Взаимосвязь типА семьи, психологических особенностей родителей и детей 7-10 лет, страдающих тревожно-фобическими расстройствами 19. 00. 04 медицинская психология


Представление детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, о себе и своих сверстниках (М ± σ)



страница2/3
Дата13.05.2016
Размер371 Kb.
ТипДиссертация
1   2   3

Представление детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, о себе и своих сверстниках (М ± σ)

Шкалы

Дети, страдающие

тревожно-фобическими

расстройствами


Контрольная

группа


Р<

Фактор «Оценка»

«Я-реальное»

1,51±0,41

2,11±0,37

0,001

«Сверстники»

1,08±0,49

1,75±0,58

0,001

Фактор «Сила»

«Я-реальное»

0,91±0,52

2,04±0,49

0,001

«Сверстники»

2,08±0,47

1,92±0,46

-

Фактор «Активность»

«Я-реальное»

2,07±0,46

2,50±0,28

0,001

«Сверстники»

2,21±0,44

2,45±0,23

0,001

Они несколько хуже здоровых детей относятся к своим родителям: своих отцов описывают как менее волевых, активных, эмоциональных и общительных (факторы «Сила» р<0,01; «Активность» р<0,05), а матерей – как более доминантных, целеустремленных и активных (факторы «Сила» р<0,001; «Активность» р<0,01) (табл.2).

Таблица 2

Представление детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, о родителях (М ± σ)

Шкалы

Дети, страдающие

тревожно-фобическими

расстройствами


Контрольная

группа


Р<

Фактор «Оценка»

«Отец»

1,79±0,63

2,71±0,26

0,001

«Мать»

2,09±0,63

2,47±0,31

0,01

Фактор «Сила»

«Отец»

1,51±0,65

2,11±0,62

0,01

«Мать»

2,00±0,67

1,13±0,52

0,001

Фактор «Активность»

«Отец»

2,36±0,38

2,60±0,37

0,05

«Мать»

2,57±0,27

2,24±0,38

0,01


Анализ различий в группе детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами исходя из их пола: девочки лучше относятся к себе, сверстникам и отцам, а мальчики выше оценивают их личностные качества, демонстрируя более высокий уровень принятия матери по сравнению с девочками, как на эмоциональном, так и на содержательном уровне.

Параграф 3.2. «Психологические особенности родителей детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами»

А. Отцы больных детей в полных семьях отличаются замкнутостью (р<0,01), эмоциональной неустойчивостью (р<0,001) и напряженностью (р<0,001), а матери в этих семьях характеризуются уравновешенностью, и имеют склонность к соблюдению общепринятых моральных правил и норм (р<0,05), сдержанны в проявлении эмоций (р<0,001). Самоидентификация матерей из полных семей с большинством женщин свидетельствует об адекватном самовосприятии, в то время как самооценка отцов оказывалась несколько завышенной.

Б. Главной отличительной характеристикой отцов, проживающих с прародителями, является: поглощенность своими идеями (р<0,01). Они зависимы от мнения группы (р<0,05), не уверенны в себе и склонны к чувству вины (р<0,01). Матери из полных семей, проживающих с прародителями, склонны брать вину на себя, легко выходить из равновесия, ориентированы на социальное одобрение (р<0,001). Для них характерны фрустрированность, раздражительность (р<0,001). Самооценка обоих родителей в таких семьях снижена.

В. В структуре личности матерей-одиночек преобладают такие качества как самоуверенность, реалистичность, независимость, для них характерны жесткость по отношению к окружающим и сильно развитое чувство ответственности (р<0,001). Они хорошо умеют контролировать свои эмоции и поведение (р<0,01) и склонны к напряженности (р<0,001).

Исследование самооценки в группе матерей-одиночек позволяет говорить об их недостаточной самокритичности, завышенной самооценке. Большинство женщин они воспринимают как неуверенных, пассивных и в меньшей степени эмоционально-раскрепощенных, нежели они считают себя.

Г. Матери-одиночки, проживающие с прародителями, подвержены влиянию чувств и ситуационных факторов (р<0,05). Они не уверены в себе, склонны к чувству вины, отличаются чувствительностью к мнению окружающих. Одновременно они не склонны прикладывать усилия по выполнению требований и норм, потворствуют своим желаниям и не умеют анализировать мотивы партнера (р<0,001). Они демонстрируют недовольство собой, считают себя менее активными, открытыми и общительными по сравнению с большинством женщин характер.

Параграф 3.2.2. «Особенности внутрисемейного функционирования и системы отношений в семьях детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами»

Анализ семейных взаимоотношений показал, что в семьях с детьми, страдающими тревожно-фобическими расстройствами, выявляются устойчивые сочетания, которые образуют типы негармоничного (патологизирующего) воспитания ребенка в семье. В полных семьях отцы используют доминирующую гиперпротекцию и повышенную моральную ответственность, а матери доминирующую гиперпротекцию. В полных семьях, проживающих с прародителями, отцы эмоционально отвергают своих детей и уделяют им недостаточно внимания, воспитывая их по типу гипопротекции. Матери-одиночки обеих групп проявляют слабый интерес к своему ребенку, им малоинтересен его внутренний мир и то, чем он живет, поступки ребенка не контролируются, и он предоставлен сам себе, воспитывая их по типу гипопротекции.

Исследование семейных взаимоотношений в контрольной группе показало, что воспитательные воздействия родителей являются более гармоничными и не носят патологизирующий характер.

Исследование системы отношений в полных семьях показало, что супруга воспринимается отцами малопривлекательной, но обладающей мужским складом характера (в идеале они хотели бы видеть фемининную супругу). Они также недовольны содержанием супружеских отношений «Сила» р<0,001; («Активность» р<0,05;). Своих детей они считают слабыми, зависимыми, недостаточно активными («Сила» р<0,001; «Активность» р<0,01) и относятся к ним хуже, чем к другим детям («Оценка» р<0,001). Матери из полных семей в меньшей степени, нежели матери контрольной группы, принимают супруга («Оценка» р<0,01) и демонстрируют неудовлетворенность супружескими отношениями («Оценка» р<0,001; «Сила» р<0,001; «Активность» р<0,001). Своего ребенка они оценивают негативнее, нежели матери контрольной группы («Оценка» р<0,05; «Сила» р<0,01; «Активность» р<0,001).

Отцы в семьях с прародителями недостаточно удовлетворены личностными качествами супруги и мечтают о супруге-лидере, также они недовольны содержанием супружеских отношений («Оценка» р<0,05; «Сила» р<0,05; «Активность» р<0,01). По отношению к детям они мало критичны и практически не видят в них отличий от других детей. Матери из полных семей, проживающих с прародителями, при сравнении с контрольной группой демонстрируют недостаточный уровень принятия и степень значимости супруга («Оценка» р<0,01). Можно сказать, что взаимоотношения с супругом матерей основной группы характеризуются как менее стабильные, не столь содержательные поведенчески, приносящие меньше положительных эмоций, нежели в контрольной группе («Оценка» р<0,01; «Сила» р<0,001; «Активность» р<0,01).

Полученные данные указывают на то, что они в меньшей степени принимают своего ребенка, не удовлетворены его качествами, считают его более слабым, зависимым и несамостоятельным, в то время как других детей наделяют более высокими оценками.

Матери-одиночки воспринимают своих детей более слабыми, менее способными и уверенными в себе, нежели матери-одиночки контрольной группы («Сила» р<0,01). Исследование системы отношений показало, что матери, вынужденные самостоятельно воспитывать ребенка, испытывают дискомфорт в семейном взаимодействии («Оценка» р<0,05), к мужчинам относятся крайне негативно («Оценка» р<0,05; «Сила» р<0,05; «Активность» р<0,001), предъявляя завышенные требования к образу мужчины (идеального супруга), которого они хотели бы видеть рядом собой.

Матери-одиночки, проживающие с прародителями, склонны идеализировать своих детей. Они склонны к идеализации мужчин и не удовлетворены семейным взаимодействием («Сила» р<0,05; «Активность» р<0,05).

Параграф 3.3. «Взаимосвязи клинико-психологических характеристик детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами»

Повышенная напряженность детей с тревожно-фобическими расстройствами приводила к приписыванию лучших качеств сверстникам (r=0,391; р<0,05).

Нарастание замкнутости больных детей способствовало их большей уверенности (r=0,412; р<0,05) и удовлетворенности собой (r=0,430; р<0,05), но сверстники при этом воспринимались более стеничными и доминантными (r=0,398; р<0,05).

Восприятие сверстников, как более открытых и поведенчески активных, способствовало видению себя детьми пассивными и покорными (r=0,605; р<0,01). Неуверенность в своих силах сочеталась с видением матери как доминантной, уверенной и обладающей развитыми волевыми качествами (r=-0,592; р<0,01).

Обнаруживались реципрокные отношения в видении отца и деда: волевыми и лидерскими качествами наделялся лишь один из мужчин в семье, но значимость семьи коррелировала именно с отношением к деду.

Боязнь взрослых коррелировала с тревогой во взаимоотношениях со сверстниками (r=0,317; р<0,05) и выраженностью общей тревоги (r=0,446; р<0,05), также, испытывая страх перед взрослыми, дети использовали малоадаптивные копинг-стратегии «кусаю ногти, ломаю суставы пальцев» (r=0,433; р<0,05) и «плачу и грущу» (r=0,475; р<0,05), содержание которых отражало стремление к телесному контакту и аффективному отреагированию в виде аутоагрессии.

Страх наказания вел к использованию детьми малоадаптивной копинг-стратегии «борюсь и дерусь» (r=0,362; р<0,01), что носило компенсаторный характер. Тревожные переживания ребенка, обусловленные проблемными взаимоотношениями со взрослыми, выполняющими родительские функции, сочетались с нарастанием страхов «стихии» (r=0,350; р<0,05), «заболеть» (r=0,336; р<0,05) и «замкнутых пространств» (r=0,342; р<0,05). Взаимосвязь вышеуказанных страхов с малоадаптивными копинг-стратегиями «плачу, грущу» и «воплю, кричу», которые представляют собой эмоциональное отреагирование через горе и страдание, а также как вариант активного протеста, можно трактовать как привлечение к себе внимания значимых взрослых.

В контрольной группе детей корреляционный анализ показал, что общительность и хорошо развитые навыки социального взаимодействия ребенка вне семьи, большая самостоятельность сочетались со снижением значимости матери (r=-0,587; р<0,01). Здоровые дети идентифицировали образ своей семьи с уверенностью и решительностью матери (r=0,501; р<0,01). В случае снижения значимости семьи возрастала ценность бабушки как фигуры, компенсирующей потребность в эмоциональном тепле.

Дети ассоциировали собственную уверенность с таковой у своих отцов (r=0,426; р<0,05), при этом образы отца и деда, как доминантных фигур в восприятии ребенка, были отрицательно связаны между собой как по содержательным (r=-0,458; р<0,05), так и по эмоционально-коммуникативным качествам (r=-0,554; р<0,01). Большая эмоционально-поведенческая открытость отцов снижала в глазах детей актуальность таких качеств у бабушек (r=-0,479; р<0,05).

Уверенность в себе детей способствовала снижению в их глазах данных качеств у сверстников (r=-0,408; р<0,05).

Страх смерти родителей был взаимосвязан с адаптивной стратегией совладания со стрессом, содержание которой отражало стремление к отвлекающему удовлетворению собственных желаний (r=0,446; р<0,05).

Страх одиночества коррелировал с тревогой в ситуациях самовыражения (r=0,421; р<0,05) и копинг-стратегией, направленной на осмысление и отреагирование неприятной ситуации посредством ее проговаривания (r=0,481; р<0,05).

Дети, страдающие тревожно-фобическими расстройствами, приписывали значимым другим качества, недостаток которых ощущали в себе. Имеющиеся расстройства усиливали искаженное восприятие детьми членов своей семьи, а отношения со сверстниками были связаны с их малоадаптивным совладающим поведением.

В контрольной группе личностные особенности детей также взаимосвязаны с системой значимых отношений, однако отражают более гармоничную картину семейного функционирования, адекватность распределения семейных ролей и большую степень ориентированности на родительские фигуры. Проблемы в эмоциональной сфере были взаимосвязаны с адаптивным, способствующим совладанию со стрессом, копинг-поведением.

Параграф 3.3.1. «Взаимосвязь характерного родителям стиля семейного воспитания, особенностей личности и эмоциональных характеристик детей младшего школьного возраста»

Корреляционный анализ показал, что доминирующая гиперпротекция со стороны отца в полной семье способствуют росту у ребенка неудовлетворенности взаимодействием с отцом, увеличению тревожной симптоматики (r=0,425; р<0,05), повышенной вегетативной реактивности (r=0,382; р<0,05). Гиперпротекция взаимосвязана с использованием копинг-стратегий, свидетельствующих о потребности в успокоении и стремлении к телесному контакту (r=0,410; р<0,05). Неустойчивость материнского стиля воспитания в полных семьях была взаимосвязана с эгоцентричностью и эгоистичностью ребенка (r=0,337; р<0,05), деструктивными способами удовлетворения потребностей и использованием малоадаптивных стратегий совладания со стрессом (r=0,393; р<0,05).

В расширенной семье воспитательные стратегии родителей взаимосвязаны с искажением восприятия членов семьи: гипопротекция со стороны отца снижает для ребенка содержательную ценность прародителей (дедушки по фактору «Активность» (r=-0,337; р<0,05) и бабушки по фактору «Сила» (r=-0,320; р<0,05), а гиперпротекция матери способствует восприятию отца менее доминантным (r=0,427; р<0,05). Гипопротекция отца оказалась связана с использованием детьми малоадаптивных способов совладания со стрессом, ребенок стремился уйти от реальности (r=0,397; р<0,05) и остаться один (r=0,417; р<0,05). Неудовлетворение потребностей ребенка отцом коррелировало с тенденцией к обособленности, недоверию к окружающим и трудностям межличностного взаимодействия (r=0,427; р<0,05). Отсутствие требований и запретов со стороны матери усиливало возбудимость (r=0,421; р<0,05) и тревожную симптоматику в отношениях со сверстниками (r=0,453; р<0,05) и в оценке окружающих (r=0,326; р<0,05).

Гипопротекция или строгость санкций со стороны матерей-одиночек коррелировала с тревогой ребенка в отношениях с родителями и повышением вегетативной реактивности. Неудовлетворение потребностей ребенка было взаимосвязано со снижением самооценки (r=-0,337; р<0,05), а строгость санкций – с эмоциональной нестабильностью (r=0,326; р<0,05).

Гипопротекция и неудовлетворение потребностей ребенка матерями-одиночками из расширенных семей усиливали детские страхи темноты и животных; бабушка воспринималась ими более доминантной. Неудовлетворение потребностей ребенка снижало его уверенность в себе (r=-0,444; р<0,05), а отсутствие четких требований к ребенку направляло копинг-стратегии на отдых и отвлечение («играю» r=0,497; р<0,05 и «смотрю телевизор» r=0,493; р<0,05).

Таким образом, можно утверждать, что патологизирующий тип воспитания, характерный для родителей детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, способствовал увеличению страхов и усилению тревожной симптоматики, был взаимосвязан с использованием детьми малоадаптивных копинг-стратегий, направленных на уход от реальности и/или аффективное отреагирование. Негармоничный тип воспитания взаимосвязан с системой отношений ребенка, и сказывался как на его самооценке, так и на восприятии членов семьи.

Параграф 3.4. «Влияния личностных характеристик родителей на индивидуальные свойства личности детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами»

Для исследования влияния индивидуальных характеристик родителей на состояние ребенка был использован регрессионный анализ в каждом из типов семей.

Проведенный множественный регрессионный анализ показал, что в полных семьях влияние личностных особенностей отцов детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, описывалось следующим уравнением регрессии:

«возбудимость» ребенка = 0,432 + 3,577 «замкнутость» отца. Стандартный коэффициент регрессии ß, отражающий относительную степень влияния предиктора, имеет следующее значения: ß1= 0,519. 54% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров.

Влияние личностных особенностей матерей на детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, в полных семьях описывалось уравнением регрессии: «напряженность» ребенка = 0,568 + 2,626 «сдержанность» матери. Стандартный коэффициент регрессии ß, отражающий относительную степень влияния предиктора, имеет следующее значения: ß1=0,914. 72% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров.

В полных семьях, проживающих с прародителями, влияние личностных особенностей отцов на детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, описывалось уравнением регрессии: «холодность» ребенка = 0,571 + 3,078 «мечтательность» отца + 0,588 «напряженность» отца. Стандартные коэффициенты регрессии ß, отражающие относительную степень влияния каждого из предикторов, имеют следующие значения: ß1=0,689; ß1=0,982. 68% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров.

В полных семьях, проживающих с прародителями, влияние личностных особенностей матерей на детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, описывалась уравнением регрессии: «эмоциональная неустойчивость» ребенка = 0,394 + 3,667 «подчиненность» матери. Стандартные коэффициенты регрессии ß, отражающие относительную степень влияния каждого из предикторов, имеют следующие значения: ß1= 0,759. 61% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров;

«отношение к себе» ребенка = 0,298 + 2,128 «конформизм» матери. Стандартные коэффициенты регрессии ß, отражающие относительную степень влияния каждого из предикторов, имеют следующие значения: ß1=0,527. 58% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров.

В неполных семьях влияние личностных особенностей матерей на детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, описывалась уравнением регрессии: «эмоциональная неустойчивость» ребенка = 0,311 + 3,841 «нонконформизм» матери + 3,382 «напряженность» матери. Стандартные коэффициенты регрессии ß, отражающие относительную степень влияния каждого из предикторов, имеют следующие значения: ß1= 0,469; ß1=0,827. 57% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров;

«отношение к себе» ребенка = 0,519 + 3,382 «напряженность» матери. Стандартные коэффициенты регрессии ß, отражающие относительную степень влияния каждого из предикторов, имеют следующие значения: ß1= 0,471. 65% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров;

«покорность» ребенка = 0,396 + 2,680 «жесткость» матери. Стандартные коэффициенты регрессии ß, отражающие относительную степень влияния каждого из предикторов, имеют следующие значения: ß1= 1,225. 48% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров.

В неполных семьях влияние личностных особенностей матерей-одиночек, проживающих с прародителями, на детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, описывалась уравнением регрессии: «возбудимость» ребенка = 0,302 + 4,325 «тревожность» матери. Стандартные коэффициенты регрессии ß, отражающие относительную степень влияния каждого из предикторов, имеют следующие значения: ß1= 0,567. 67% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров;

«эмоциональная неустойчивость» ребенка = 0,313 + 3,019 «прямолинейность» матери. Стандартные коэффициенты регрессии ß, отражающие относительную степень влияния каждого из предикторов, имеют следующие значения: ß1= 0,179. 68% дисперсии переменной определяется совокупным воздействием представленных параметров.

Таким образом, можно сказать, что индивидуальные характеристики родителей влияют на состояние ребенка, его личностные особенности и характеристики системы отношений.

В полных семьях ригидность и замкнутость отцов влияет на выраженность возбудимости детей, а эмоциональная сдержанность, пессимистичность матерей в этих семьях ведет к эмоциональной неустойчивости и раздражительности.

Попытка ухода от повседневных проблем со стороны отцов из расширенных семей способствует росту холодности и формальности детей в контактах. Эмоциональная неуравновешенность матерей в этих семьях влияет на эмоциональную нестабильность детей, а недостаточная самостоятельность и конформность – на самооценку ребенка.

Независимость матерей-одиночек, их «высокий самоконтроль» и усиливает эмоциональную нестабильность детей и снижает их самооценку, а самоуверенность и жесткость матерей по отношению к окружающим усиливает конформность детей, неспособность отстаивать свою точку зрения.

Повышенная тревожность и чувство вины матерей-одиночек, проживающих с прародителями, потенцирует возбудимость детей, а их излишняя прямолинейность влияет на неспособность детьми контролировать эмоциональные импульсы.

В Главе 4. «Программа групповой психокоррекции для семей с детьми, страдающими тревожно-фобическими расстройствами» представлены основные направления, план проведения и результаты эффективности психокоррекционной программы, разработанной для семей с детьми, страдающими тревожно-фобическими расстройствами.

Цели психокоррекции: гармонизация эмоционального состояния и семейных отношений с учетом особенностей семейного функционирования и типа семьи.

Задачи психокоррекции:

1. Коррекция эмоциональных и личностных переживаний ребенка.

2. Оптимизация взаимоотношений с окружающим миром, особенно с родителями и сверстниками.

3. Изменение отношения к себе.

4. Изменение восприятия ребенка родителями.

5. Разрешение конфликтных взаимоотношений в триаде «мать-отец-ребенок».

Были определены следующие мишени психокоррекционной работы: личностная сфера (самооценка), эмоциональная сфера (тревожность), система отношений членов семей.

Программа апробирована на базе СПб ГКУЗ «ЦВЛ «Детская психиатрия» им. С. С. Мнухина», в группах семей детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, в количестве по 9-11 человек в двух группах; всего приняли участие в групповых занятиях 60 человек (20 детей, страдающих тревожно-фобическими расстройствами, 20 матерей и 20 отцов). В коррекционных мероприятиях принимали участие дети и родители из полных семей.

Программа состоит из 10 сессий, каждая из которых включает от 2 до 3 часов работы в группе. Занятия проводились 1-2 раза в неделю.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница