Статья «Поездка в Балкарию»



Скачать 121.46 Kb.
Дата11.06.2019
Размер121.46 Kb.
ТипСтатья

В 1890 году в «Записках Императорского

географического общества» появилась статья

«Поездка в Балкарию». Автор её писал: «О ха­

рактере и нравах балкарцев распространяться

нечего. Это народ полудикий, ио хороший, то

есть простой, добродушный, вежливый и очень

гостеприимный...

В тайны искусств и ремёсел балкарцы

почти не посвящены. Даже безусловно необ­

ходимое кузнечное и слесарное дело стоит

у них на очень низкой ступени развития...»

Доброжелательного автора статьи, конеч­

но, можно упрекнуть в поверхностности наблю-

Поэзия мудрой

человечности

(о творчестве К- Кулиева)

дений, когда он говорит об отсутствии искусств

и ремёсел в стране: он не заметил ни богатого

фольклора {впрочем, по его понятиям, это,

возможно, и не было свидетельством культу­

ры или искусства), ни мастеров по камню и

металлу, которыми издавна славились горцы.

Но в чём-то можно и понять просвещённого

европейца: балкарцы и не могли ему пока­

заться иными, как только полудикими пле­

менами — ведь у них не было даже своей

письменности.

И какой поистине огромный путь в сжатые

сроки должна была пройти Балкария после

7 Русский язык за рубежом». № 6, 197598 МОЗАИКА

Октябрьской революции, чтобы вместе с дру­

гими народами стать равноправной участни­

цей строительства социалистической нови. Ре­

волюция пробудила дремавшие ранее огром­

ные духовные силы талантливого народа, она

доказала, что творческие потенциалы так на­

зываемых малых народов так же велики, как

и больших.

Маленькая Балкария дала советской стра­

не большого поэта — Кайсына Кулиева, имя

которого стоит в ряду писателей, выражаю­

щих в своём творчестве главные тенденции

советской литературы.

Кайсьш Шуваевич Кулиев — ровесник Ок­

тябрьской революции, он родился в 1917 году

в старинном ауле Верхний Чегем, на границе

Б ал кар ии и Свапетии. Рос и мужал среди

суровых и величественных гор, среди ущелий

и скал причудливых очертаний, среди муже­

ственных и добрых людей,

В горах много поют. Пел и маленький

Кайсын, Сначала чужие песни, а с десяти

лет — и свои. В семнадцать лет начал печа­

таться. После окончания школы он захотел

продолжить образование в Москве и посту­

пил учиться в Государственный институт те­

атрального искусства, одновременно посещая

вечернее отделение Литературного института.

В 1940 году добровольно пошёл в Совет­

скую Армию, служил в десантных частях,

а затем стал военным корреспондентом. Во вре­

мя Великой Отечественной войны ему при­

шлось воевать на землях Латвии, России,

Украины, и он не переставал рваться на Кав­

казский фронт, желая быть как можно ближе

к своей Балкар ии.

Родные горы для Кулиева не только тема

стихов, они в его поэзии нечто большее —

важнейшая часть поэтического мироощуще­

ния. Иначе и быть не могло. Без любви к роди­

не поэт не мыслится поэтом, «У горцев есть

поговорка „Какая земля, такая и трава“ .

Поэт тоже связан с родной землёй. И об этом

ему не говорить нельзя. Иначе он о себе ниче­

го не скажет»,— писал Кулиев. В этих сло­

вах — ключ к его поэзии. Горец Кулиев не­

мыслим без родных гор, без Кавказа.

Сколько поэтов, начиная с Пушкина и кон­

чая нашими современниками, писали об этом

удивительном крае. Кулиев не повторил их,

ибо для него существует только его, особен­

ный, неповторимый Кавказ, его отправная

точка эстетических и нравственных представ­

лений о мире,

Кулнев сделал горы Кавказа прекрасней

и выше.


И если скажут мне: «Жлни, Кайсын, баз гор.

Тебе построят золотой дворец»,

Я рассмеюсь в душе: К чему мне царский диор?

Что золото погонщику овец?»

И это не декларация, а истинное чувство,

оправданное Кулиевым биографически и поэ­

тически. «Всегда гордился тем, что горец

я»,— говорит он в другом стихотворении.

Горы для Кулиева — образ земной радо­

сти. Они у него не деталь пейзажа, но необ­

ходимый людям символ крепости, вечного бес­

смертия. «Если пеплом вы станете, горы, чьё

упорство в пример мы возьмём?» Для поэта

нет бесчувственного камня. Один из его сбор­

ников называется «Раненый камень». Разумеет­

ся, это метафора, но она органична для поэти­

ческого мышления поэта, истоки которого ле­

жат в фольклорной традиции горцев. Камень

у Кулиева может плакать, седеть, как чело­

век, быть живым и живородящим. Недаром

герой нартского эпоса, богатырь Сосруко,

родился из камня.

Кулнев глубоко национален, и в то же

время его поэзия органично влилась в русскую

литературу. Очевидно, это потому, что он

является ярким выразителем того процесса

духовного сближения наций, который интен­

сивно происходит в Советском Союзе. Русская

литература и русский язык были для Кулие­

ва, если использовать выражение Расула Гам-

затона, «второй матерью». Его своеобразие

как поэта создавалось под влиянием традиций

Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Блока, Есе­

нина, Твардовского. Именно через русский

язык он освоил и навсегда полюбил таких

поэтов, как Низами, Физули, Табндзе, Чико-

ваки, Верхарн, Лорка.

Стихи Кулиева — яркий образен диалек­

тического сочетания национального и интер­

национального. Его творчество в известной

мере — прообраз той будущей культуры, ко­

торая, объединившись под знаменем социа­

лизма, впитает в себя все лучш ие достижения

культур разных национальностей, по от этого

не станет ничейной, космополитической.

На опыте своей маленькой страны и соб­

ственной судьбы Кулиев познавал зарождение

в людях интернационального братства, кото­

рое было бы немыслимо без ленинского ге­

ния. Об этом он пишет в «Горской поэме»,

вспоминая день рождения Ленина:

Я вечно буду славить этот день,

Он для меня высоким светом светел,—

Мы без него бродили б, слозно тень,

И юре нас развеяло б, как немел,

Любовь к своей стране, к своему народу

не заслоняет от Кулиева морально-духовных

ценностей других народов. Он посвящает сти­

хи представителям многонациональной совет­

ской литературы — Алиму Кешокову, Мустаю

Кариму, Давиду Кугультинову.

И всё же, о чём бы ни писал Кулиев, он

остаётся балкарцем, и это придаёт’ его интер­Поэзия мудрой человечности 99'

национальным мотивам особую убедитель­

ность н правдивость. Родной язык, балкарская

природа составляют основной источник его

поэтических образов.

Кулиев по преимуществу поэт «вечных

тем». Жизнь и смерть, добро и зло, справедли­

вость и несправедливость, вечность и вре­

мя — вот вопросы, которые чаще всего звучат

в его стихах. Но постановка этих вопро­

сов рождена современностью, самой жизнью.

Поэзия Кулиева философична и по свое­

му внутреннему строю, но у него мы

почти не найдём традиционных для восточной

поэзии коротких афористичных стихов. Афо­

ризм — это уже отстоявшаяся мудрость, итог

размышлений, а Кулиева интересует не толь­

ко гранёный кристалл истины, а сам путь

к ней. Разумеется, это говорится не в укор

тем поэтам, которые, как, например, Расул

Гамзатов, любят восточную афористичность,

а для того, чтобы отметить своеобразие К у­

лиева.

Земная, конкретная любовь к человеку,



чуждая высоких деклараций, выражена Ку­

лиевым в стихах: «Легко любить всё челове­

чество, соседа полюбить трудней». Любя

жизнь, Кулиев не бежит от её противоречий,

он открывает сердце человеческому горю и

преодолевает его силой духа, а не наигран­

ным оптимизмом. Его поэзия дорога нам

душевной стойкостью и достоинством мудрого

сильного человека:

Если радость придёт, радость прими

И не гордись, будь достоин её.

Если горе придёт, губы сожми

Ине страшись, будь достоин его.

Кулиев тяготеет к эпической лирике. Со­

держание его стихов — жизнь страны и своя

собственная судьба, которую нельзя вычле­

нить из судьбы народной. Общезначимые чув­

ства у него выражены в форме яркого инди­

видуального ощущения. Он мог бы с полным

правом повторить строки В. Маяковского:

«Это было с бойцами или страной, или в серд­

це было моём». Обнажённый нерв кулиев-

ского стиха необыкновенно чуток к пробле­

мам современности, заставляющим поэта сно­

ва и снова возвращаться к вопросу о своём

месте в обществе. Отсюда и беспокойство его

поэтической музы. «Покоя нет!» — это не

только название одного из стихотворений, но

его мироощущение, родственное тому святому

беспокойству, которое испытывал русский

поэт Александр Блок.

В балкарской поэзии Кулиев выступает,

безусловно, как новатор и в области проблем­

но-тематической и в области художественной.

Однако новое у него естественным образом вы­

растает из старого, традиционного. Он полон

уважения к достижениям старых мастеров

поэзии. «Тот, кто придумал межпланетный

корабль, я уверен, преклоняется перед вели­

чием того, кто изобрёл колесо»,— писал он.

При этом Кулиев далёк от умиления прош­

лым, идёт ли речь об истории или о поэтиче­

ских традициях. В прошлом своего народа он

видит не только душевную открытость, но и

непримиримость, жестокость старых обычаев.

«Ты дорог мне и ненавистен, кавказский ко­

ваный кинжал». Чтобы оценить смелость поэ­

та и новизну этих слов, надо знать, что такое

кинжал для горцев и для их поэзии, где он

издавна символизировал доблесть, честь и му­

жество. Но кинжал рождает у Кулиева про­

тиворечивые чувства, ибо он хорошо знает,

что в прошлом в романтическом клинке «то

солнце отражалось, то кровью запекалась

тьма».

Восточный культ мужества переосмыслен



поэтом двадцатого века, сыном своей социали­

стической родины. И если в начале творческо­

го пути Кулиева ещё встречались стихи, в ко­

торых он прославлял абстрактное романтиче­

ское мужество, то теперь главный вопрос,

который ставит поэт,—«мужество во имя че­

го?». Картинно-красивому образу мужества

теперь противопоставлен гуманистический по­

иск истины борьбы. Поэт проклинает жесто­

кость и славит клинок свободы, утверждаю­

щий красоту в мире. Клинок дорог поэту как

символ, без которого нет ни свободы, ни

любви, ни дружбы.

Чутко отзываясь на запросы времени, Ку­

лиев ищет новые художественные средства,

новые поэтические образы, которые доходили

бы до разума и чувства читателя. Он никогда

не уходил в область самоцельного искусства,

изысканного экспериментаторства, всегда све­

рял свои стихи с жизнью и народными инте­

ресами.

Более сорока лет работает Кулиев в лите­



ратуре. Ему удалось сказать своё весомое

слово не только в балкарской, но и во всей

советской поэзии. Он обогатил её своим твор­

ческим опытом, человечной мудростью своего

слова и сердца, отданных на служение лю­

дям. Есть у него прекрасные стихи о солдате,

который умер на поле боя, не успев даже

прикрыть сердце рукой:

Как тот солдат, погибший в чистом поле,

Я вас люблю до слёз. И потому

Я ваше сердце заслоню от боли,

Пусть будет больно сердцу моему.

Эти стихи можно было бы поставить эпигра­

фом ко всему творчеству Кулиева. Поэт сча­

стлив ощущением единства своей судьбы

с судьбой народной, и счастлив народ, имею­



щий такого поэта.

Н. Рубцов

Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница