В психологию



страница75/106
Дата12.05.2016
Размер8.34 Mb.
1   ...   71   72   73   74   75   76   77   78   ...   106

И. изучается в разных психологических дисциплинах: напр., в общей, возрастной, инженерной и дифференциальной психологии, патопсихологии и нейропсихологии, в психогенетике и пр. Можно выделить несколько теоретических подходов к исследованию И. и его развития. Структурно-генетический подход базируется на идеях Ж. Пиаже, который рассматривал И. как высший универсальный способ уравновешивания субъекта со средой. Пиаже выделял 4 типа форм взаимодействия субъект – среда: 1) формы низшего типа, образуемые инстинктом и непосредственно вытекающие из анатомо-физиологической структуры организма; 2) целостные формы, образуемые навыком и восприятием; 3) целостные необратимые формы оперирования, образуемые образным (интуитивным) дооперациональным мышлением; 4) мобильные, обратимые формы, способные группироваться в различные сложные комплексы, образуемые «операциональным» И. Когнитивистский подход основан на понимании И. как когнитивной структуры, специфика которой определяется опытом индивида. Сторонники этого направления проводят анализ основных компонентов выполнения традиционных тестов, чтобы выявить роль этих компонентов в детерминации тестовых результатов.

Наибольшее распространение получил факторно-аналитический подход, основоположником которого является англ. психолог Чарлз Спирмен (Sрearman, 1863–1945). Он выдвинул концепцию генерального фактора, g, рассматривая И. как общую «умственную энергию», уровень которой определяет успешность выполнения любых тестов. Наибольшее влияние этот фактор оказывает при выполнении тестов на поиск абстрактных отношений, наименьшее – при выполнении сенсорных тестов. Ч. Спирмен выявил также «групповые» факторы И. (механический, лингвистический, математический), а также «специальные» факторы, определяющие успешность выполнения отдельных тестов. Позже Л. Терстоун разработал мультифакторную модель И., согласно которой существует 7 относительно независимых первичных интеллектуальных способностей. Однако исследования Г. Айзенка и др. показали, что между ними существуют тесные связи и при обработке данных, полученных самим Терстоуном, выделяется общий фактор.

Известность получили также иерархические модели С. Барта, Д. Векслера и Ф. Вернона, в которых интеллектуальные факторы выстраиваются в иерархию по уровням обобщенности. К числу наиболее распространенных принадлежит также концепция амер. психолога Р. Кеттелла о 2 видах И. (соответствующих 2 выделенным им факторам): текучем (fluid) и кристаллизованном (cristallized). Эта концепция занимает как бы промежуточное положение между взглядами на И. как на единую общую способность и представлениями о нем как о множестве умственных способностей. По Кеттеллу, «текучий» И. выступает в задачах, решение которых требует приспособления к новым ситуациям; он зависит от действия фактора наследственности; «кристаллизованный» И. выступает при решении задач, явно требующих обращения к прошлому опыту (знаниям, умениям, навыкам), в большой степени заимствованному из культурной среды. Помимо 2 общих факторов Кеттелл выделил также парциальные факторы, связанные с активностью отдельных анализаторов (в частности, фактор визуализации), а также факторы-операции, соответствующие по содержанию специальным факторам Спирмена. Исследования И. в пожилом возрасте подтверждают модель Кеттелла: с возрастом (после 40–50 лет) снижаются показатели «текучего» И., а показатели «кристаллизованного» остаются в норме почти неизменными.

Не меньшую популярность имеет модель амер. психолога Дж. Гилфорда, который выделил 3 «измерения И.»: умственные операции; особенности материала, используемого в тестах; полученный интеллектуальный продукт. Сочетание этих элементов («куб» Гилфорда) дает 120–150 интеллектуальных «факторов», часть из которых удалось идентифицировать в эмпирических исследованиях. Заслугой Гилфорда является выделение «соц. И.» как совокупности интеллектуальных способностей, определяющих успешность межличностной оценки, прогнозирования и понимания поведения людей. Кроме того, он выделил способность к дивергентному мышлению (способность к порождению множества оригинальных и нестандартных решений) как основу креативности; указанная способность противопоставляется способности к конвергентному мышлению, которая выявляется в задачах, требующих однозначного решения, находимого с помощью усвоенных алгоритмов.

Сегодня, несмотря на попытки выделить все новые «элементарные интеллектуальные способности», большинство исследователей сходятся на том, что общий И. существует как универсальная психическая способность. По мнению Айзенка, в его основе лежит генетически детерминированное свойство н. с., определяющее скорость и точность переработки информации. В связи с успехами в развитии кибернетики, теории систем, теории информации, искусственного И. и др. наметилась тенденция понимать И. как познавательную деятельность любых сложных систем, способных к обучению, целенаправленной переработке информации и саморегулированию (см. Тьюринга тест). Результаты психогенетических исследований свидетельствуют о том, что доля генетически обусловленной дисперсии результатов выполнения интеллектуальных тестов обычно колеблется от 0,5 до 0,8. Наибольшая генетическая обусловленность выявлена у вербального И., несколько меньшая у невербального. Невербальный И. («И. действия») более тренируем. Индивидуальный уровень развития И. определяется также рядом средовых влияний: «интеллектуальным возрастом и климатом» семьи (см. Порядок рождения), профессией родителей, широтой соц. контактов в раннем детстве и т. д.

В рос. психологии XX в. исследования И. развивались в нескольких направлениях: изучение психофизиологических задатков общих умственных способностей (Б. М. Теплов, В. Д. Небылицын, Э. А. Голубева, В. М. Русалов), эмоциональной и мотивационной регуляции интеллектуальной деятельности (О. К. Тихомиров), когнитивных стилей (М. А. Холодная), как «способности действовать в уме» (Я. А. Пономарев). В последние годы развиваются такие новые области исследований, как особенности имплицитных (или обыденных) теорий И. (Р. Стернберг), регуляторные структуры (А. Пажес), связь И. и креативности (Е. Торренс) и др. См. также Кристаллизованный интеллект, Флюидный интеллект, Торндайк Эдвард Ли, Эмоциональный интеллект. (В. Н. Дружинин)



215 ОРУДИЙНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ЖИВОТНЫХ (англ. tool using in animals) – специфическая форма обращения с предметами, при которой животные одним предметом («орудием») воздействуют на др. В отличие от О. д. ж. в подлинно орудийных действиях человека за орудием закреплена его функция, являющаяся выражением определенных трудовых операций. При О. д. ж. предмет используется лишь как подручное, вспомогательное средство для установления физической связи между животным и целью его действия. О. д. ж. служат для добывания пищи, но могут выполнять также комфортную, коммуникационную или агрессивную функцию. О. д. ж. отмечены у немногих видов животных (некоторых насекомых, птиц, млекопитающих). Наиболее сложны О. д. ж. у обезьян; они послужили одной из предпосылок зарождения трудовой деятельности древнейших людей (см. Антропогенез).

216 ЛИЧНОСТНЫЙ СМЫСЛ (англ. рersonal sense, рersonal meaning) – осознаваемая значимость (ценность) для субъекта тех или иных объектов и явлений действительности, определяемая их истинным местом и ролью в жизнедеятельности субъекта, их жизненным смыслом для него (ср. Валентность). Истинный жизненный смысл при этом может отражаться в сознании в форме Л. с. с разной степенью полноты и адекватности. Л. с. – это индивидуально-специфическая, личностно-пристрастная характеристика; одни и те же явления могут иметь разный Л. с. для разных людей. Познание Л. с. ч.-л. для др. человека возможно лишь опосредованным путем и заведомо неполно и приблизительно. Л. с. объекта или явления определяется тем, в какой связи этот объект или явление находится с мотивами, потребностями и ценностными ориентациями субъекта. Соответственно в Л. с. отражается не только сама значимость, ее эмоциональный знак и количественная мера, но и содержательная связь с конкретными мотивами, потребностями и ценностями.

Л. с. объектов и явлений служит основой деятельности по отношению к ним и тем самым выполняет регулирующую функцию. Действия субъекта, равно как и сами особенности его личности, характера и т. п., также могут иметь для него Л. с. в зависимости от их места и роли в реализации мотивов и потребностей субъекта. Изменение Л. с. объектов и явлений возможно путем переосмысления их места и роли в жизни субъекта, включения их в более широкий контекст смысловых связей с более разнообразными мотивами, потребностями и ценностями либо в результате перестройки самих мотивов и ценностных ориентаций. См. также Смысловой барьер. (Д. А. Леонтьев)



217 ЗНАК (в психологии) (англ. sign) – компонент деятельности человека, средство его сознательной ориентировки в объектах внешнего мира, управления собственным поведением и поведением др. людей. Впервые возникшее при использовании орудий труда опосредствование человеческой деятельности приводит в дальнейшем к перестройке последней за счет применения З. Орудийные и знаковые опосредствования составляют специфическую черту деятельности и психики человека, возникая как средство соц. связи и воздействия на других. З. (напр., словесный), опредмечивая и объективируя идеальный образ действия, дает возможность человеку преобразовывать поведение, перестраивать план своей деятельности до осуществления реальных преобразований с объектом, др. словами, З. становится средством овладения собственным поведением, средством саморегуляции (Выготский Л. С., Леонтьев А. Н.).

З. выступает в двух планах: в социальном – как продукт истории культуры человеческого рода и в психологическом – как орудие психической деятельности конкретного человека. З. человеческой культуры являются язык, письмо, цифры, рисунки, схемы и т. д. Развиваясь и обособляясь в знаковые системы (естественные языки как средство общения, искусственные и условные языки символики и формализации в познании и др.), З. из средства передачи общественного опыта превращаются в средство изменения и совершенствования этого опыта; связанная с этим эвристическая роль З. в познавательной деятельности возникает на основе временного отвлечения от реального объекта и м. б. корректно осуществлена при условии проверки итогов формальных преобразований, содержательной интерпретации их, сопоставления с явлениями внешнего мира. См. Значение, Семантика, Семантический треугольник, Семиотика.Добавление:

1. В генетической психологии рассматривается специфика знаково-символических и материальных средств в ходе психического развития ребенка. Ребенок через общение со взрослыми усваивает значение и функцию З., что приводит к перестройке его психики. Когда ребенок начинает говорить, он овладевает как бы лишь внешней оболочкой языка – ребенку недоступно зрелое понимание его как знаковой системы. Развитие понимания З. тесно связано с достижениями ребенка во всех видах его деятельности. Овладение значением З. происходит в игре, в рисовании и др. видах деятельности, где возникает необходимость замещения одного элемента действительности другими. Ребенок в разных видах деятельности через взрослого открывает для себя связь между З. и значением, поэтому З. начинает выступать в основной своей функции – функции замещения. Использование предметов-заместителей в игре, каракулей и схем-заместителей в рисовании упражняет и развивает символическую (знаковую) функцию (см. Дооперациональное мышление). (В. С. Мухина)

2. Культура любое свое достижение превращает в З. То, что не стало З., не м. б. коммуницировано и никогда не станет фактом культуры, «рассеется как сон, как утренний туман». Августин, Карл и Шарлотта Бюлеры отмечали, а Выготский и Дж. Верч комментировали поразительное явление: младенцы порождают З., понятные взрослым. Е. Чудинова обнаружила, что любящая мать к 2–3-месячному возрасту своего ребенка различает более 10 видов его плача. Движение младенца становится знаковым (помоги!) прежде, чем оно станет исполнительным, достигающим предмет. Иное дело, что младенец узнает последним, что он породил З. (Выготский). Младенец является творцом культуры, поскольку он порождает свое слово, что, по М. М. Бахтину, характеризует индивидуальность. Порождаемые младенцем З. представляют собой эмбрион культуры, бурно прорастающий в знаковые системы, выработанные человечеством, поскольку он уже не вполне натурален, а соприроден. См. Пролепсис. (В. П. Зинченко.)



218 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ как методологическая проблема психологии – философская и общенаучная категория, универсальная и предельная абстракция, в том смысле, что Д. – это синоним творчества и поэтому не может получить конечного рассудочного определения: «Деятельность, по самому существу ее, для рационализма непостижима, ибо деятельность есть творчество, т. е. прибавление к данности того, что еще не есть данность, и, следовательно, преодоление закона тождества» (П. А. Флоренский). В самом общем смысле Д. можно представить как специфически человеческую форму отношения к окружающему миру, содержание которого составляет целесообразное изменение и преобразование этого мира на основе освоения и развития наличных форм культуры (Э. Г. Юдин). Д. меняет и преобразует и действующего индивида.

В контексте научного мышления понятие «Д.» полифункционально. Юдин выделил 5 его функций: 1) Д. как объяснительный принцип, универсальное основание человеческого мира; 2) Д. как предмет объективного научного исследования, т. е. как нечто расчленяемое и воспроизводимое в теоретической картине определенной научной дисциплины в соответствии со спецификой ее задач и совокупностью ее понятий; 3) Д. как предмет управления – то, что подлежит организации в систему функционирования и/или развития на основе фиксированных принципов; 4) Д. как предмет проектирования, т. е. выявление способов и условий оптимальной реализации преимущественно новых видов Д.; 5) Д. как ценность в различных системах культуры.

Д. в той или иной мере выступает в психологии во всех перечисленных Юдиным ипостасях. В сов. психологии доминировало рассмотрение Д. в качестве объяснительного принципа всей психической жизни, что существенно ограничивало пространство психологической мысли: лишь частично затрагивалась проблематика «человек и мир», «бытие и сознание», «душа и дух», «созерцание и вчувствование», «свободное действие и свободная воля». Погружение в это пространство поможет сказать и новое слово о Д.

Всеобщая структура Д. включает в себя цель, средство, результат и сам процесс Д. Целесообразный характер Д. приводит к тому, что одним из главнейших ее условий и оснований является сознание, понимаемое в самом широком смысле – не только как совокупность самых различных форм сознания, но и как множество его внутренних регулятивов (потребностей, мотивов, установок, ценностей и т. д.). Лишь с т. зр. характеристики всеобщей структуры Д. имеет смысл т. н. методологический принцип единства сознания и Д. В приводимых ниже схемах Д. переменными как раз являются ее более или менее осознаваемые регулятивы и задаваемые сознанием общие цели и смыслы.

Психологами предложено большое число концептуальных схем Д., выходящих за пределы классической триады: цель, средство, результат; и за пределы схемы А. Н. Леонтьева, в которой Д., действию, операции поставлены в соответствие мотив, цель, условие. В схеме С. Л. Рубинштейна присутствуют: мотив, цель, средство, соц. ситуация, результат, оценка; в схеме В. В. Давыдова – потребность, мотив, задача, способ действия. При этом разные компоненты несут разную функциональную нагрузку на уровнях Д., действия и операции. В схеме Г. П. Щедровицкого, анализировавшего мыследеятельность, присутствуют: цель, задача, исходный материал, средства, процедура, продукт. В схеме О. А. Конопкина, изучавшего саморегуляцию Д., имеются: цель, модель условий, программа, критерий успеха, информация о результатах, решение о коррекции. Схема В. Д. Шадрикова кольцевая: мотив, цель, программа, информационная основа, принятие решения, профессионально важные качества. В схеме Г. В. Суходольского: потребность, направленность, мотив, цель, результат, оценка. Наконец, В. Э. Мильман, рассмотревший многие схемы Д., предлагает свой вариант: потребность, мотив, объект, цель, условия среды, средства, состав, контроль, оценка, продукт.

Перечисленные схемы приведены не для того, чтобы дать пространство для выбора одной из них. Они трудно различимы, хотя и существенно неполны. В них лишь косвенно присутствуют аффективно-личностные компоненты, состояния напряженности, тревожности, меры значимости, смыслы, ценности и пр. Преобладают мотивационно-целевые и оперативно-технические компоненты Д. Т. о., теоретическое воспроизведение Д. не только схематично, но и существенно неполно. Объяснение состоит в том, что изучалась не Д. в целом, а ее основная единица: изучались действия, входящие в состав Д. и вырванные в целях изучения из контекста Д. Юдин справедливо заметил, что квинтэссенцией психологической теории Д. оказалось знание о действиях. О правоте его говорит и то, что размышления ее создателей о действии значительно интересней и содержательней, чем о Д. Сказанное относится не только к изучению Д. как таковой, как некоторого инварианта, но и к изучению отдельных видов Д., напр. общения, игры, учения, труда. Они крайне редко рассматривались в полном объеме. Преобладало изучение компонентов. Да и сама ситуация исследования Д. накладывает на нее и на испытуемого такие ограничения, что Д. перестает отвечать ее исходному смыслообразу как свободной Д., т. е. когда есть свобода в постановке цели, выборе или создании средств и т. д.

Психология и психологи имеют дело с навязанными или заданными, вынужденными формами Д.; еще чаще – с зародышевыми видами Д., ее эмбрионами, напр., когда речь идет о ведущей Д. общения у младенца или о ведущей Д. учения у младших школьников. Они заслуживают скорее наименования «пра-деятельность» (Б. Г. Мещеряков). Сказанное вовсе не умаляет реальных достижений, имеющихся в рамках деятельностного подхода. Однако о психологической теории Д. говорить преждевременно. Более адекватно говорить о психологической проекции категории Д. на психологию. При этом взят лишь один из вариантов этой категории – гегелевско-марксовый, – и оставлены в стороне др. варианты, напр. праксеология, прагматизм, философская антропология (А. Гелен).

Психологи пока шли от Д. к психике, к сознанию и личности, пытаясь их понять и привлекая с этой целью категорию Д. Но ведь последняя сама нуждается в понимании и объяснении с т. зр. психологии. А по пути от сознания, личности, души и духа к Д. психология делает лишь первые робкие шаги. Необходимо преодолеть устоявшийся схематизм сознания психологов, что предметная Д., якобы лишенная модуса психического, погружаясь извне внутрь, рождает психику или становится психической. В свое время Ч. Шеррингтон искал место памяти и предвидения в действии, а не в мозге, не внутри. Аналогично, Рубинштейн предполагал, что действие в зачатке содержит все элементы психологии, включая эмоции. Д. и действие насыщены когнитивными и аффективно-личностными компонентами, которые слабо отражены в приведенных выше схемах.

Бедность психологической интерпретации Д. не безобидна. Дело даже не в том, что с помощью одного абстрактного и скудного по содержанию понятия объясняются другие, более содержательные. Кажущаяся простота Д. создает иллюзию легкости ее проектирования, программирования и управления: поставил цель, предоставил средства, задал результат, создал соответствующую соц. ситуацию, или контекст, достижения цели, установил правила-нормы, организовал сообщество, разделил обязанности между участниками, внушил «обманы путеводные», пообещал вознаграждение (или запугал) – «замотивировал», назвал организованное сообщество группой, коллективом, орденом, партией, классом, «собором со всеми» – и успех гарантирован. Конечно, для успеха нужен еще талантливый режиссер, лидер, вождь, менеджер, секреты Д. которого, впрочем, остаются его секретами. Иллюзия простоты усугубляется также представлением участников подобного предприятия как безличных функционеров, не имеющих собственного Я, являющихся органами Д. Отсюда один шаг до бессубъектной Д., до человеческого фактора, «человеческого материала», «пушечного мяса» и т. п. На такой «пустяк», как свободная Д. свободной личности, можно не обращать внимания. Только несвободная Д. м. б. объектом проектирования, поэтому о нем следует говорить более корректно и осторожно, чтобы административный восторг не опережал знания о проектируемом, программируемом, управляемом объекте. Человеку свойственно протестовать, когда его используют глупо. Жизнь, живое, личностное упорно сопротивляются не только концептуализации и схематизации, но и проектированию. Д. – это органическая система, и, как таковая, сама создает недостающие ей органы и отторгает искусственные, когда последние противоречат ее органике, ее внутренней форме. С. Л. Франк отличал внешнюю организацию общественной жизни (Д. – одна из ее форм) от внутренней органичности. Он писал, что все органическое, живое, живущее внутренним единством не м. б. организовано. Единство и оформленность не извне налагаются на раздробленность и бесформенность частей, а действуют в них самих, изнутри пронизывая их и имманентно присутствуя в их внутренней жизни. Можно сказать, что это максималистская т. зр., но не более, чем внешне навязываемое, назначаемое, напр., единство сознания и Д.

Следует напомнить, что тоталитарные режимы накопили большой опыт внешней организации и «проектирования» жизни и Д. народных масс, манипулирования их сознанием, но и они не могли бы достичь успеха. Эти режимы (напр., в СССР и Германии) не имели претензий к психологическим исследованиям (теориям) Д. Их агрессию вызывали психологические исследования сознания.

Т. о., исследования свободного действия и свободной Д. – это вызов психологии. Конечно, принимая его, она должна использовать все ценное, что накоплено в рамках деятельностного подхода. При этом нужно облегчить объяснительные функции категории Д. и сместить центр тяжести на ее исследование. В происходившем с психологической теорией Д. была определенная логика. Любое представление, будь то представление о Д., о сознании, об установке и т. п., превращенное в средство объяснения др. реальности (в т. ч. психической), как писал Маркс, подвергается испарению путем превращения его в абстрактное определение. Эти абстрактные определения необходимы, ибо на их основе возможно воспроизведение конкретного путем мышления. Вторая часть работы была проделана, да и то частично, лишь эмпирически. Когда она будет проделана методологически и теоретически, то можно будет говорить о теории Д. (В. П. Зинченко)


219 УБЕЖДЕНИЯ (англ. persuasion) – активно приобретенные и критически осмысленные представления, знания, идеи, имеющие для человека высокий личностный смысл и статус доверия, а также определяющие его отношение к разным сферам действительности. Иначе говоря, это компоненты мировоззрения личности, с которыми связано переживание их истинности и потребность следовать им или реализовать их в жизни. Можно говорить о нравственных, научных, религиозных и др. У.

Формированию У. способствуют широкие и глубокие знания в соответствующей области. Однако знания автоматически не переходят в У. Последние вырабатываются на основе личного опыта человека в результате его деятельности, в практике общественного поведения. Именно личный опыт порождает у человека определенные чувства и переживания, отношение к окружающему. Предпосылки для формирования устойчивых У. складываются в раннем детстве. Наибольшее значение в этом возрасте имеют уклад жизни и традиции семьи, характер взаимоотношений с окружающими. Подлинные У. начинают формироваться в подростковом и старшем школьном возрасте. Это связано с приобретением относительно широких и глубоких знаний, возникновением развитых форм мышления, появлением сознательного критического отношения к действительности, формированием активной жизненной позиции и мировоззрения.Добавление ред.: Обратим внимание и на др. значение: убеждение – это также деятельность, направленная на изменение чьих-то У., аттитюдов; эта деятельность противопоставляется, напр., внушению.



220 ЦЕННОСТИ (англ. values) – 1) один из важнейших и обязательных компонентов культуры и идеологий, включающий довольно общие по содержанию идеи о самых необходимых для человека и общества условиях и целях существования (напр., построение коммунистического общества, свободная и самодостаточная личность или уважение к предкам и добрые отношения между людьми); 2) ценность – субъективно переживаемая или рационально оцениваемая значимость, важность чего-либо для индивида с т. зр. удовлетворения его потребностей или достижения некоторых целей (напр., пищевая ценность продукта, эстетическая ценность объекта). Побуждающие к деятельности мотивы – это именно условия жизни и цели, которые с т. зр. субъекта обладают высокой Ц. Близкие понятия – Валентность, Личностный смысл. (Б. М.)

Каталог: book -> common psychology
common psychology -> На подступах к психологии бытия
common psychology -> А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения
common psychology -> Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание
common psychology -> Лекции по введению в психотерапию для врачей, психологов и учителей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   71   72   73   74   75   76   77   78   ...   106


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница