Статья Сафоновой Л. В. Понятие семьи как системы



Скачать 149.5 Kb.
Дата22.05.2016
Размер149.5 Kb.
#34650
ТипСтатья
В рубрику «Семейный психолог»

Информация для размышлений
Что полезно знать о семье?

Статья Сафоновой Л.В.
Понятие семьи как системы. Переломным моментом в развитии науки о семье было возникновение пред­ставления о ней как о системе (Jackson D., 1965) и введение в семейную психоло­гию терминов «семейная система», «семейные подсистемы», «информация», «об­ратная связь». Такой подход к семье означает, что в ней все взаимосвязано, что она есть единое целое — единый биологический и психологический организм. В этом случае она имеет ряд признаков: 1) система как целое больше, чем сумма ее частей, 2) что-то, затрагивающее систему в целом, влияет на каждый отдельный элемент внутри нет, 3) расстройство или изменение в одной части единства отражается в изменении других частей и системы в целом. Поэтому при рассмотрении любого конкретного вопроса, касающегося семьи, всегда необходимо в полной мере учитывать, как этот вопрос связан со всеми остальными сторонами ее жизни.

Подобно всем биологическим организмам, семья стремится как к сохранению сложившихся связей между ее элементами, так и к их эволюции. В живой системе, которая формируется и сохраняется благодаря эффекту обмена энергии и веще­ства в неравновесных условиях, колебания, как внутренние, так и внешние, пре­вращают ее в новую структуру (новое качество). Происходит возрастание слож­ности, дифференцированности. Таким образом, перефразируя положения клас­сической термодинамики и системного подхода, можно утверждать, что семья, как живой организм, постоянно обменивается информацией и энергией с окружаю­щей средой (Minuchin S., FisliTTian H. S., 1981). Она представляет собой открытую систему, элементы которой взаимодействуют и друг с другом, и с внешними ин­ститутами (образовательные учреждения, производство, церковь, средства массо­вой информации, государство и т. д.). Силы извне и изнутри оказывают на нее как положительное, так и отрицательное влияние. В свою очередь, семья воздейству­ет аналогичным образом на другие системы.

Колебания обычно сопровождаются реакцией, которая возвращает систему и ее устойчивое состояние. Но когда они усиливаются, в семье может наступить кри­зисное состояние, трансформация которого приведет ее к новому уровню функ­ционирования. Таким образом, семейная система, так же как и любая другая, ра­ботает под воздействием двух законов: гомеостаза и развития.

Закон гомеостаза формулируется следующим образом: каждая система стре­мится сохранить свое положение, каким бы оно ни было. Система поддерживает равновесие за счет того, что фиксирует каждое свое отклонение от него и соверша­ет действия, которые способствуют возвращению в обычное состояние. Механизм, фиксации и возвращения называется механизмом обратной связи, Он действует в самых разных областях жизни семьи. Например, как только происходит что-то новое, необычное (ребенок вдруг хуже стал учиться, супруга не возвращается с работы вовремя), мы сразу сосредоточиваем на этом внимание и задаем вопрос: «Что случилось, что надо сделать, чтобы все вернулось к прежнему?» Нарушение механизмов обратной связи приводит к нестабильности семьи.

На уровне индивидуального сознания закон гомеостаза звучит примерно так: «система в целом должна остаться без перемен».

Согласно закону развития, каждая семейная система должна пройти свой жиз­ненный цикл. Как говорилось нами выше, он представляет собой некую последо­вательную смену событий и стадий, которые проходит большинство семей. Не­посредственными причинами, дающими возможность подобного движения, явля­ются некоторые обязательные для возникновения этой системы этапы («кризисы развития»), такие как брак, рождение ребенка и пр., а также изменения физиче­ского возраста людей и соответствующие им стадии психического развития. Имен­но на этих отрезках своего существования семьи оказываются неспособными решать новые ситуации прежними способами, и поэтому они стоят перед необ­ходимостью усложнять свои приспособительные реакции, то есть переходить в новое качество.

Параметры семьи как системы. Семья как система выполняет свои функции с помощью определенных меха­низмов:


  • структуры семейных ролей;

  • семейных подсистем;

  • внешних и внутренних границ между ними.

К параметрам семейной системы относятся также:

  • семейные правила;

  • стандарты (стереотипы) взаимодействия;

  • семейные мифы;

  • семейная история (тема);

  • семейные стабилизаторы.

Структура семейных ролей предписывает членам семьи, что, как, когда и в ка­кой последовательности они должны делать, вступая друг с другом в отношения (Minuchin S., 1974). Кроме актуального поведения в понятие «роль» включаются также желания, цели, убеждения, чувства, социальные установки, ценности и дей­ствия, которые ожидаются или приписываются человеку. Например, роль «мате­ри» подразумевает, что любая женщина заботится о своих детях. В эту роль вхо­дит также комплекс чувств, важнейшее из которых — любовь. Однако «мать» — это также цели, к достижению которых она стремится, а именно — воспитать сво­их детей достойными людьми. Данное понятие связано с феноменами норм и сан­кций. Нормы определяют, что конкретно с точки зрения группы должно выпол­няться носителем роли. Так, мать обязана помочь детям овладеть различными умениями и навыками, контролировать их поведение, а в случае необходимости — наказывать. Санкции — это реакции окружающих или самого человека на выпол­нение или невыполнение роли. Люди могут осуждать мать, которая бросила своих детей. Она же может испытывать действие внутренней санкции — угрызений со­вести, осознавая, что не любит своего ребенка.

Члены семьи выполняют разные роли: супруга (супруги), матери, отца, сына, дочери, бабушки, дедушки, внука, свекра, тещи, невестки, старшего брата и пр. При этом в семье, состоящей из трех поколений, проживающих вместе и ведущих общее хозяйство, один и тот же человек должен уметь гибко функционировать сразу в нескольких ролях (например, в качестве мужа своей жены, отца старшего ребенка — сына и младшего ребенка — дочери, зятя тестя и тещи). В противном случае возможно возникновение разнообразных ролевых семейных конфликтов и семейной дисфункции.

Каждой роли в отдельности и всей их системе в данной семье необходимо соот­ветствовать определенным требованиям.


  1. Они должны обладать цельностью. Если ожидания от представителя опре­деленной роли противоречивы, появляются серьезные трудности в ее выполне­нии (например, когда мать требует от сына, чтобы он был нежным, мягким, по­слушным и, одновременно, — мужественным, независимым).

  2. Совокупность ролей, которые индивид выполняет в семье, должна обеспечи­вать удовлетворение его потребностей в уважении, признании, симпатии. Так, роль мужа возлагает на мужчину не только обязанность материально обеспечивать свою жену, но также дает ему право ожидать от нее любви, привязанности, удовлетворения сексуально-эротических потребностей.

  3. Важно, чтобы выполняемые роли соответствовали возможностям индивида.
    Когда требования непосильны, возникает нервно-психическое напряжение и тре­вога (как следствие своей неуверенности справиться с ролью). Пример этого — «ребенок, исполняющий роль родителя» в ситуации, когда из-за отсутствия стар­ших или их личностных нарушений ему приходится брать на себя родительские обязанности.

  4. Система должна удовлетворять потребности не только носителя конкретной роли, но и других членов семьи. Ролевая структура, при которой отдых индивида обеспечивается за счет непомерного труда его близких, а разрядка эмоционально­го напряжения достигается с помощью «вымещения на другом», легко может стать психотравмирующей.

В нормально функционирующих семьях структура семейных ролей целостна, динамична и носит альтернативный характер. Однако нередко семейные роли яв­ляются патологизирующими, и тогда в силу своей структуры и содержания ока­зывают психотравмирующее воздействие на членов семьи. Это роли «семейного козла отпущения», «семейного мученика, без остатка жертвующего собой во имя близких», «больного члена семьи» и пр. (Richter H. Е., 1970; Barker Ph., 1981). В некоторых семьях один из членов вынужден играть социальную роль, которая травматична для него самого, однако психологически выгодна его родственникам.

Иллюстрацией этого является делегирование роли взрослого ребенку, что ти­пично для семей с проблемой алкоголизации, где мать «спасает» отца и страдает, а ребенок становится перед необходимостью быть маминой «опорой» — поддер­живать ее, утешать, не огорчать, скрывать от нее свои детские трудности, чтобы не расстроить. При этом ребенок используется («триангулируется») матерью для решения супружеских конфликтов: выдвигается как «щит» во время пьяных скан­далов, отправляется на переговоры с отцом на следующее утро, чтобы его «вразу­мить» и т. д. (Холмогорова А. Б., 2002).

По нашим данным, у 66 % семей, в которых проживали подростки с нервно-психическими расстройствами, отмечены либо структура жестко фиксированных патологизирующих семейных ролей, либо ее изначальное отсутствие (Эйдемиллер Э. Г., Юстицкис В., 1990).

Семейные подсистемы и границы. Семейные подсистемы — это локальные, дифференцированные совокупности семейных ролей, которые позволяют семье избирательно выполнять определен­ные функции и обеспечивать ее жизнедеятельность (Nichols M., 1984; Минухин С, Фишман Ч., 1998). Один из членов семьи может быть участником сразу несколь­ких подсистем — родительской, супружеской, детской, женской и др.

Одновременное функционирование в нескольких подсистемах обычно мало­эффективно. Когда мать ругает сына за плохую оценку, полученную в школе, и при этом замечает: «Это потому, что твой отец рохля и он не хочет показать, что такое настоящий мужчина», — то она неосознанно совмещает сразу две подсисте­мы — родительскую и супружескую. Такое поведение приводит к тому, что ни сын, ни муж не воспринимают критику в свой адрес, но предпринимают меры, иногда сообща, чтобы от нее защититься.



Внешние и внутренние границы — это правила, которые определяют, кто и ка­ким образом выполняет семейные предписания в определенном аспекте семейной жизни — супружеском, родительском, детской группе и др. (Minuchin S., 1974). Любая система имеет свои границы, задающие ее структуру и динамику функци­онирования. Внешние границы в норме способствуют формированию идентично­сти семьи, внутренние границы — структурированию ее психологического про­странства, что в конечном итоге дает сильные импульсы к развитию. Границы бывают жесткие, размытые и проницаемые.

Если внешние границы жесткие (семья живет очень замкнуто, гости приходят редко, по конкретным поводам и только по приглашению), то у родственников нередко возникает страх перед окружающим миром, не формируются навыки об­щения с другими людьми. В результате внутренние границы между подсистема­ми становятся размытыми. Например, в таких семьях родители много времени могут посвящать детям и нередко ответственность за их дела берут на себя. Воз­никает поведенческое оформление размытых границ: мама делает с ребенком уро­ки, и поэтому он за них не отвечает. И если ребенок получит двойку, то это не его двойка — это двойка мамы.

Недостаточно четкие границы между подсистемами не только тормозят разви­тие семьи и взросление ее членов, но также способствуют образованию коали­ций — объединений между родственниками. Коалиции, как правило, предполага­ют наличие триангуляции — использования третьего лица для решения конфлик­та между двумя другими членами семьи. Например, отец, которому никак не удается наладить теплые отношения с «деловой» женой, излишне приближает к себе дочь, неосознанно воспринимая ее не только как ребенка, но также как подру­гу и объект эротической привязанности.

Если внешние границы размытые, то семья нередко становится похожей на «проходной двор», куда в любую минуту могут вторгнуться извне посторонние люди. Тогда границы подсистем внутри семьи с целью ее сохранения становятся более жесткими. Например, раньше дети в нашей стране больше времени прово­дили в дошкольных и школьных учреждениях, а на улице существовали детские компании. И поэтому чаще можно было наблюдать подсистемы родителей и де­тей, а не смешанные детско-родительские, как это проявляется сейчас (Варга А. Я., 2001).

В нормальных, здоровых семьях границы между подсистемами ясно очерчены и проницаемы. В обследованных нами дисфункциональных семьях, для которых характерны нарушения в выполнении супружеской, родительской, материально-бытовой и других функций, наблюдались либо жесткие, либо размытые внутрен­ние границы (Эйдемиллер Э. Г., Юстицкис В., 1999). В первом случае коммуни­кация между подсистемами была ослаблена, не происходил обмен информацией. Например, родителей совсем не интересовали занятия, увлечения и переживания детей. Дети ничего не знали о финансовых или производственных проблемах от­цов и матерей. При размытых границах стрессы, переживаемые в одних подсисте­мах, легко иррадиировали на другие (например, простуда ребенка мгновенно «вы­бивала из колеи» мать, находящуюся с ним в симбиотических отношениях).

Семейные правилаэто те основания, на которых строится жизнь семьи. Они позволяют ориентироваться в реальности и придают устойчивость личности и се­мье в целом благодаря тому, что каждый хорошо знает свои права и обязанности. Нередко именно дефицит правил становится первым источником обид и конф­ликтов. Например, такие обычаи, как: «Если задерживаешься — позвони», «Убе­ри за собой посуду», «Пока отца не накормишь, не лезь с разговорами», — суще­ственно облегчают жизнь всем членам семьи.

Правила касаются самых разных сторон семейной жизни — от распределения ролей, функций и мест в иерархии до распорядка дня и разрешения членам семьи открыто выражать свои мысли и чувства. Правила показывают, что в семье позво­лено, а что нет, что считается хорошим и плохим, то есть они представляют собой элемент семейной идеологии.

Правила делятся на гласные и негласные. Например, такие как: «Дети не долж­ны перебивать взрослых», «Родители устанавливают время, когда ребенку нужно идти спать», «Бабушка занята, она смотрит телевизор» — явно провозглашенные. Другая часть правил известна членам семьи, но не выражается открыто: «Тема алкоголизма матери — запретна», «Если хочешь помириться с отцом — признай вину и терпеливо проси прощения», «Все лучшее — ребенку, он больной» и пр. Наконец, немалая часть правил не осознается членами семьи. Они поступают определенным образом, даже не задумываясь, что в реальности можно было бы действовать иначе.

Правила возникают на разных стадиях жизненного цикла, нередко противоре­чат друг другу, и поэтому близкие постоянно должны о них договариваться. На­пример, до рождения ребенка оба молодых супруга работали, равномерно рас­пределяли хозяйственно-бытовые обязанности и непременно уделяли время ак­тивному отдыху. После родов жена ушла в отпуск по уходу за ребенком, а мужу пришлось работать значительно больше, чтобы одному содержать всю семью. Если прежние правила «равномерное участие в домашних делах» и «активный отдых» временно не изменить, то это неизбежно приведет к нарушению функций семьи на новом этапе ее жизненного цикла.

Бывает и так, что своим неконструктивным поведением родственники прово­цируют установление правил, их не удовлетворяющих. Например, пока жена три года была в отпуске по уходу за ребенком, муж зарабатывал деньги на всех и отда­вал их семье. Это было гласным, установленным и известным правилом. Потом ребенка отдали в детский сад. Жена вышла на работу и теперь могла сама обеспе­чивать себя и ребенка. Постепенно муж стал отдавать семье все меньше и меньше денег. Спровоцировала это негласное правило жена — гордо про себя решила, что «не будет больше денег просить, не будет одалживаться у мужа, хватит».

Правила семьи бывают культурно заданными — и тогда они разделяются мно­гими семьями, так как известны всем (например, что родители не должны зани­маться сексом на глазах у детей), а бывают уникальными — для каждой конкрет­ной семьи (жена должна делать маникюр мужу, лежащему в постели).

Закон гомеостаза требует сохранения семейных правил в постоянном виде. Их изменение — болезненный момент для всех родственников. Если кто-то из чле­нов семьи или других людей (гость, учитель) нарушит правило, то может стать нежелательной персоной и даже врагом семьи. Например, жена больше не хочет подчиняться правилу, установленному мужем, отказывается сидеть дома и выхо­дит на работу. Это приводит к затяжному супружескому конфликту. Или учитель позволяет себе сделать замечание ребенку, которым в семье восхищаются, превоз­носят и считают неповторимым. В результате мать и отец объединяются в борьбе с учителем и школой.

Как указывает А. Я. Варга (2001), в российской культуре правила о распреде­лении ролей в семье крайне противоречивы. С одной стороны, есть обычай, что муж должен быть главой семьи и зарабатывать деньги. С другой стороны, в рус­ских сказках образ мужчины — человек, который преуспевает, только слушаясь кого-либо (серого волка, конька-горбунка, щуки, царевны-лягушки). Женский же фольклорный образ — собственная сила и могущество (Василиса Прекрасная). Не случайно борьба за власть и статус в современных российских семьях — это одна из мощнейших дисфункций, связанная с тем, что в культуре нет ясного пра­вила о половом неравенстве.

Нарушают семейное функционирование ригидные правила (жестко заданные и трудно изменяемые). Там, где их можно менять, заключать передоговор — семей­ная дисфункция наступает реже. Отсутствие семейных правил и норм также пред­ставляет серьезную опасность для психического здоровья. Многие дети и подрост­ки с делинквентным поведением — выходцы из таких семей. Нечеткость правил и норм, их противоречивость, непроговоренность способствуют росту тревоги, сби­вают с толку, ведут к неустойчивости личности и семьи.

Семейные правила взаимосвязаны и в совокупности составляют систему се­мейных взаимоотношений — стандарты взаимодействия.



Стандарты (стереотипы) взаимодействия — это устойчивые способы поведе­ния членов семьи, их поступки и сообщения, которые часто повторяются. Приме­рами стандартов взаимодействия может выступать подшучивание членов семьи друг над другом, подчеркнутое уважение, постоянное выражение недовольства и пр. В таких стереотипах, как правило, доминирует определенное эмоциональное отношение к члену (членам) семьи: обвинение, раздражение, принятие, восхище­ние, презрение, отчуждение, страдание, тревога и пр.

При этом стандарт поведения одного члена семьи нередко тесно связан со стан­дартом другого и даже управляет им (циркулирование информации). В семье про­исходит много повторяющихся событий, и каждое из них является определенным сообщением для всех ее членов. Последовательность стандартов взаимодействия в ряде случаев имеет форму круга. Например, отец недоволен поведением дочери-подростка, которая слушает громкую музыку. Он сердится и начинает выговари­вать жене, что та совершенно не участвует в воспитании детей и боится сделать дочери замечание. Женщина не соглашается с тем, что «она плохая мать» и начи­нает плакать. В результате маленький сын бросается к ней, обнимает и утешает. Отец видит, что матери сочувствуют, а его осуждают, и пинком отгоняет собаку, которая попадается ему под ногу. Дочь заглушает крик отца, плач матери и визг собаки еще более громкой музыкой. Отец злится на дочь и опять повышает голос на мать — все повторяется.

Все стандарты взаимодействия можно рассматривать как семейные коммуни­кации, которые включают в себя определенные сообщения, то есть имеют опреде­ленный смысл для членов семьи. Коммуникация подразделяется на ряд этапов, обеспечивающих процесс обмена информацией между близкими: 1) выбор со­держания сообщения, 2) его кодировка, 3) передача, 4) декодировка, 5) выбор содержания ответного сообщения. Послания могут быть одноуровневыми и мно­гоуровневыми. Звук захлопнувшейся двери — одноуровневый, он передается только по слуховому каналу. В непосредственном общении между людьми посла­ния всегда двухуровневые — вербальные и невербальные. Они является конгру­энтными, если их содержание, передаваемое по двум каналам, совпадает. Если муж спрашивает у жены: «Как дела?», а та ему с радостной улыбкой отвечает: «Все хорошо», — это конгруэнтное сообщение, так как невербальная часть соответству­ет вербальной. Если на вопрос мужа: «Ты меня любишь?» — жена смотрит в сто­рону и недовольно говорит: «Конечно, люблю, сколько можно об этом спраши­вать?» — то сообщение неконгруэнтно, так как между вербальной и невербальной частями имеется противоречие.

Стандарты взаимодействия могут охватывать значительное количество видов поведения в семье и быть весьма длительными. Некоторые из них играют важную роль в происхождении нарушений психического и соматического здоровья и тог­да называются патогенными стандартами взаимодействия. Многочисленные исследования показывают, что стиль эмоционального общения в семье, в котором доминируют негативные эмоции, постоянная критика, унижение, устрашение партнера, неверие в него, — ведут к снижению самооценки и самоуважения, росту внутреннего напряжения, тревоги, агрессии и, как следствие, к невротическим и психосоматическим расстройствам. Другим примером является взаимодействие по типу «двойной ловушки» (характерное для семей больных шизофренией). Его иллюстрацией выступает следующий паттерн отношений между супругами: ко­гда жена за ужином начинает задавать мужу вопросы, касающиеся его работы, он раздражается, считая, что она лезет не в свои дела. Если она молчит и вопросов не задает, он сердится, что она им и его делами не интересуется. В результате каждый раз перед ужином у жены возрастает тревога и страх, что она опять сделает что-то не так.

Еще одним патогенным стандартом взаимодействия является полное или час­тичное сокрытие какой-либо информации (наличие «семейного секрета»), напри­мер, муж, который утаивает от жены, что у него есть внебрачный ребенок, или мать, которая категорически скрывает от взрослой дочери информацию об ее отце. Наличие «семейного секрета» неизбежно вызывает рост тревоги и напряжения, способствует развитию депрессии и разобщенности у членов семьи. Семейные правила составляют внешнюю основу семейных мифов.

Семейные мифы — это сложные семейные знания, неосознаваемое взаимное соглашение между близкими. Синонимами семейного мифа являются понятия: «образ семьи», «образ мы», «верование», «убеждение», «семейное кредо», «согла­сованные ожидания», «наивная семейная психология» (Ferreira A. J., et.al., 1966; Мишина Т. М., 1978, 1983; Эйдемиллер Э. Г., Юстицкис В. 2000).

«Образ семьи» пре/дставляет собой семейное самосознание как целостное ин­тегрированное образование (Мишина Т. М., 1983). Функцией семейного самосо­знания является регуляция поведения семьи. «Образ семьи» может быть адекват­ным и неадекватным. Если позиции родственников согласованы, дифференциро­ваны и динамичны — это выражается в адекватном понятии «мы» и способствует регуляции жизни семьи как в целом, так и на уровне ее отдельных элементов (стиль супружеских и детско-родительских отношений, характер и правила инди­видуального и группового поведения).

Неадекватный образ «мы» имеет форму семейного мифа. Его функция заклю­чается в том, чтобы скрыть от сознания отвергаемую информацию о семье и о каж­дом ее члене. Таким об разом, семейные мифы можно понимать как своеобразные защитные механизмы для поддержания единства в семьях (Ferreira A. J. et.al., 1966). Семейный миф включает в себя согласованные селективные идеализиро­ванные представления о характере взаимоотношений в семье, которые камуфли­руют имеющиеся у ее членов конфликты и неудовлетворенные потребности и со­здают наблюдаемый публичный образ семьи.

В работе Мары Сельвини Палаццоли с соавторами «Парадокс и контрпара­докс» (2002), которая ("читается одной из наиболее цитируемых книг по систем­ной семейной психотерапии, подробно анализируются такие типичные семейные мифы, как: «Мы — дружная семья», «Мы — семья героев», «Мы — спасатели». Показано, что семейный миф формируется примерно в течение трех поколений жизни семьи и бывает необходим первому из них в силу своей функциональности. Скажем, образ «Мы - дружная семья» важен в трудных и опасных условиях. Людям кажется, что они могут выжить только вместе, что в их единстве — сила. Однако этот миф становится помехой, если объединения уже не требуется. Так, любой народ, переживший геноцид, считает, что выжить можно только вместе, поэтому миф про дружную семью очень популярен. Но в странах, где войны долго не было, его важность постепенно сходит на нет. И в других поколениях этот миф может мешать развитию нуклеарной семьи, провоцируя трудности отделения де­тей от родителей и мешая формированию их индивидуальности.

Семейные мифы актуальны не всегда. Обычно они востребованы, когда в се­мью входит посторонний человек, либо в моменты каких-либо серьезных соци­альных перемен, либо в ситуации семейной дисфункции. По данным Э. Г. Эйдемиллера (1994), в обследованных им дисфункциональных семьях чаще всего не дано понять», «Он (ребенок) — такой поганец, что не стоит нашей заботы», «Он (ребенок, больной член семьи) очень чувствительный и требует особого отноше­ния; мы живем ради него». Подобные семейные мифы, предъявляемые окружа­ющим — учителям, знакомым, врачу-психотерапевту, — предполагают определен­ную структуру семейных ролей: «семья с кумиром», «семья с больным человеком», «семья с козлом отпущения».

В их основе лежат неосознаваемые переживания, которые определенным образом объединяют членов семьи, — страх, эмоциональ­ная холодность, чувство вины. Передача семейных мифов из поколения в поколение позволяет изучать эво­люцию семейного контекста в виде семейных историй.



Семейная история — это специфическая, несущая эмоциональную на­грузку проблема, вокруг которой формируется периодически повторяющийся в семье конфликт. Тема определяет способ организации жизненных событий и внешне проявляется в стереотипах поведения, которые воспроизводятся из поко­ления в поколение. Изучение этого параметра было начато Мюрреем Боуэном (Bowen M., 1978), который показал, что со временем в семье происходит накопле­ние дисфункциональных паттернов и это, в конце концов, приводит к патологии ее членов (концепция «трансмиссии»). Для записи семейных историй Боэун пред­ложил метод гемограммы (см. главу 2).

Нами показано, что сквозной психологической проблемой, связывающей три поколения в семьях больных неврозами, оказалось преобладание эмоционального отвержения со стороны значимых лиц в отношении членов, находящихся в зави­симом положении — детей, внуков, пожилых людей, больных. Для прародителей и родителей были характерны неосознаваемые установки, формирующие эмоцио­нальное отвержение; неразвитость родительских чувств, проекция на близких соб­ственных нежелательных качеств, неприятие детей по полу. В результате этого у больных неврозами закладывались такие личностные качества, как эгоцентризм, незрелость когнитивной и эмоциональной сферы, нарушение полоролевой иден­тичности и пять наиболее часто встречающихся типов акцентуаций личности: эмоционально-лабильный, демонстративно-гиперкомпенсаторный, тревожно-мнительный, астенический и инертно-импульсивный. Эти данные положены нами в основу создания концепции патологизирующего семейного наследования (Эйде-миллерЭ. Г., 1992, 1994).

От идеи трансмиссии Боуэна берет также начало понятие «семейного сцена­рия» — устойчивых паттернов структурной организации и микродинамики семьи, повторяющихся из поколения в поколение. История семьи может быть связана с непредсказуемыми жизненными событиями, такими как смерть одного из род­ственников, внезапная болезнь, рождение внебрачного ребенка, развод родителей, вынужденная перемена места жительства. Эти события обозначают термином «системная травма». Эффект подобных происшествий может быть разрушительным для семьи, несмотря на ее попытки к ним приспособиться. Если в роду имела место системная травма, то кто-то из рожденных позже под влиянием семейной темы и механизма идентификации неосознанно начинает подражать «герою» семейной истории и тем самым «реанимирует» чужую судьбу. Причем этот путь сознатель­но не выбирают, в нем не отдают себе отчета и потому ему не сопротивляются.

Ребенок вместе с родителями, братьями и сестрами образует семейное сообще­ство. Однако его семья принадлежит также к роду, в котором оба родительских клана соединяются в большую систему людей. Этих людей ребенок может не знать, но они, тем не менее, имеют для него значение. Как образно указывает Б. Хеллингер, внутри рода существует закон, что «старшие зачастую перекладывают дурное на младших, а те берут это на себя» (Вебер Г„ 2001, с. 134).



В качестве иллюстрации можно привести такую историю. Молодая женщина состоит в гражданском браке уже 10 лет и никак не хочет регистрировать супру­жеские отношения, несмотря на просьбы партнера, которого она любит. Свое не­желание она объясняет так: «Боюсь, что после регистрации наши отношения ста­нут хуже». Изучение истории семьи показывает, что бабушка клиентки со стороны матери выгнала своего мужа. Затем развела мать женщины с ее отцом. По-види­мому, на неосознанном уровне клиентка боится повторения истории ее семьи, тем более что бабушка еще жива и полна сил, и гражданский брак служит ей от этого защитой.

Семейные стабилизаторы. В каждой семейной системе есть параметры, которые придают си прочность, стабильность. Их называют стабилизаторами. Они выступают как важные факто­ры интеграции семьи. К стабилизаторам можно отнести общее место проживания, детей, общие материальные и духовные ценности, традиции и ритуалы, совмест­ные занятия и развлечения, эмоциональные отношения между членами семьи и даже болезни и проблемы. Стабилизаторы бывают функциональные и дисфунк­циональные. В первом случае они способствуют удовлетворению потребностей семьи, во втором — препятствуют реализации ее функций. Приведем несколько примеров.

Общее место проживания на первых этапах жизненного цикла семьи стабили­зирует семейную систему, позволяет комплексно осуществлять все ее функции. Однако когда дети вырастают и образуют свои семьи, совместное проживание с родителями может вносить напряжение в отношения между поколениями, пре­пятствовать развитию и автономии новой семейной системы.

Дети стабилизируют брак, объединяя своих родителей общим делом - забо­той и воспитанием. Однако затем они вырастают и уходят из семьи. И тогда су­пружество нередко может нарушиться, потому что вдруг оказывается, что в нем не содержится ничего общего, кроме выполнения родительских обязанностей.

Традиции и ритуалы — важный фактор стабилизации семейной системы, опор­ный элемент, укрепляющий ее и редуцирующий тревогу у се членов. Совместным ритуалом может выступать празднование дня рождения всех членов семьи, посе­щение двоюродной бабушки на Пасху и Рождество, обязательные новогодние по­дарки. Семьи с дефицитом традиций, как правило, разобщены, а их члены страдают от изоляции и тревоги. В то же время излишний ритуализм может быть дис­функциональным. Так, обязательный воскресный обед родителей и детей в доме свекра и свекрови, а также неукоснительное правило — праздновать Новый год только с ними — может вызывать у молодых членов семьи внутреннее напряже­ние и даже агрессию.

Семейные ценности — это выработанный, открыто одобряемый и культивиру­емый семейным сознанием идеал, в котором содержатся абстрактные представле­ния об атрибутах должного в различных сферах жизнедеятельности. Семейные ценности входят в психологическую структуру личности каждого родственника в виде важного источника мотивации его поведения (быть образованным и куль­турным, социально успешным, материально обеспеченным и пр.). Однако любая ценность, выраженная чрезмерно или не подкрепленная физическими и психоло­гическими возможностями членов семьи, как правило, приводит к риску наруше­ния их психического и соматического здоровья, поскольку они не могут соответ­ствовать особым стандартам жизни и деятельности. Иллюстрацией этого служит требование получить высшее образование от подростка с задержкой психическо­го развития, поскольку такова семейная традиция, или ожидание значительного дохода от молодого человека, который получил профессию библиотекаря и толь­ко что приступил к работе.

Общие занятия и увлечения — один из наиболее мощных стабилизаторов се­мьи. Родителей объединяет забота о детях, профессиональные интересы. Всех чле­нов семьи связывает совместный отдых, посещение театра, просмотр кинофиль­мов и телепередач, увлечение музыкой и пр. Однако в ряде случаев обязательное участие в общих занятиях вызывает напряжение, протест и конфликты. Пример того — работа зятя на дачном участке у тещи по воскресеньям или посещение под­ростком вместе с родителями концертов классической музыки, которые он начи­нает люто ненавидеть.

Семью также стабилизируют эмоциональные отношения, в первую очередь, отношения любви и привязанности. В то же время слепая любовь матери к ребен­ку или чрезмерная привязанность взрослой дочери к родителям неизбежно при­ведет к дисфункциям на уровне личности и семьи.

Еще один пример семейного стабилизатора — это супружеские измены. Здесь можно проследить два типичных стереотипа взаимодействия: 1) измена, выясне­ние отношений, скандалы, примирение или 2) обида, жажда мщения, измена, вре­менное внутреннее примирение с обидчиком (до следующего раза). В первом слу­чае наличие брака позволяет мужчине не жениться на любовнице, дабы не раз­рушать семью. А возможность порезвиться па стороне делает его супружеские отношения стабильными. Во втором случае тайные эпизодические измены дают женщине шанс получить более высокую оценку и большее внимание, которых нельзя найти у супруга, и тем самым ему отомстить («я считаю, что он это заслу­жил»). В то же время есть возможность сохранить удовлетворяющие ее с других сторон (материальной, статусной, родительской) отношения с мужем.

Одним из наиболее важных стабилизаторов семьи, с точки зрения семейной психотерапии, выступают болезни ее членов, когда семья объединяется в борьбе с инвалидностью у ребенка или с психическим расстройством у матери. Близкие считают себя обязанными не бросить больного и в ряде случаев, даже несмотря на отсутствие любви и уважения друг к другу, могут годами не разрывать отношений.

Однако нередко соматические расстройства и поведенческие нарушения у чле­на семьи являются прямым следствием того, что он принадлежит к дисфункцио­нальной (ригидной) семейной системе. Вне зависимости от изменения внешних и внутренних условий она упорно старается сохранить привычные стандарты взаи­модействия между элементами своих подсистем и другими системами. В резуль­тате такая семья может блокировать актуальные потребности самого слабого чле­на (чаще всего ребенка или подростка). И тогда у него возникает какое-либо за­болевание (соматическое, психосоматическое, психическое) или поведенческое отклонение.

Ребенок как «носитель симптома» позволяет семье удерживать старые сложив­шиеся отношения. Например, если у него часто болит живот, членам семьи позво­лено его опекать, ограждать и жалеть. Если он употребляет наркотики — семья должна eго постоянно держать в центре внимания и строго контролировать. Та­кое симптоматическое поведение является непроизвольным, неосознанным и не поддается регуляции со стороны пациента. Оно оказывает сравнительно сильное влияние на других людей и может быть условно выгодно не только пациенту, но и его близким. Носитель симптома выступает как «идентифицированный паци­ент» — член семьи, клинико-психологические и поведенческие проблемы которо­го заставляют родственников объединиться и обратиться за психологической по­мощью. Однако если семья рассматривается как саморегулирующаяся система, а симптом — как механизм регуляции, то в случае его ликвидации вся система ока­жется временно неподконтрольной и будет вынуждена перейти на другой уровень функционирования. Спецификой дисфункциональной семьи является ее ригид­ность, желание сохранить статус-кво, поэтому нередко она неосознанно сопротив­ляется изменениям и старается сохранить симптом, несмотря на свое обращение к специалисту за помощью.


2.3. Концепция патологизирующего семейного наследования. Вертикальные и горизонтальные стрессоры в жизнедеятельности семьи
Формирование, фиксацию и передачу паттернов эмоционально-поведенчсского реагирования от представителей одних поколений в дисфункциональных семь­ях представителям других мы обозначаем термином «патологизирующее семейное наследование» (вариант социального наследования) и рассматриваем как верти­кальные стрессоры в жизнедеятельности семьи. В отличие от этого «нормативные стрессы» (критические точки прохождения жизненного цикла семьи) мы обозна­чаем как горизонтальные стрессоры. Исходя из сказанного, можно дать разверну­тое определение дисфункциональной семьи.

Дисфункциональная семья — это семья, в которой выполнение функций ока­зывается нарушенным, вследствие чего возникают предпосылки для возникновения горизонтальных и вертикальных стрессоров. В свою очередь, действие стрессоров приводит к дисфункции семьи. Выраженная семейная адаптации как индивида с нервно- психическим расстройством, так и дисфункциональной семьи в целом.

3. Нарушения жизнедеятельности семьи

Семья в трудной жизненной ситуации. На протяжении всего жизненного цикла семья постоянно сталкивается с трудными ситуациями, которые либо объективно нарушают жизнедеятельность человека или его семьи, либо субъективно воспринимаются им как сложные и потому не могут быть преодолены самостоятельно (Бойко В. В. с соавт., 1999; Эйдемил- лер Э. Г., Юстицкис В., 1999). В одних случаях такие ситуации бывают следствием неблагоприятного воздействия социальных процессов. В других — результатом действия горизонтальных и вертикальных стрессоров.

К первой группе (неблагоприятное воздействие социальных процессов) можно отнести следующие факторы:

  1. Глобальные: войны, терроризм, экологические катастрофы, природные бедствия (землетрясение, наводнение), техногенные катастрофы (взрывы, пожары, аварии и пр.).

  2. Макросоциальные: национальные и этнические противоречия, экономиче- ские кризисы, культурное противостояние, миграция и отрыв от родной среды.

  3. Микросоциальные: конфликтные отношения с соседями, образовательными и производственными учреждениями, армией, правовыми институтами.

Ко второй группе — горизонтальным и вертикальным стрессорам — относятся такие:

  1. Трудности, возникающие при переходе от одной стадии жизненного цикла к другой (заключение брака и приспособление к совместной жизни, налаживание отношений с родственниками, появление ребенка и его воспитание, уход детей из семьи и пр.).

  2. Трудности, вызванные с необходимостью параллельного решения сразу многих проблем на определенной стадии жизненного цикла (одновременное ведение домашнего хозяйства, воспитание ребенка, завершение получения образования, освоение профессии и решение жилищной проблемы).

  3. Трудности, связанные с неблагоприятными вариантами жизненного цикла (отсутствие в семье одного из членов, появление отчима, рождение внебрачного ребенка, наличие больного члена семьи, патологизирующее семейное наследование).

Базируясь на этих критериях, можно определить примерный круг семей, которые с наибольшей вероятностью будут нуждаться в оказании психологической помощи.

    1. Семья, проживающая в деструктивном районе (локального вооруженного противостояния, социальных или этнических конфликтов, экологического, экономического неблагополучия, пострадавшего от стихийного бедствия, техногенной катастрофы и пр.).

    2. Семья на разных этапах жизненного цикла (молодые супруги без детей, ожидающие ребенка, с новорожденным ребенком, с ребенком дошкольником, младшим школьником, подростком и пр.).

    3. Неполная семья (оставшаяся без матери или отца в результате их смерти или развода).

    4. Семья одинокой матери.

    5. Семья многодетная.

    6. Семья бездетная.

    7. Семья с приемными детьми.

    8. Совокупная семья (повторный брак).

    9. Семья с проблемным членом (инвалидом, имеющим соматическое, психическое, инфекционное заболевание, с девиантным поведением и пр.).

    10. Альтернативная семья (пробный или гражданский брак, семья с раздельно проживающими партнерами, гомосексуальная семья, конкубинат¹ и пр.).

Понятие семейного стресса и копинга. Многочисленные трудности, которые возникают перед семьей и угрожают ее жизнедеятельности, по силе и длительности своего воздействия подразделяются на острые и хронические. Примером первых может служить смерть одного из членов семьи, известие о супружеской измене, внезапные перемены в судьбе, материальном или социальном статусе (арест одного из членов семьи, крупная имущественная потеря, утрата работы), неожиданное и тяжелое заболевание. Хронические трудности: чрезмерная физическая и психическая нагрузка в быту и на производстве, сложности при решении жилищной проблемы, длительный и устойчивый конфликт между членами семьи, невозможность иметь ребенка и пр.

Воздействие сложных жизненных ситуаций на семью, затрагивает разные сферы ее жизнедеятельности и приводит к нарушению ее функций: воспитательной, хозяйственно-бытовой, сексуально-эротической и пр. Эти нарушения неизбежно влияют на благополучие членов семьи, не позволяют им удовлетворять свои потребности, вызывают состояние внутреннего напряжения и дискомфорта, служат источником соматических, нервнопсихических и поведенческих расстройств, тормозят развитие личности. Значимость ситуации для семьи в целом и каждого ее члена, прежде всего, зависит от того, насколько далеко идущие неблагоприятные последствия она имеет. Например, бездетность для женщины, которая вышла замуж только ради того, чтобы в браке родить ребенка, а потом обнаружила, что ее супруг не может иметь детей, приведет к более катастрофическим

_____________________

¹ По определению сербского юриста М. Босанца (1981), конкубинат подразумевает длительный юридически не закрепленный союз мужчины и женщины, которая может иметь от него «внебрачного» ребенка. При этом у мужчины параллельно существует также официальная семья (жена и дети).


результатам, чем для женщины, которая вышла замуж по любви. Точно так же потеря мужа - кормильца для женщины с маленькими детьми более трагична, чем для женщины с уже взрослыми и самостоятельными сыновьями.

Все семьи по-разному противостоят жизненным трудностям. Для одних по- следствием неблагоприятных воздействий будет нарастание нарушений в жизни семьи: повышение конфликтности, снижение удовлетворенности семейной жизнью, болезни, развод и пр. Другие, напротив, увеличат свою сплоченность и умножат усилия для преодоления кризиса и сохранения семьи.

Неодинаковая устойчивость семей к сложностям объясняется по-разному. Чаще всего говорят об определенном механизме, обеспечивающем достижение успеха, — о копинг-стратегии «решения проблем», о семьях, умеющих справиться с проблемой (ее опознать, проанализировать, выдвинуть версии решения и выделить из них наиболее удачную). Одной из первых работ в этой области была монография P. Хилла (Hill R., 1946), в которой автор описал модель семейного кризиса в период длительного отсутствия отца и концепцию семейного копинга — совладания с семейным стрессом. Согласно АВСХ — модели Хилла, — семейные кризисы (Х) зависят от следующих факторов: стрессора (А), семейных ресурсов (В) и субъективной интерпретации стрессора в семье (С).

К семейным ресурсам — особенностям семьи, которые ей позволяют легче приспособиться к неблагоприятным условиям, — относят: гибкость взаимоотношений между родственниками, среднюю степень четкости в формулировке ролевых ожиданий, сплоченность семьи, открытость в восприятии окружающего мира, то есть отсутствие тенденции игнорировать какую-либо часть информации о нем (Reiss D. Е., 1981). Психологические исследования и психотерапевтический опыт подтвердили, что развитие способности семьи справляться с трудностями, с которыми она сталкивается, подготовка к ним повышают ее устойчивость к стрессу. В то же время конструктивное решение проблем зависит не только от интеллектуальных возможностей членов семьи, но также от их личностных особенностей: способности к самоограничению, уменьшению уровня потребления, готовности принимать на себя большие нагрузки, волевых качеств, стремления к взаимопониманию и компромиссам. В дальнейшем представления Хилла были уточнены и развиты. Основное внимание стали уделять дополнительным стрессорам, которые возникают как последствия дисфункционального копинга — невозможности совладания с первичным стрессором (например, с таким событием, как развод), что порождает новые сложности (бессонные ночи, чувство одиночества, тревогу за будущее детей, оставшихся без одного из родителей), которые вызывают новые процессы когнитивной оценки ситуации, новые эмоции и дальнейшие копинг-ответы (McCubbin Н.J., Patterson J. К., 1983; Burr W. R., Klein S. R., 1994).



Большинство исследователей рассматривают семейный стресс как критическое жизненное событие, которое нарушает гомеостаз семьи. Такое событие требует долговременных усилий по приспособлению и даже изменения семейной системы. Однако семейный стресс можно также рассматривать как последовательность целостности (Абабков В. А. с со- авт., 1999). Выделение конкретных микроэпизодов и представление о механизмах совладания с такого рода стрессом помогают точнее понять причины последующих стратегий семьи в трудных жизненных ситуациях. Например, в группах семей, включающих больных неврозами, главными микрострессорами были: у отцов — ссоры с женой, детьми, коллегой по работе; у матерей — собственная болезнь, ссора с ребенком, их собственное будущее; у их детей — ссоры с родителями, братом или сестрой, другом или подругой. В группе семей здоровых лиц: у отцов — недостаток денег, ссора с женой, текущая работа; у матерей — ссоры с ребенком и мужем, избыток производственных обязанностей; у их детей — ссоры с родителями, друзьями, избыток школьных домашних заданий. При этом тип семьи (а не наличие или отсутствие больного неврозом) определял выбор конструктивного копинг-поведения «решения проблем». Эта стратегия была больше присуща семьям гибкого связанного типа (по шкале FACES-З), то есть семьям со сбалансированными уровнями сплоченности и адаптации (см. главу 2). Полученную закономерность можно объяснить, используя понятие латентного семейного нарушения, предложенного Э. Г. Эйдемиллером и В. Юстицкисом (1999).

Латентное семейное нарушение и его причины. Семейный диагноз.

Латентпное семейное нарушение — это такое нарушение, которое не оказывает существенного отрицательного воздействия на жизнь семьи в обычных условиях, однако играет значительную роль в трудных жизненных ситуациях, определяя неспособность семьи им противостоять. Как в норме, так и при кризисе члены семьи общаются, испытывают друг к другу определенные чувства, распределяют между собой права и обязанности, выполняют разнообразные семейные функции. В обычных (а тем более «тепличных») условиях определенные нарушения во всех этих сферах вполне допустимы (не слишком значительные осложнения взаимопонимания, умеренно выраженная конфликтность, пониженная способность членов семьи регулировать уровень требований друг к другу) и не влияют негативно на жизнь семьи в целом. Однако в трудных ситуациях характерной для семьи степени взаимопонимания, привязанности и устойчивости к стрессу оказывается недостаточно. Вот здесь-то и проявляется разница в реакциях на проблемы. В семьях, где латентных нарушений нет или они минимальны, оказывается возможной внутренняя мобилизация. Там, где есть такие нарушения, это трудно осуществи- мо. В результате формируются предпосылки для возникновения семейно-обусловленных психотравмирующих состояний: глобальной семейной неудовлетворенности, «семейной тревоги», чувства вины, непосильного нервно-психического и физического напряжения (Эйдемиллер Э. Г., Юстицкис В., 1999; Системная се- мейная психотерапия, 2002).

Представление о латентных нарушениях дает возможность более точно и разносторонне понять особенности функционирования семьи в критические моменты. В соответствии с этими представлениями трудные условия (семейный стресс) не просто выступают как фактор, нарушающий те или иные стороны жизнедея­тельности семьи, но также как индикатор, выявляющий именно латентные нару­шения ее жизнедеятельности, в свою очередь определяющие стратегии совладания (семейный копинг) с проблемой.



Латентные семейные нарушения могут быть обусловлены действием двух сил: а) особенностями внутрисемейных отношений и б) индивидуально-психологиче­скими особенностями членов семьи. В первом случае в качестве латентных можно выделить следующие осложнения внутрисемейных отношений:

  • нарушение представлений родственников о семье и личности друг друга;

  • нарушение межличностных коммуникаций в семье;

  • нарушение механизмов интеграции семьи;

  • нарушение структурно-ролевого аспекта жизнедеятельности семьи.
    Во втором случае в их основе будут лежать:

  • сексуальная дисгармония супругов;

  • психологическая несовместимость (противоречие темпераментов, акценту­аций характера, эмоциональных отношений);

  • несовместимость уровня духовности и культуры (различие в ценностных ориентациях, уровне образования, социальном происхождении, культурных нормах и традициях и пр.).

Все вышеизложенное показывает, насколько сложным, многоуровневым и дифференцированным должен быть подход к пониманию семьи и оценке ее бла­гополучия. В следующей главе мы рассмотрим методы семейной диагностики, которые позволяют выявить явные и скрытые семейные нарушения и установить семейный диагноз. Под семейным диагнозом мы понимаем, во-первых, выявление в жизнедеятельности определенной семьи тех нарушений, которые способствуют возникновению и сохранению у одного или нескольких ее членов трудностей в повседневной жизни и нервно-психических расстройств. Во-вторых — определе­ние тех психологических особенностей семьи и ее членов, от которых зависит кор­рекция этих нарушений и которые, соответственно, нужно учитывать при выборе метода оказания психологической помощи (семейного консультирования или пси­хотерапии) и при ее осуществлении.






Каталог: files
files -> Рабочая программа дисциплины «Введение в профессию»
files -> Рабочая программа по курсу «Введение в паблик рилейшнз»
files -> Основы теории и практики связей с общественностью
files -> Коммуникативно ориентированное обучение иностранным языкам в Дистанционном образовании
files -> Варианты контрольной работы №2 По дисциплине «Иностранный (англ.) язык в профессиональной деятельности» для студентов 1 курса заочной формы обучения, обучающихся по специальности 030900. 68 Магистратура
files -> Контрольная работа №2 Вариант №1 Text №1 Use of Non-Police Negotiators in a Hostage Incident
files -> Классификация основных человеческих потребностей по А. Маслоу Пирами́да потре́бностей
files -> Рабочая программа для студентов направления 42. 03. 02 «Журналистика» профилей «Печать», «Телевизионная журналистика»

Скачать 149.5 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница