранение.

Итак, запоминание, если оно не прервано в какой-то из своих фаз, переходит в длящиеся процессы сбережения, формирования внутреннего опыта, подготовки опыта к воспроизведению. Сохранение в качестве мнемической активности, а не реактивности, определялось Бергсоном понятием «живой тотальный психический опыт», Ясперсом – «длящиеся во времени диспозиции, которые при подходящем случае могут войти в сферу сознания», современные структуралисты - «синтез процессов психического кодирования и подготовка психических кодов к актуализации» ( 27).

В стремлении обосновать как целое активность запечатления и дальнейшую сохраняющую активность, научная психология различает такие временные этапы и формы сохранения.

1) Этап перцептивной фиксации объекта, важной для построения его первичного образа, опознания и выделения ключевых сенсорных признаков. Оценка необходимости удержания объекта в процессах будущей деятельности. По определению У. Найссера, это «сенсорная» или «иконическая» память, посредством которой происходит первичный внутренний отрыв субъекта от воспринимаемого материала.

2) Этап оперативно ориентированного сохранения, не сопровождающегося установкой на пролонгированное участие объекта памяти в деятельности субъекта. Начинаясь с момента возникновения образа – «иконы», он состоит в идентификации объекта как значимого, в моделировании ближайших перцептивных, мыслительных и моторных операций с ним, в извлечении из ранее сформированного опыта информации, необходимой для построения данных операций, в пополнении актуализировавшегося опыта данными об изменениях объекта в ходе начавшегося цикла деятельности. «Выжатый» в информационном и практическом смысле объект перестает быть фокусом активной памяти субъекта. Однако, в случае ситуативно не исчерпанной значимости, объект становится длительно сохраняемым, ценным содержанием памяти.

Сбережение, для продления которого нет достаточных объективных и субъективных предпосылок, обозначается как «кратковременная память». Но именно в ее процессах создаются условия для следующего этапа сохранения, указывающего на возникшее углубление связи субъекта с недавно запечатленным. В частности, непосредственное кратковременное запоминание является необходимым условием эффективного вероятностного прогнозирования событий ближайшего будущего и дальнейшего удержания этого прогноза в составе ожидаемой деятельности.

3) Этап пролонгированного сохранения объекта, данного в образе – мысли –переживании, то есть ментально. Сопровождается интеграцией освоенного ментального содержания в целостность индивидуального опыта, присоединением к психической структуре объекта новых впечатлений, включением данных об объекте в состав моделей и проектов длительной и отсроченной деятельности, участием виртуального объекта в константных для индивида процессах активности и его присутствием в контекстах социальной идентификации и самоидентификации. Форма памяти, соответствующая этому этапу сохранения, рассматривается как «долговременная».

Для каждой из перечисленных форм существуют свои меры длительности. По вариативным результатам экспериментов и наблюдений ими выступают: для сенсорной памяти – доли секунды; для кратковременной – секунды, минуты, часы; для долговременной – часы, дни, недели, месяцы, годы, жизнь.

Приведенная дифференцировка процесса сбережения касается, в основном, онтогенетически приобретенного опыта и не относится к априорному архетипическому опыту индивида. Однако, в интерпретации глубинной психологии, архетип способен притягивать, придавать личную форму и ассимилировать прижизненные воздействия и влияния, так, что их трудно рассматривать в качестве совершенно новых объектов памяти, которые со временем могут распасться или исчезнуть из внутреннего пространства. Архетипические предрасположения сами «отбирают» объекты сознательного и бессознательного сохранения и впитывают их по закону непреходящего сродства с индивидом. Этот план индивидуальной памяти реализуется не на «стреле времени», а на «вертикали вечности».

Как бы то ни было, и жизненное, и наджизненное длительное сохранение обладают хорошо наблюдаемыми общими психологическими чертами, позволяющими отвлечься от проблемы первоистоков личного опыта. Действительно, с психологической точки зрения не менее важно, то, что герой Пруста на многие годы сохранил в совершенной живости образ любимой женщины, садящейся в автомобиль, чем то, что это произошло с ним вследствие соответствующего настроения или особого освещения, или потому, что не было для него ничего незначительного и незначимого в этой женщине, или потому, что в этот момент она должна была напомнить его мать.

Наиболее часто встречающимися в психологических описаниях чертами сохранения выступают следующие.

Целостность. Сохранение и его эффекты рассматриваются в понятиях «целого»», «единства», «структуры». Все сохраняемое, в частности, отождествляется с феноменом индивидуального опыта, в котором слитость и связность бывших впечатлений доминирует над их дифференцированностью, а фрагментарное их воспроизведение всегда свидетельствует в пользу его тотальности и интегрированности. Тотальная память во всех своих многочисленных богатствах всегда есть, но не находится в каждый данный момент в нашем распоряжении. (93, с.190)

Кроме того, связь сберегаемых жизненных содержаний берется в форме единого «я», которое не распадается при переходах за порог сознания и позволяет нам при пробуждении находить себя тем же самым, что и до сна. Принцип целостности при изучении сохранению позволяет связать с этим процессом феномен «моего прошлого» - ретроспективного образа, собравшего воедино осознанные события, которые относились ко мне и произошли со мной.



Понимание сохраняемого. Содержания памяти, способные выйти на поверхность сознания и участвовать в целесообразной и направленной деятельности субъекта, выступают, как правило, продуктами личного принятия, интерпретации или понимания. Сбережение обеспечивается разными типами понимающей активности, осуществляемой в отношении осмысленных, концептуальных материалов.. ( 21)

Сохраняются понятные субъекту тексты и высказывания, которые приняты им в качестве руководств и указаний к собственным действиям. На основе понимания сохраняются высказанные намерения других, если они реально влияют на их поведение. Сберегаются чужие идеи, если мы смогли представить их для себя в личной форме, «своими словами». Сохраняется то, благодаря чему мы достигли согласия и взаимопонимания с другими по поводу совместных действий. Виртуальный опыт пополняется содержаниями, указывающими на наше общее понимание вещей со значимыми другими: соотносимыми значениями наших высказываний, невербальными выражениями сходных смыслов. Наш опыт существенно обогащается и за счет понимаемых нами жизненных проблем и построенных удачных алгоритмов их решения. Особо располагают к сбережению знания и идеи, которые многократно успешно применяются в практических жизненных действиях.



Изменения при сбережении. Сохранение может не сопровождаться сколько-нибудь существенными изменениями запечатленных содержаний либо допускает их реконструкции в виде обобщения, схематизации, генерализации, конкретизации, разрастания, сгущения, поглощения другими, наложения друг на друга, взаимные подмены и подстановки. Возможно творческое преобразование содержаний, и тогда они качественно улучшаются или входят в состав новых оригинальных гештальтов. Иногда сохраняемое трансформируется в самостоятельный продукт авторской интуиции и удивляет субъекта креативной избыточностью памяти.

Когда объект утрачивает личную значимость или не стал неотъемлемым элементом одной из ключевых смысловых структур личности, не «врос» ассоциативными корнями в активный жизненный опыт субъекта, он может потерять при сохранении некоторые свои существенные характеристики, стать беднее в сравнении с моментом запечатления. В связи с утратой личной ценности сберегаемое содержание может стать проницаемым для негативных характеристик, которые субъект невольно навязывает ему. Они изменяют и образ, и понимание объекта. Он сохраняется как некий антипод своим первичным репрезентациям. Так юношеские увлечения, разоблаченные временем, при напоминании всплывают как смутные и раздражающие образы, от которых тут же отрекаются, говоря: «Это пустяки, несерьезно, это все прошло...»



Субъектная детерминация. Сохранение может сопровождаться устойчивой субъектной установкой на эффективное удержание объекта, или же судьба его зависит от спонтанных мнемических процессов. Субъектная установка существует в виде сознательно и подсознательно присутствующей мысли, что «это» должно быть и есть в памяти. Благодаря ей, мы при воспроизведении узнаем, что сбереженное является именно тем, на что мы настраивались и с чем «работали» в процессе запоминания. Она позволяет нам действовать на свое прошлое, устанавливая его связи с собой –нынешним. Когда мы перестаем направленно и рефлексивно пополнять свое ушедшее актуальными содержаниями, мы постепенно «теряем непрерывное я».Установка также ориентирует нас на частое вспоминание как способ эффективного сохранения. Известна ценность постоянного эксплицирования опыта в интеллектуальных, художественных и т. д. тренировках мастерства.

Спонтанное сбережение бессознательно вовлекает запечатленный объект в скрытую динамику мотивационной, эмоциональной, интуитивной активности, устанавливая прочные отношения между ним и другими тайными значимостями. Внезапно появляясь в воспроизведении, объект или осознается как неизвестное содержание памяти, или нерефлексивно входит в состав вспоминаемого, или осознается как принадлежащее «другому я»

Описывая кому-то событие из своей прошлой жизни, мы воссоздаем его целое из элементов разного плана: тех, которые мы хотели запомнить и запомнили в более или менее тесной связи со своим прошлым., тех, которые нас удивили своей сохранностью, тех, которые мы воспроизвели незаметно для себя (не вспомнили), но заметно для слушателей, и, возможно, тех, которые мы не узнали как существовавшие в нашем опыте.

Скрытое сохранение. На его существование указывают философско – психологические наблюдения о значительно большем объеме и масштабе сохраняемых содержаний в сравнении с воспроизводимыми в нормальных условиях. Отмечаются и качественные преимущества сберегаемого перед обычно извлекаемым..

В отличие от экзистенциалистов, предполагающих принципиальную, хотя и редкую, возможность достичь состояния «собранности», то есть полного присутствия тотального опыта в одном моменте интенсивного я-проживания, психологи трансцендентальной ориентации придерживаются гипотезы о том, что богатства скрытой памяти могут проявиться только в неординарных условиях максимального снижения я-активности и к тому же со странной избирательностью и фрагментарностью.

Карл дю Прель, на исследования и описания «критических случаев памяти» которого ссылались знаменитые психоаналитики, предложил эмпирически различать следующие типы оживления отдельных скрытых содержаний памяти.


  • Усиление памяти во сне:

«Гервей видел во сне толпу проходивших перед ним людей, возвращавшихся, по-видимому, с праздника. Он смотрел на них с большим вниманием и удержал в памяти одно из лиц даже после пробуждения…Оказалось, это лицо было точным воспроизведением лица, мелькнувшего перед ним на картине модного журнала за несколько дней до сна.» (57, с. 251)

По замечанию автора, сохранение здесь несомненно сопровождалось творческой фантазией, благодаря которой двумерный образ превратился в трехмерное, живое и деятельное существо.



  • Усиление памяти у сомнамбул:

«Пациент врача Пецци захотел произнести в бодрственном состоянии отрывок из речи об изящных искусствах, но это ему не удалось…В одном из последовавших затем сомнамбулических кризисов он не только вспомнил весь этот отрывок, но даже указал книгу, страницы, строки, содержавшие его.» ( Там же, с.267)

Подобные феномены объясняются активизацией трансцентентального сознания в условиях снижения способности осознанного чувствования.. Неординарное сознание заполняется теми содержаниями, которые в момент их возникновения в нормальном восприятии казались субъекту маловажными. Между событиями, пережитыми субъектом в состояниях кризисов устанавливается бессознательная связь, обнаруживаемая им только в самих этих состояниях.



  • Усиление памяти при раздвоении или «чередовании» сознания:

«Венецианка Маркезе Солари в детстве говорила по-французски – мать ее была француженка, - но впоследствии разучилась этому языку. Будучи взрослой, она во время лихорадки забыла итальянский язык, на котором говорила постоянно, и опять начала свободно говорить по-французски. Выздоровев, она снова забыла французский язык и продолжала говорить по-итальянски. В глубокой старости она забыла итальянский и вернулась к языку своего детства.» (Там же, с.297)

В случаях этого типа сохранение перестает служить сознанию самотождественности субъекта при смене его общих состояний: здоровья – болезни, развития – регресса. Опыт, связанный с одним состоянием, становится скрытым при переживании другого. Единый носитель памяти расщепляется; каждому состоянию соответствует особая память.



  • Усиление памяти при приеме наркотиков:

«В наркотическом состоянии одному курителю опиума часто рисовался образ одной женщины, которую он видел всего только раз вечером на одной из лондонских улиц, но которая произвела на него сильное впечатление. В бодрственном состоянии он мог вспоминать о ней равнодушно…» (Там же, с.309)

Ослабленная временем эмоциональная оценка сохраняемого впечатления восстанавливается в неординарном психическом состоянии во всей своей первоначальной силе. Скрытой памяти не касаются текущие «стирающие» события.

Итак, по заключениям исследователя, глубинное сохранение заявляет о себе посредством обогащения представлений и усиления переживаний в условиях снижения активности восприятия, бессознательного творческого фантазирования, трансцендирования и патологического разделения «я». Подразумевается, что все впечатления на каком-то уровне опыта никогда не теряют своей свежести и полноты, и далеко не все, что входит в опытную иерархию, осознается как воспринятое и запечатленное.

Связь с формами воспроизведения. Для разных видов сохраняемых содержаний адекватны различные воссоздающие процессы. Как мы видели, для скрытой памяти – это «усиленная репрезентация». Для ярких, но давно не актуализировавшихся образов и чувств - это внезапные всплывания или «риминисценции». Для повседневно затребованных следов представлений, мышления, оценочных действий адекватна «мнемическая репродукция». Условиям совершенствующейся деятельности больше соответствует «вспоминание» с углублением и конструктивным изменением содержания. Для извлечения опыта в процессах духовного поиска, самопознания, самопрояснения необходимо «воспоминание», близкое по своим характеристикам к продуктивным формам психической жизни.

Связи процессов сохранения и воспроизведения касается также психологическая проблема забывания. Переходим к ее рассмотрению.

С забыванием отождествляют разнородные психические феномены. Например, уход содержаний в бессознательное, не проявляющее себя в действительной жизни, или исчезновение следов прошлого из ментального пространства индивида, или «подавление» индивидом опыта, не совместимого с требованиями окружения, или замещение менее эффективных моделей жизненной активности более эффективными, или освобождение сознания от малозначимой информации, или, наконец, недостаточность воспроизводящих усилий, оставляющая опыт в виртуальном состоянии. Каждая из интерпретационных гипотез улавливает, по-видимому, одну из многих существенных сторон забывания. Но они трудно проверяемы, так как традиционные психологические исследования не- сохранения направлены на анализ его детерминантов, косвенных причин, сопутствующих условий и последствий, а не на его внутренние суть и динамику. Ближе всего к пониманию некоторых внутрипсихических оснований забывания подошел фрейдовский психоанализ.

Различия в понимании забывания связаны с его рассмотрением либо в качестве полной утраты содержаний, символизируемых когда-то людьми как «преданные забвению», «канувшие в Лету», «поглощенные тьмой», либо в качестве временных потерь, временного не-воспроизведения, преодолеваемых при снятии подавляющих, стесняющих, оттесняющих и тормозящих условий. Различаются также забывание сплошное и частичное, захватывающее, соответственно или весь объем материала, или фрагменты его структуры.

Упомянем несколько наиболее типичных эмпирических подходов к проблеме забывания, отражающих теоретические установки исследователей.

Исследования изменений продуктивности воспроизведения под влиянием «чистого» забывания. Осуществляются с целью установления связей между временем сохранения, утратой субъектом возможности полноценной репродукции и динамикой ухудшения результатов репродуцирования. Фактор влияния направленной активности субъекта на сбережение и воспроизведение нивелируется за счет процедуры экспериментов. Классическими примерами выступают исследования Г. Эббингауза и А. Пьерона. В опытах Эббингауза определена динамика чистого забывания по критерию не – воспроизведения заученного бессмысленного материала. Самые высокие темпы утраты содержаний происходят в течение 1го – 2го часа, протекших с момента заучивания. Сократившись после двух дней сохранения до 25%, объем воспроизводимого материала устанавливается на относительно стабильном уровне; забывание замедляется, и следы запоминания к концу месяца сохранения составляют около 20% заученного.

Эксперименты Пьерона обнаружили зависимость темпов забывания от осмысленности мнемических содержаний. Заучивание связного вербального материала обеспечивает его сохранение и воспроизведение с относительной полнотой о точностью до 7 дней. С этого момента на протяжении 50-ти с лишним дней происходит прогрессирующее забывание. Затем наблюдается значительное замедление темпов утраты содержаний и оказавшиеся наиболее устойчивыми фрагменты материала могут сохраняться еще длительное время. Сберегаемый и актуализируемый осмысленный материал намного превосходит по объему плохо структурированный, бессмысленный. (136)



Наблюдения отношений индивида к забыванию. Основаны на феноменологическом анализе, применении психоаналитических техник, культурно – историческом понимании содержания и средств памяти.

Субъективные отношения к забыванию различают прежде всего по критерию осознанности и рефлексивности. Существует забывание, о котором мы знаем, помним, понимаем его причины, и то, которое не коснулось сознания в качестве значимого события не-сохранения чего-то важного.

Знаемое забывание может быть преодолено субъектом в результате припоминающей и воспроизводящей активности. Однако, даже при значительных усилиях вспоминания, возврата утраченных содержаний может не произойти. Соответственно, с разной эффективностью реализуется отношение, противостоящее забыванию и восстанавливающее, оживляющее память.

Выделяют особую форму «организованного» забывания или особо заинтересованного отношения к не-сохранению, сутью которого является использование созданных и закрепленных в культуре средств, блокирующих актуализацию нежелательных для субъекта содержаний. Это разнообразные приемы «магических расправ», символических разоблачений и уничтожений, уже отмечавшихся «отобъяснений», критики, обесценивания. Указанные средства применяются и направленно, ритуально, в виде особой игры в «невозвратное» прошлое, и стихийно, непроизвольно, при обращении к опыту личного и коллективного бессознательного. Во всех случаях избирается вещный, поведенческий, концептуальный заместитель устраняемых впечатлений. Символами забвения мы избираем, например, разрушение, сжигание, выбрасывание вещей - напоминаний, перемену окружения и обстановки – свидетелей прошлого, замену объекта нежелательного впечатления новым объектом, искусственное игровое воспроизведение прошлых событий с новым конструктивным поворотом, наши действия, которые преобразуют объект в обладателя свойств, которые уже «не надо забывать». ( 83 )

То, что Фрейд обозначил как «запрятывание» или «затеривание» бессознательно отвергаемой вещи, напоминающей о чем-то нежелательном, не нравящейся или разонравившейся, тоже свидетельствует о специфическом отношении субъекта к забыванию: последнее наступает неожиданно, «вызывает удивление или досаду, вместо того, чтобы мы считали его естественным» (132, с. 13) И здесь можно говорить об опосредовании забывания, но скрытом от сознания, составляющем загадку для самого субъекта.

Мы можем также отнестись к забыванию как «иллюзорному», когда внезапно воспроизводится то, что субъективно не вызывалось к актуализации, что не должно было быть кодом нашего значимого знания, переживания или действия.

Детально проанализированные Фрейдом феномены таких «ошибочных действий», как оговорки, описки, очитки, ослышки, временное выпадение какого-то знания, например, имен собственных, недолгое забывание намерений, впечатлений, переживаний также указывают на определенные типы отношений к забыванию. Речь идет о невольной вовлеченности субъекта в воспроизведение знаков, символов, симптомов «забытых» смыслов или беспомощности усилий, прилагаемых к воспроизведению того, чему сам субъект внутренне бессознательно сопротивляется. В случаях подмены одного слова другим, ассоциативно связанным с первым (вроде отмеченной Фрейдом оговорки президента палаты депутатов при открытии заседания: «Господа, я признаю число присутствующих достаточным и объявляю заседаний закрытым»), обнаруживается столкновение двух намерений и заключенных в них смыслов. Одно намерение выступает «нарушающим», другое – «допущенным». При этом нарушающая мотивационно – смысловая оппозиция сознательно подавляется, ситуативно забывается, но выражает себя в словесной ошибке взамен нужного слова.

«Нарушающее намерение оттесняется. Говорящий решил не допустить его выражения в речи, и тогда произошла оговорка , т. е. оттесненное намерение все-таки проявилось против его воли, изменив выражение допущенного им намерения, смешавшись с ним или даже полностью заменив его.» ( Там же, с.39)

При не-воспроизведении имен или намерений тоже действует нарушающая смысловая тенденция, которая «забываясь» и маскируясь, выражается в блокировке воспроизведения допущенного субъектом смысла.

Появляется двойное забывание: и нарушающей, и допущенной тенденции. Выпадение ожидаемой реакции, как и в случае запрятывания или затеривания вещей, вызывает у субъекта удивление, недоумение, раздражение.

Когда же не-сохранение касается неприятных впечатлений и переживаний, и если оно «выходит за рамки обычного опыта, т. е., например, когда забываются слишком свежие или слишком важные впечатления, или такие, забывание которых прерывает связь событий, в остальном хорошо сохранившихся в памяти» (Там же, с.46), имеет место бессознательное защитное отношение субъекта к забыванию как желательному.



Выявление условий, способствующих забыванию. Наблюдения, касающиеся данных условий, можно найти в экспериментальной психологии памяти, в трудах по философской психологии, в психоанализе, в структурной и экзистенциальной психологии. Обобщим их в следующих положениях, часть из которых давно фигурирует в научной психологии в ранге «законов» нормальной памяти, а также ее нарушений..

- Легко забываются содержания, находящиеся с актуально запоминаемыми материалами. в отношениях сходства, подобия, взаимной заместимости.

- К забыванию больше расположены фрагментарные, неструктурированные содержания в сравнении с целостными содержательными структурами.

- В структуре динамического события скорее забываются центральные моменты событийного течения, чем начальные и завершающие.

- Забывается то, что оказалось под влиянием «интерференции» или конкуренции раньше и позднее освоенных содержаний. «Ретроактивная интерференция» действует как погашение ранних содержаний поздними в связи с факторами ассоциативной подмены, похожести, большей субъективной значимости, смещения интереса с прошлых впечатлений на актуальные и т. д. «Проактивная интерференция», обусловленая теми же факторами, действует в противоположном направлении, при доминировании прошлых впечатлений, оттесняющих, препятствующих закреплению свежих.

- Забывается то, что не затребовано к актуализации текущей жизнью, что не входит в состав регулярно возобновляющейся деятельности и поведения.

- Легче забывается то, что утратило для субъекта личный смысл, то есть перестало составлять предмет или средство осуществления желаний, стремлений, намерений.

- Забыванию подвержено то, что не осознано субъектом как результат его личных усилий, самостоятельной деятельности, творчества.

- Из опыта может уйти то, что составляло результат оперативной памяти, служило вспомогательным содержанием при решении какой-то основной задачи, оказалось субъективно исчерпанным и завершенным.

- Легче, в сравнении с приятными или неприятными впечатлениями, забываются эмоционально нейтральные, безразличные содержания.

- Забываются вытесняемые в бессознательное впечатления – ощущения, образы, интуитивные установки, переживания, желания, идеи, - которые угрожают личностной целостности, равновесию, душевному комфорту.

- Не помнятся впечатления и события, не отнесенные личностью к «я» как единому источнику, объекту и субъекту психической активности. Из контекста индивидуальной жизнедеятельности легче исчезают те данные опыта, которые не осознаны, не отрефлексированы.

- Не сохраняется то, что принципиально не доступно пониманию, что нарушает интеллектуальную уверенность в закономерности и упорядоченности объективных процессов и явлений и что не вызвало поискового, исследовательского импульса у субъекта.

- Легче рассеиваются те мнемические материалы и содержания, по отношению к которым у субъекта отсутствовала активная установка на длительное сохранение и своевременное воспроизведение.

- Легко распадаются мнемические содержания, не входящие в обобщенные, абстрактные структуры опыта, а представляющие собой живые слитые впечатления, сцепленные в случайных ситуативных, эмоциональных, ассоциативных последовательностях.

- Распад мнемических содержаний осуществляется также в условиях аномального или патологического процесса при функциональных и органических расстройствах психики. Забывание этого типа имеет форму конфибуляций или обманов памяти, подстановки ложных содержаний взамен несохраненных, присочинений, выдумок, гипомнезии или существенного ухудшения сбережения, частичной амнезии – выпадения определенных ограниченных психических содержаний, действий и функций, общей амнезии или полного нарушения длительного сохранения и отсроченного воспроизведения. По характеру утраченных содержаний различают ретроградную общую амнезию, состоящую в забывании всего, что предшествовало началу расстройства памяти и антероградную, связанную с выпадением событий, следующих за началом мнемического нарушения. ( 112)

В исследованиях забывания подчеркивается как его защитное, охраняющее, так и деструктивное, разрушающее влияние на целостность и поступательную динамику психики. Не-сохранение, полностью овладевшее индивидуальной жизнью, превращает ее в фантастический и трагический процесс непрерывного распада, абсолютной необратимости, потери прошлого и ненаступления будущего. Сошлемся на поразительное описание подобного забывания, приведенное К Ясперсом:

« 31 мая 1926 года 24-летний слесарь отравился газом. В 1930 году он подвергся обследованию. Воспоминания, предшествовавшие дню отравления, сохранились, но с того времени к ним ничего не добавилось. Любое новое впечатление улетучивалось через две секунды. Любой более или менее развернутый вопрос забывался еще до того, как его успевали сформулировать. Больной мог отвечать только на самые краткие вопросы. «Вчера» для него было всегда 30 мая 1926 года; Все, что противоречило этой убежденности, на мгновение озадачивало его, но противоречие тут же забывалось. После случившегося инцидента его невеста вышла за него замуж. Он не знал, что это действительно произошло и на вопрос: «Вы женаты?» отвечал: «Нет, но я собираюсь жениться»…. По сравнению с прошлым отмечалась возросшая интенсивность чувства… Любая ситуация в его сознании изолировалась, не включаясь ни в прошлое, ни в будущее….Он жил всецело в настоящем, но не во времени… Сам больной не сознавал, что его память нарушена и не замечал этого обстоятельства…» (160, с.222)

Нормальное пространственно – временное течение жизни предполагает непрерывное выражение потенций и возможностей памяти в актах воспроизведения. Частью они осуществляются как самодостаточная актуализация запечатленного, но в основном, как опосредующее психическое звено мотивационных, интеллектуальных, эмоциональных, поведенческих состояний и проявлений субъекта.


Каталог: data -> 2009
2009 -> Программа дисциплины «Рефлексия личности»
2009 -> Психология индивидуальности
2009 -> Программа дисциплины «Основы психологического консультирования»
2009 -> Поддьяков А. Н. Кросс-культурные исследования интеллекта и творчества: проблемы тестовой диагностики // Культурно-историческая психология: современное состояние и перспективы. Материалы международной конференции
2009 -> Хачатурова М. Р. Проявление склонности личности к конфликтному поведению // «Психология сегодня: теория, образование и практика» / Под ред. А. Л. Журавлева, Е. А. Сергиенко, А. В. Карпова. М
2009 -> Программа научно-исследовательского семинара
2009 -> Психологические механизмы генезиса и коррекции страхов
2009 -> Литература по физиологии высшей нервной деятельности
2009 -> Программа по курсу «Обществознание»
2009 -> Сорвин К. В., Сусоколов А. А. Человек в обществе Система социологических понятий в кратком изложении Для учащихся старших классов и студентов младших курсов


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   74


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница