Ю. Г. Волков социология издание 4-е


Классические социологические теории



страница4/37
Дата15.05.2016
Размер2.87 Mb.
#12537
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

3. Классические социологические теории
Конец XIX — начало XX века в истории социологии по­лучило название «классического периода». В это время жили

и творили великие ученые, сформировавшие облик социоло­гии как науки и во многом предопределившие ее дальнейшее развитие. Вырастая из позитивистских и орга-



1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 259.

2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 8.

ницистских пред­ставлений, свойственных ранней социологии, классические теории оставили позади их наивность, преодолели присущую им методологическую зависимость от естественных наук и поднялись на небывалый прежде уровень социальной реф­лексии.

Среди представителей европейской плеяды классиков прежде всего следует назвать великого французского социо­лога Э. Дюркгейма. В творчестве Дюркгейма произошло окон­чательное самоосознание социологией себя как науки, иссле­дующей общество, то есть, особую реальность, несводимую к реальностям естественных наук или психологии. Дюркгейм разработал многие из фундаментальных понятий, которыми социология пользуется и сегодня. Он является основополож­ником функционализма — одного из крупнейших и влия­тельнейших направлений в социологии.

Развитие социологии в Германии происходило в русле ес­тественного продолжения сложившихся там богатейших фи­лософских традиций. Такие мыслители, как В. Дильтей, Г. Зиммель, работали на стыке философии и социологии. О. Шпенглер разработал свою знаменитую типологию циви­лизаций и констатировал начало кризиса европейского об­щества.

Однако самой масштабной фигурой в германской социо­логии того периода, несомненно, стал М. Вебер, внесший зна­чительный вклад в развитие множества направлений. В про­тивовес своему великому оппоненту — К. Марксу — Вебер отстаивал объективность и нейтральность позиции социоло­га-исследователя, подчеркивал недопустимость для него клас­совой точки зрения. В отличие от Маркса, разделявшего со­циальные явления на базисные — экономические и произ­водные — все остальные, Вебер в своих работах доказывал значимость духовно-социальных феноменов, таких, как ре­лигия и культура, и невозможность тотального преобразова­ния общества только на основе экономического переворота.

Огромное значение для развития социологии имели веберовские исследования природы власти, мировых религий и их влияния на тип экономической и социальной организа­ции общества, бюрократии как социального феномена.



Эмиль Дюркгейм (1858—1917) — крупнейший француз­ский социолог классического периода развития социологии. В работе «О разделении общественного труда» (1893) он пред­принял попытку исследовать общество как особый тип ре­альности, чтобы показать, что такое социальная реальность как таковая. Основная идея этой работы заключалась в том, что общество становится обществом, когда само себя струк­турирует. Каким образом из простой совокупности индиви­дов возникает общество? Согласно Дюркгейму, это происхо­дит благодаря существованию социальной солидарности — взаимодействию индивидуальных сознаний. Социальная со­лидарность — это то, что скрепляет и сплачивает индивидов в единое целое. В ранних обществах социальная солидарность основывается на сходстве составляющих их индивидов, одинаковости исполняемых ими социальных функций, на пол­ном растворении индивидуальных сознаний в «коллектив­ном сознании», а разделение труда примитивно и незначи­тельно. Такой тип солидарности Дюркгейм называет меха­нической. В развитых («организованных») обществах разде­ление труда является сложным и высокодифференцированным, различия между индивидами велики, и благодаря различию социальных функций индивиды остро ощущают не­обходимость совместного существования. Люди в таком обществе зависят друг от друга именно в силу имеющихся между ними различий. Подобно органам в организме, в диф­ференцированном обществе все индивиды связаны воедино, хотя и разные. Такой тип солидарности Дюркгейм называет органическим. Он вовсе не считает, что эти два типа социаль­ной солидарности на практике взаимно исключают друг дру­га. Напротив, они всегда сосуществуют, все дело в том, какой тип солидарности является превалирующим в данном конк­ретном обществе. Если в первобытных, архаических обще­ствах господствует механическая солидарность, то в совре­менных индустриальных — органическая.

Продуктом социальной солидарности становится специ­фический тип сознания — коллективное сознание, несводи­мое к простой сумме индивидуальных. Его содержание со­ставляют коллективные представления, воспринимаемые ин­дивидуальным сознанием как внешние и подавляющие его индивидуальность обстоятельства. Такие обстоятельства, окружающие индивидов и определяющие их жизнь незави­симо от их воли, Дюркгейм называет социальными фактами.

Согласно Дюркгейму, именно социальные факты и состав­ляют собственную реальность общества, они же и являются предметом социологии. Социальные факты «составляют спо­собы мышления, деятельности и чувствования, находящиеся вне индивида и наделенные принудительной силой, вслед­ствие которой они ему навязываются».1 Они обладают реаль­ностью особого рода и выполняют роль сдерживающего фак­тора в поведении людей. Примерами социальных фактов мо­гут служить социальные нормы, прописные истины обще­ственной морали, образчики семейной жизни, религиозные ритуалы и обряды.

При рассмотрении с такой точки зрения социальный факт приобретает некую «вещественность», полноправную реаль­ность, которая не зависит от собственных конкретных прояв­лений в том или другом индивиде. Отличительным призна­ком реальности sui generis социального факта является ее сопротивление нашим намерениям и действиям. Например, ответом на пренебрежение индивидом моральных и право­вых норм обязательно будет ощутимое общественное порица­ние. Дюркгейм настаивал на том, что объяснение обществен­ной жизни следует искать в самом обществе, которое есть нечто большее, чем просто сумма его частей; это система, формируемая объединением индивидов и приобретающая свойства реальности, обладающей специфическими характе­ристиками. Дюркгейм убедительно продемонстрировал, ка­кую значимую роль играют социальные факты в поведении людей, в своей книге «Самоубийство» Suicide») (1897). Эта работа стала образцом эмпирического социологического ис­следования. В ней Дюркгейм осуществил кропотливый сбор и анализ данных для проверки правильности своей теории, применил статистические методы.

С целью опровержения теорий, согласно которым само­убийство объяснялось климатическими, географическими, био­логическими или психологическими факторами, Дюркгеим воспользовался правительственными статистическими отчета­ми. В качестве альтернативного объяснения он выдвинул пред­положение, что самоубийство есть социальный факт — про­дукт тех значений, ожиданий и соглашений, которые возни­кают в результате общения людей друг с другом. Будучи социальным фактом, самоубийство поддается объяснению с помощью социальных факторов. Дюркгейм исследовал уро­вень самоубийств у различных групп европейцев и обнару­жил, что для некоторых групп характерен повышенный по­казатель. Среди протестантов самоубийства имеют место чаще, чем среди католиков; неженатые и незамужние люди чаще кончают жизнь самоубийством, чем те, кто состоит в браке; среди военных самоубийств больше, чем среди гражданского населения. Кроме того, он обнаружил, что в мирное время количество самоубийств больше, чем во время войн и револю­ций, в периоды экономического процветания и спада само­убийства происходят чаще, чем в периоды экономической ста­бильности. На основании полученных результатов Дюркгейм пришел к выводу, что различные показатели самоубийств (помимо тех, которые относятся к ведению психологии) яв­ляются следствиями вариаций социальной солидарности. Индивиды, имеющие целую сеть общественных связей, ме­нее склонны к совершению самоубийства, чем индивиды, слабо связанные с жизнью группы. Ослабление социальных связей, индивидуальная изоляция, согласно Дюркгейму, являются типичной социальной причиной самоубийства в современном обществе.

Дюркгейм наряду со Спенсером может считаться первым социологом, который рассматривал общество, особенно со­временное общество с его развитой системой разде-






1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социоло­гии. — М., 1990. С. 413.
ления тру­да, как функциональную связь. Хотя он и наблюдал соци­альные конфликты своего времени, но считал их патология­ми, отклонениями, а не структурными характеристиками этих обществ. Подчеркнуто функциональное устройство, которое начинало вырисовываться в современных ему обществах, он поэтому не считал негативным явлением, а рассматривал как возможность перехода к органически составному социально­му устройству, которое будет в состоянии устранять времен­ные неполадки, вызванные классовыми конфликтами, соци­альными проблемами и т. п.

В вышедшем в 1895 г. труде «Метод социологии» он объя­вил овеществление социальных фактов основным требовани­ем объективного научного рассмотрения. Социальные факты следует рассматривать как вещи, которые, подобно вещам в природе, могут быть поняты объективно и эмпирически, т. е. исключив личные оценочные суждения «извне»: ценности, мораль для социолога Дюркгейма являются в первую очередь социальными фактами, а предметы, объекты изучения науки не являются целью или идеалом. Коллективное соци­альное поведение становится социальным фактом тогда, ког­да оно приобретает обязательный характер, то есть, когда его нарушение влечет за собой негативные санкции.

Задачей социологии, согласно Дюркгейму, является уста­новление нормального через выявление девиантного поведения, влекущего за собой санкции. Лишь девиантное указывает на то, что всеми считается нормальным. То, что подобная соци­ология узаконивает всеобщую данность и общественное при­нуждение, Дюркгейм считал положительным моментом, ибо социология должна быть полезной для общества.

Впрочем, он выделял различные типы общества. Соци­альный факт «нормален» всегда лишь относительно опре­деленного социального типа на определенной фазе его разви­тия. Определение различных типов является задачей так на­зываемой «социальной морфологии», которая стоит у исто­ков любого социологического анализа. Ведущим принципом классификации обществ на различные типы является ориен­тация на степень организации, то есть, на степень социаль­ной дифференциации от просто структурированных обществ, состоящих лишь из одного сегмента, до сложно дифференци­рованных.

С помощью сравнительного метода Дюркгейм пытался про­анализировать отражение определенных социальных фактов на всех социальных типах, которые находятся на одинако­вой стадии развития. Согласно Дюркгейму, социологическое объяснение складывается из анализа фактов и функций, при­чем причинами всегда являются социальные факты, а не ин­дивидуальные явления. Если бы за исходный пункт прини­мались индивидуальные явления, то социологии неизбежно угрожала бы опасность стать просто довеском психологии личности. Таким образом, социальные факты являются при­чинными факторами, нахождение которых позволяет объяс­нить определенные обстоятельства воздействием этих при­чин. Однако в то же время социальные факты всегда функ­циональны, то есть, полезны для коллектива, для целого, для общества, пока они носят принудительный характер. Их функциональность относится к целому и потому независима от их вклада в определенные ясные и специфические полити­ческие, экономические или религиозные цели.

В своем последнем крупном произведении «Элементарные формы религиозной жизни» (1912) Дюркгейм высказал мне­ние, что анализ простейших и примитивнейших социальных типов может дать представление об основополагающих при­знаках более сложных обществ. На основании исследований тотемизма у австралийских племен Дюркгейм пытался сде­лать общие выводы о связи между структурой общества и религией. Он старался доказать, что религия является про­дуктом общества и потому каждый тип общества развивает свою собственную форму религии. Поэтому в религии и через нее люди почитают свое собственное общество. Так, члены австралийских племен почитают тотем как выражение и сим­вол родовой общности.

Именно то, что религия является формой мышления и познания общества, обусловило значение, которое эта работа имела для обоснования специфического характера социоло­гии знания. Познание и логика рассматриваются как явле­ния, обусловленные обществом, поэтому они относительны и действительны только для того типа общества, которому со­ответствуют, каждый же социальный тип на определенной фазе своей эволюции вновь порождает свои формы познания.

Социология Дюркгейма содержит целый ряд основных за­дач и перспектив, которые и сегодня все еще характерны для большей части современной социологии.

1. Относительно метода:

а) Дюркгейм обосновал социологию как эмпирическую и законодательную науку; научность социологии обуслов­лена ее методом, о чем свидетельствует то значение, которое Дюркгейм придавал «вещественному» харак­теру социальных фактов;

б) научная объективность не склоняется перед ценностя­ми и моралью, что неизбежно приводит к методиче­скому ценностному релятивизму.

2. Относительно предмета: социальные факты рассматри­ваются как продукты общей связи общества, а не как при­знаки индивидов или групп.

а) Это наблюдение мотивировано познавательным инте­ресом к общественному устройству. Вопрос «Что такое общественное устройство? Как оно складывается?» мо­жет считаться центральной темой социологии Дюрк­гейма. Основными проблемами этой социологии явля­ются интеграция и организация общества как целого.

б) Дюркгейм вводит категорию функции и понимает под функцией полезность некоего социального факта для сохранения порядка целого, независимо от целей индивидов или групп.

в) Ориентация на порядок порождает базисное противопоставление «структура/отклонение» как объяснительную модель.

Отношение Дюркгейма к действительности как к соци­альным фактам и отказ от индивидуальных фактов как ос­новы познания часто критически именовались «социологиз­мом». Однако следует учесть, что социальная обусловленность мышления и действия в то время отнюдь не считались чем-то само собой разумеющимся. Дюркгейм хотел придать со­циологии статус самостоятельной науки со своим специфи­ческим объектом — социальными фактами — и своим специ­фическим методом (сравнительным эмпирическим методом). Он писал: «Дисциплина лишь тогда заслуживает наименова­ния науки, когда у нее есть своя отграниченная область ис­следования. Ибо наука занимается одним предметом, одной реальностью».

Для Дюркгейма речь шла в первую очередь об обоснова­нии и разграничении социологии как науки. Этот интерес в эпоху Дюркгейма обнаруживается почти у всех, кто называ­ет себя «социологами». Но никто из них столь глубоко и систематически не занимался задачей установления предме­та и метода социологии.

Георг Зиммель (1858—1918) сыграл существенную роль в становлении социологии как самостоятельной науки, хотя и оставался в тени своих великих современников — Дюркгей­ма и Вебера. Зиммель считается основоположником так на­зываемой формальной социологии, в которой центральную роль играют логические связи и структуры, вычленение форм социальной жизни из их содержательных отношений и ис­следование этих форм самих по себе. Такие формы Зиммель называет «формами социации».

Формы социации можно определить как структуры, воз­никающие на основе взаимовлияния индивидов и групп. Об­щество основывается на взаимовлиянии, на отношении, а кон­кретные социальные взаимовлияния имеют два аспекта — фор­му и содержание. Абстрагирование от содержания позволяет проецировать «факты, которые мы считаем общественно-исто­рической реальностью, на плоскость чисто социального». Содержание становится общественным только через формы взаимовлияния или социации. Лишь таким путем можно по­нять, «что в обществе есть действительно «общество», так же, как только геометрия может определить, что в объемных предметах действительно составляет их объем».

Зиммель предвосхитил ряд существенных положений со­временной социологии групп. Он особенно подчеркивал зна­чение количества членов группы. Вначале выработка правил и организационных форм, органов и т. п. зависит от количе­ства, т. е., только при некой определенной величине группы структурируются и образуют органы, основанные на разде­лении труда.

Группа, согласно Зиммелю, является образованием, кото­рое обладает самостоятельной реальностью, существует по сво­им собственным законам и независимо от индивидуальных носителей. Она, как и индивид, благодаря особой жизненной силе имеет тенденцию к самосохранению, основы и процесс которого Зиммель и исследовал. Такая способность группы к самосохранению проявляется в продолжении ее существова­ния несмотря на исключение отдельных членов.

Способность групп к самосохранению ослабляется там, где жизнь группы тесно связана с одной господствующей лично­стью. Распад возможен из-за властных действий, которые идут вразрез с групповыми интересами, но также и из-за персонализации группы. С другой стороны, лидер может быть объек­том идентификации и укреплять единство группы.

Зиммель всегда интересовался проблемами современной культуры. Особое значение имеют его исследования роли де­нег в культуре, изложенные прежде всего в «Философии де­нег» (1900).

Денежное хозяйство изменило стиль жизни, принесло с собой перевес интеллекта над чувствами, «расчетливую сущ­ность нового времени», рост культуры вещей при отставании культуры личностей; оно обусловило специфическое разде­ление труда, которое является причиной расхождения субъек­тивной и объективной культур, господства техники, увеличе­ния дистанции между людьми. Деньги для Зиммеля — так­же самый совершенный представитель современной формы научного познания, сводящего качество к чисто количествен­ным аспектам.

Использование денег как средства оплаты, обмена и рас­четов превращает личные отношения в опосредованные внеличностные и частные отношения. Оно увеличивает личную свободу, однако вызывает всеобщее нивелирование в силу воз­можности количественного сопоставления всех мыслимых вещей. Зиммель критиковал ситуацию в современной куль­туре, когда денежная стоимость заменила другие — более глу­бокие — значения и тем самым привела к психическому обед­нению и опустошению человека. Интересы собственника уст­ремлены на сами деньги; деньги, которые по своей природе могут быть только средством, становятся целью. С другой стороны, использование денег способствовало рационализа­ции и математизации повседневной жизни.

Трагедия культуры была постоянной темой его размыш­лений. В ходе культурного развития вследствие процессов дифференциации и разделения труда наблюдается отстава­ние субъективной культуры от объективной. В то время как культурные достижения, знания, открытия и изобретения, стили и формы культуры и т. п. все более накапливаются, развиваются и утончаются, субъективная культура значитель­но отстает от этого объективного развития. Пропасть между ними постоянно расширяется по мере развития объективной культуры. Человек больше не в состоянии усвоить все зна­ния своего времени; формы его жизни совершенно не со­ответствуют его возможностям.

Макс Вебер (1864—1920) — выдающийся социолог конца XIX — начала XX в., оказавший большое влияние на разви­тие социологии. Универсально образованный, он одинаково хорошо ориентировался в политэкономии, праве, социоло­гии и философии, «выступал как историк хозяйства, поли­тических институтов и политических теорий, религии и на­уки, наконец, как логик и методолог, разработавший прин­ципы познания социальных наук».1

Краеугольным камнем социологической концепции Вебера стало убеждение в том,






1 Гайденко П.П. Социология Макса Вебера // Вебер М. Избранные произведения. — М., 1990. С. 9.

что социально-историческое зна­ние и, в частности, социология, не должно строиться по об­разу и подобию естественных наук. Различие между изуче­нием природы и изучением человеческого мира носит фунда­ментальный характер и состоит в том, что человек наделен сознанием, тогда как природа внесознательна и внерациональна. На основе этого различия следует, согласно Веберу, строить методологию изучения общества. То есть, исходить нужно из того, что человеческое поведение сознательно и тре­бует не внешнего описания, а понимания.

Однако в отличие от иррационально-субъективистских концепций в социальном знании, например, в отличие от кон­цепции Дильтея, теория Вебера утверждает, что человеческое поведение должно исследоваться социологией не методом ин­туитивного «вчувствования», а посредством рационального понимания того смысла, который действующие индивиды вкладывают в свои действия. Следовательно, ключевым ас­пектом социологии является, согласно Веберу, изучение на­мерений, ценностей, убеждений и мнений, лежащих в основании человеческого поведения. Для обозначения проце­дуры постижения смысла Вебер пользовался категорией «по­нимание» (Verstehen). Он предложил концепцию понимания как метода, предваряющего и делающего возможным социо­логическое объяснение. Этот метод заключается в том, что социолог мысленно старается стать на место других людей и понять рациональные причины их поступков.

В отличие от Дюркгейма Вебер считает, что социологи должны исследовать не формы коллективности, а индивида. Именно индивид, а не надиндивидуальное «коллективное сознание», согласно Веберу, является подлинным субъектом социального действия. Это не элемент самодавлеющей соци­альной реальности, а активный ее творец, обладающий разу­мом и волей. Поэтому изучать общество — значит изучать индивидов, исследовать мотивы их поступков, искать им ра­циональное объяснение.

Отсюда следует, что социология должна стать строго ра­циональной наукой, наукой о смысле социального действия. Она должна оперировать специальными понятийными кон­струкциями, которые позволили бы ей выделить этот смысл.

Важнейшим методологическим инструментом в арсенале Вебера является понятие идеального типа. Идеальный тип — это теоретическая конструкция, предназначенная для выде­ления основных характеристик социального феномена. Она не извлекается из эмпирической реальности, а конструиру­ется как теоретическая схема. Идеальные типы — исследова­тельские «утопии», не имеющие аналогов в действительнос­ти. Далее мы рассмотрим, как Вебер применял понятие иде­ального типа при разработке модели бюрократии, в анализе связей между кальвинизмом (протестантской этикой) и капитализмом. Понятие идеального типа дает возможность изу­чения конкретных исторических событий и ситуаций. Оно выполняет роль измерительной планки, с помощью которой социологи могут оценивать фактические события.

Конструкция идеальных типов, по замыслу Вебера, долж­на служить средством «ценностно-независимого» исследова­ния. В своих трудах Вебер подчеркивал необходимость раз­работки социологии, свободной от оценочных суждений.

Исследуя социальное действие, Вебер пользуется конст­рукцией идеального типа действия — целерационального. Рас­сматривая целерациональное действие как методологическую основу социологии, он стремится показать, что предметом социологии должен быть индивид как субъект осмысленного целеполагания. Эмпирическое социальное действие, однако, не является полностью целерациональным, оно содержит в себе и элемент иррационального, проистекающий из психо­логии индивида.

М. Вебер внес значительный вклад в изучение религии и ее места в обществе. Он занимался исследованием феномена власти и дал свою типологию форм господства.
4. Русская социологическая мысль
Несмотря на то, что социология — как принято считать — возникла и получила классическое развитие в странах Евро­пы и затем в США, русская социально-философская и предсоциологическая мысль конца XIX века была очень богата идеями. Можно говорить о параллельном формировании со­циологии как науки на российской почве.

Острота социально-политической ситуации в России, на­личие унаследованной от прошлого основной теоретической проблемы — проблемы выбора национального пути — обу­словили и предопределили направленность идейных поисков русских социальных мыслителей. Семидесятые годы XIX века были отмечены возникновением теоретических доктрин «осо­бого», некапиталистического пути России. О возможности та­кого пути писали еще Герцен и Чернышевский, но их работы носили скорее социально-утопический характер. Однако вли­яние их идей и проблематики сказалось позже в творчестве таких крупных мыслителей, как Н.К. Михайловский и П.Л. Лавров, представлявших русскую субъективную школу в социологии.

Характеризуя их социологические взгляды, прежде всего следует отметить антибиологизм, антиорганицизм и антиобъ­ективизм. Оба они едины в том, что общество не следует рас­сматривать по аналогии с организмом и социолог не может вести себя подобно естествоиспытателю. В противовес Конту и Спенсеру, социал-дарвинистам и поборникам объективиз­ма и нейтрализма в социологии Лавров и Михайловский на­стаивают на необходимости субъективного метода в социоло­гии, который состоит в том, чтобы исследователь поставил себя на место изучаемого индивида и проникся его пережи­ваниями. Оба они являются противниками глобальных тео­рий социального развития, с легкостью перешагивающих через индивида и его страдания и потребности. Их объединя­ет уверенность в том, что социология должна заниматься именно индивидами, а не обобщениями, а существующие направления социальной науки об индивиде забывают.

Субъективная школа, хотя в своих истоках она восходит к позитивизму, представляет собой чисто русское, истори­чески уникальное явление. В ней нашли отражение лучшие качества и принципы мировоззрения русской интеллигенции, воспитанной в духе сострадания к угнетенным. Интересно отметить, что во многих аспектах ее представители сумели опередить своих современников на Западе, поставив такие проблемы, к которым западная социальная наука подошла гораздо позднее: проблемы психологического взаимодействия личности и общества, ценностных ориентации в процессе со­циологического исследования, социальной коммуникации и т. д. К сожалению, из-за слабости научных контактов россий­ских ученых того времени с западными коллегами их вклад в развитие социологии остался незамеченным за рубежом и малоизученным.

Наряду с субъективистским направлением, в российской предсоциологии было представлено значительное многообра­зие концепций другого порядка. Это прежде всего были мистико-метафизические построения православных социальных мыслителей, таких, как B.C. Соловьев, К. Леонтьев, рассмат­ривавших Россию как матрицу для создания уникального социального устройства, превосходящего современное евро­пейское, являющееся, по мнению западников, олицетворе­нием прогресса. Залог возможности такого устройства обще­ства они видели в православной вере и монархических тра­дициях.

Теория Н.Я. Данилевского представляла собой опыт раз­работки типологии цивилизаций, отчасти напоминающей ра­боты Шпенглера и Тойнби. По своей направленности эта ти­пология была задумана как опровержение упрощенных прогрессистских представлений, унифицирующих исторический процесс как нечто однородное и обязательное для всех об­ществ и народов.

Социологическая концепция русского исторического про­цесса была изложена представителями юридической школы Б.Н. Чичериным, К.Д. Кавелиным, А.Д. Градовским, В.И. Сергеевичем, С.А. Муромцевым, Н.М. Коркуновым. Срав­нительно-исторический метод в генетической социологии зна­чительно обогатили М.М. Ковалевский, Н.И. Кареев, Д.А. Столыпин, Н.П. Павлов-Сильванский. Становлению по­литической социологии и социологии права в России во мно­гом способствовали Л.И. Петражицкий, П.Н. Милюков, М.Я.Острогорский, П.А. Сорокин. Субъективисты — Н.К. Михайловский, С.Н. Южаков — оказали значительное влияние на создание современной социологии интеракционизма. Развитие экономической социологии связано с име­нами Н.Я. Данилевского, С.Н. Булгакова, М.И. Туган-Барановского, П.Б. Струве. Основоположником ювенильной со­циологии в России стал С.Н. Трубецкой, а этносоциологии — М.М. Ковалевский, Л.И. Мечников и П.А. Кропоткин.

Остановимся подробнее на нескольких наиболее крупных фигурах российской предсоциологии и социологии.



Петр Лаврович Лавров (1823-1900) — представитель субъективного направления в социологии — рассматривал ис­торию как процесс, происходящий на основании реализации человеческих потребностей: основных (биосоциальных — пи­тания, безопасности, нервного возбуждения), временных (го­сударственно-правовых и религиозных форм объединения), потребности развития («историческая жизнь»). Согласно Лав­рову, исторический процесс имеет направленность и измеря­ется степенью развития социальной солидарности. Содер­жательную сущность исторического процесса составляет борьба просвещенного и мыслящего меньшинства за соци­альный прогресс. Основным социологическим произведением П.Л. Лаврова является его труд «Исторические письма», где он разработал основы субъективного метода в социологии.

Социологическому исследованию, по мнению Лаврова, подлежат: 1) проточеловеческие сообщества, в которых выработалось индивидуальное сознание; 2) существующие фор­мы человеческого общежития; 3) общественные идеалы как основа солидарности и справедливого общества; 4) практи­ческие задачи, вытекающие из стремления личности осуще­ствить свои идеалы.

В соответствии с духом сострадания угнетенным классам, который был в целом присущ народничеству, Лавров отка­зывается от гегельянской в конечном счете идеи естественно-исторической необходимости и социально-дарвинистского представления о самопроизвольном эволюционном развитии общества. Отвергая образ обезличенного социального прогрес­са, влекущего за собой личность, как песчинку, Лавров счи­тает, что ведущей силой, «органом прогресса является лич­ность, характеризующаяся критическим сознанием, стрем­лением к изменению застывших общественных форм». В ка­честве побудительных причин деятельности человека Лавров называет обычай, аффекты, интересы и убеждения. По его мнению, историческая жизнь человечества начинается с по­явлением критически мыслящих личностей. Таким образом, прогресс начинается с личности, умеющей критически мыс­лить и сострадающей угнетенным.

В дальнейшем общество проходит следующие фазы про­грессивного развития: появление критически мыслящих и способных к состраданию одиночек; единичные организован­ные групповые выступления в защиту обездоленных; образо­вание политических партий, ставящих своей задачей изме­нение существующего строя.

В отличие от марксистских идей об исторических преиму­ществах и объективной правоте пролетариев Лавров считал движущей силой социального развития и политической борь­бы интеллигенцию, поскольку именно за ее представителя­ми оставлял способность к критическому мышлению. Он писал о долге интеллигенции перед народом, о необходимости пред­почесть обезличенному прогрессу, цена которого слишком велика, постепенную кропотливую деятельность по созданию справедливого и гуманного общественного строя.

С 1880-х гг., отойдя от крайностей субъективной социоло­гии, Лавров начинает рассматривать личность и как члена «коллективного организма». В связи с этим меняется и трак­товка социального прогресса, понимаемого не только как ре­зультат деятельности критически мыслящей личности, но и как «усиление и расширение общественной солидарности», достижение которой во всех сферах общественной жизни — экономике, политике, нравственности, интеллектуальной де­ятельности — «единственная возможная цель прогресса».



Николай Константинович Михайловский (1842—1904) придерживался во многом аналогичных взглядов. Он утвер­ждал, что, в отличие от естествоиспытателя, социолог не может строить свою науку — науку об обществе — бесприст­растно, так как объектом этой науки является чувствующий человек, реальная личность. Социолог-наблюдатель не мо­жет не ставить себя в положение наблюдаемого. Михайлов­ский был ярко выраженным индивидуалистом, для которого критерий блага реальной личности стал краеугольным кам­нем всей системы социологических воззрений. Личность и общество, по Михайловскому, дополняют друг друга: всякое подавление личности наносит вред обществу, а подавление общественного — вред личности.

Михайловский считал, что органицизм печется о благе общества-организма, дарвинистская социология — о благе вида, марксизм — о благе класса, а интересы индивида ото­двигаются всеми этими теориями на второй план.

Против органической теории Михайловский выступил в статьях «Аналогический метод в общественной науке» и «Что такое прогресс?». Он был противником перенесения биологи­ческих законов на общество, противником теории эволюции Спенсера, рассматривающей общество как единый организм, а личность — как клетку этого организма. Эволюционное развитие общества английский социолог связывал с разделе­нием труда и специализацией. Михайловский же, будучи сто­ронником субъективного телеологизма, считал, что разделе­ние труда развивает одни способности человека за счет других, каждый обладает лишь малой частицей навыков и знаний. Специализация ведет к обеднению личности, оскуде­нию человеческой жизни. «Специализированный» человек перестает существовать как целостная личность, живет во фрагментарном мире.

Михайловский отрицал возможность «высшей гармонии» в обществе-организме, если при этом человека превращают в средство для процветания этого организма. Развитие по «орга­ническому» пути с его разделением труда превращает реаль­ную личность в «палец ноги». Для Михайловского желатель­но, чтобы общество пошло по пути развития «надорганического», где широта и целостность личности обеспечиваются не разделением труда, а «кооперацией простого сотрудниче­ства» .

Отрицательно относился Михайловский и к социал-дар­винизму, о чем свидетельствуют его статьи «Теория Дарвина и общественная наука», «Дарвинизм и оперетки Оффенбаха». Признание действия в человеческом обществе закона борьбы за существование означает, что критерием совершен­ства является приспособленность человека к среде, т. е. вы­живают и улучшают вид только сильные и приспособлен­ные, а остальные обречены на гибель. Подобные положения Михайловский считал «возмутительными». Лучше всего в человеческом обществе к среде приспосабливается «сплочен­ная посредственность», выживают прагматики, гибнут идеа­листы.

Михайловский полагал, что в социологии следует пользо­ваться не только объективным, но и субъективным методом исследования, категориями нравственного и справедливого. В реальном мире необходимо действовать в соответствии с целями и «общим идеалом», а не переносить механически на человеческое общество природные законы причинности. Толь­ко определив цель, можно установить пути практической де­ятельности. Пренебрежение к целям и идеалам неизбежно ведет к ультраиндивидуализму, к взгляду на жизнь как на процесс, где каждый думает только о себе, не стремясь к социальному идеалу, а тем самым — ни к собственному со­вершенству, ни к совершенству общества в целом. Объекти­визм — это позиция чистого разума, субъективизм — нрав­ственный суд свободной воли, причем одно не исключает, а дополняет другое. Формула прогресса Михайловского вклю­чает субъективно-этический момент, поскольку справедливым и разумным считается только то, что приближает личность к ее всестороннему развитию и целостности.



Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885) — автор сво­еобразной типологии цивилизаций. В своей работе «Россия и Европа» (1869) он выделил основные представленные в ис­тории «историко-культурные типы», или цивилизации. За­падная, или иными словами, германо-романская цивилиза­ция — лишь одна из многих, а вовсе не высшая, кульмина­ционная стадия исторического развития, как были убеждены историки-европоцентристы. По мнению Данилевского, пред­ставление о едином линейном историческом прогрессе, венчаю­щемся современной западной цивилизацией, методологически ошибочно. На самом деле общей хронологии для различных цивилизаций не существует: нет такой единой для всех шка­лы событий, которая дала бы возможность установить еди­ную сквозную периодизацию истории. Ни одна цивилизация не является лучшей или более совершенной, каждая имеет свою внутреннюю логику развития и проходит различные стадии в только ей свойственной последовательности. «Каж­дая цивилизация возникает, развивает собственную морфо­логическую форму, собственные ценности, обогащая тем са­мым общую сокровищницу человеческих культурных дости­жений, и затем уходит, не получая продолжения в своей спе­цифической и сущностной форме».

Цивилизационный подход у Данилевского служил мето­дологической основой поиска особого исторического пути Рос­сии, обоснованием ее самобытности и возможности для нее не повторять этапов развития западных стран.

Обращаясь к проблеме роли личности в истории, Дани­левский отмечает, что историю творят люди, но их истори­ческие роли различны. Существуют три типа исторических действующих лиц (агентов): 1) позитивные действующие лица истории, то есть, те исторические общности и личности, которые создали великие цивилизации (отдельные истори­ко-культурные типы); египетскую, ассиро-вавилонскую, ки­тайскую, индийскую, персидскую, еврейскую, греческую, римскую, арабскую и германо-романскую (европейскую); 2) негативные действующие лица истории, которые играли деструктивную роль и способствовали окончательному кру­шению разлагавшихся, приходивших в упадок цивилиза­ций (например, гунны, монголы, тюрки); 3) с другой сторо­ны, есть люди и народы, у которых отсутствует творческое начало. Они представляют лишь «этнографический матери­ал», используемый творческими обществами для построе­ния собственных цивилизаций. Иногда после распада вели­ких цивилизаций составляющие их племена возвращаются на уровень «этнографического материала», пассивной, рас­пыленной популяции.

Цивилизации проявляют свою творческую сущность лишь в избранных областях. У каждой из них имеется своя, харак­терная только для этой цивилизации сфера или тема: для гре­ческой цивилизации — красота, для семитской — религия, для римской — закон и администрация, для китайской — практика и польза, для индийской — воображение, фантазия и мистицизм, для германо-романской — наука и технология.

В судьбе каждой великой цивилизации наблюдается ее собственный исторически уникальный цикл развития. Пер­вый период, иногда весьма продолжительный, — это период возникновения и кристаллизации, когда цивилизация зарож­дается, принимает различные форму и образ, утверждает свою культурную и политическую автономность и язык. Затем на­ступает фаза расцвета, когда цивилизация полностью разви­вается и раскрывается ее творческий потенциал. Этот период обычно относительно короток (Данилевский оценивал его в 400—600 лет) и заканчивается, когда запас творческих сил исчерпывается. Недостаток творческих сил, застой и посте­пенный распад цивилизации означает конечную фазу цикла. Как полагал Данилевский, европейская (германо-романская) цивилизация вошла в фазу вырождения, что проявилось в нескольких симптомах: растущем цинизме, секуляризации, ослаблении инновационного потенциала, ненасытной жажде власти и доминирования над миром. Данилевский протестует против взгляда, который «признает бесконечное во всем пре­восходство европейского перед русским и непоколебимо веру­ет в единую спасительную европейскую цивилизацию». В бу­дущем, по его мнению, предстоит расцвет русско-славянской цивилизации.

Одна из основных тем Данилевского связана с критикой русофобских представлений, согласно которым Россия агрес­сивна, враждебна свободе и прогрессу. Он разоблачает миф о завоевательном характере формирования Российской импе­рии, напоминает о завоевании европейскими странами тех или иных территорий. В России же «слабые, полудикие и совершенно дикие инородцы не только не были уничтожены, стерты с лица земли, но даже не были лишены своей свободы и собственности, не были обращены победителями в крепост­ное состояние».

Данилевский подробно анализирует вопросы, связанные с характеристикой наций, их классификацией. Каждый народ в своем развитии переживает циклические стадии — рожде­ние, молодость, дряхлость и смерть, переходит от племенного к гражданскому состоянию, проходит через различные фор­мы зависимости — рабство, данничество, феодализм, кото­рые вполне естественны и составляют «историческую дисцип­лину и аскезу народов».

Большое внимание Данилевский уделяет анализу феноме­на «европейничанья», который обусловил ориентацию рус­ской политики и жизни на европейские образцы. Конкретно это выразилось в аристократизме, демократизме, нигилизме, а также в материализме, парламентаризме, конституциона­лизме. Данилевский очень резко критиковал социализм за игнорирование национальных особенностей, утопизм и кос­мополитизм.



Идеи Данилевского оказали сильное влияние на К.Н. Леон­тьева, П.А. Сорокина, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого. Их отголоски слышны в идеях Л.Н. Гумилева и даже в цивилизационной концепции современного политолога С. Хантингтона.

Максим Максимович Ковалевский (1851—1916) — рус­ский социолог, правовед. Метод социологии-Ковалевского — историко-сравнительный, основанный на выделении у раз­ных народов групп, сходных по политическим, юридиче­ским, историческим и подобным характеристикам, рассмот­рение которых позволяет выявить основные этапы развития общества в целом. Критерий выделения сходных групп Кова­левский видел во внешнем сходстве анализируемых явлений, что усложняло их классификацию и выявление причин, их породивших. Стремясь преодолеть эту трудность, Ковалевс­кий установил главную причину изменений для каждой сфе­ры общественной жизни: в экономике — биосоциальный фак­тор — рост населения, в политике — экономические сдвиги, в общественной жизни — политическая практика. Таким об­разом, сравнительно-исторический метод позволил сделать вы­вод о генетическом родстве явлений, наметить общую тенден­цию развития. Анализ социальных явлений на основе их про­исхождения Ковалевский называл генетической социологи­ей, с помощью которой он исследовал образование основных общественных институтов — семьи, собственности, государ­ства. Эволюцию этих институтов определяют в основном фак­торы биосоциального (рост населения) и психологического порядка. Ковалевский отстаивал положение о преходящем характере частной собственности. После поражения револю­ции 1905 г. он обратился к анализу государства, которое по­нимал как расширение «замиренной сферы», возникающее в результате психологической склонности людей признавать над собой власть тех, кто якобы наделен магической силой управ­лять природой, — выдающихся личностей. Происхождение классов Ковалевский никак не связывал с возникновением государства, считая основой социальной дифференциации рост плотности населения и возникающее на этой основе разделе­ние труда. Наиболее ярко сущность социологической концеп­ции Ковалевского отразилась в понятии прогресса, вне кото­рого нет и не может быть социологии. Взгляды Ковалевского на прогресс складывались под влиянием идей о росте «зами­рения» как главном признаке прогресса в учении его универ­ситетского преподавателя Д.И. Каченовского, теории взаим­ности П. Прудона и социальной динамики О. Конта. Под «замиренностью» он понимал прекращение всеобщей естествен­ной борьбы и гармонизацию социальных отношений, раз­витие солидарности между членами общества. Содержание прогресса Ковалевский отождествлял с расширением сфе­ры солидарности, считая ее рост важнейшим и универсаль­ным социальным законом. Солидарность — норма обществен­ной жизни, а классовая борьба — отклонение от нормы. Хотя Ковалевский и признавал революцию как способ движения вперед, но считал ее «противоестественной формой», резуль­татом ошибок правительства.

Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891), русский философ и общественный деятель, создал мистико-натуралистическую концепцию исторического процесса. Для него че­ловеческая история также представляет собой историю от­дельных культурно-социальных организмов. Закон истори­ческой жизни такого организма совпадает с природными за­конами органического мира и выражается в трехстадийном процессе: восхождении от исходной простоты к «цветущей сложности», от которой через «вторичное упрощение» и «урав­нительное смешение» ведет путь к распаду и гибели. Внут­ренняя структура социально-исторической целостности опре­деляется началами иерархичности («государственности») и гуманности. Период роста и расцвета цивилизации сопро­вождается глубоким культурным осознанием связанности че­ловеческой судьбы с божественным предназначением. «Упро­щение» социально-культурного организма сопряжено с господством демократии, утилитаризма, «мельчанием» духов­ной культуры, «вымыванием» из нее этических, религиоз­ных начал. Принцип свободной воли, индивидуального по­стижения и осознания подменяется принципом атомарной ин­дивидуальности, стремящейся освободиться от духовных обя­занностей, от высшего долга ради удовлетворения собственных потребностей. Леонтьев считает, что современная евро­пейская цивилизация находится на стадии «вторичного упрощения» и «уравнительного смешения». Он полагает, что российское общество способно избежать подобного состояния при условии искусственной консервации специфических со­циально-политических, национально-психологических и ду­ховных устоев православия и монархизма. Согласно концеп­ции Леонтьева, процветающее общество в России невозмож­но без сильного, крепкого государства, активно и рациональ­но использующего аппарат принуждения. Леонтьев вообще высоко ставил принудительную власть и считал ее обязатель­ным условием общего благополучия, а ослабление ее — при­знаком социального распада и разложения. Государство, по мнению Леонтьева, должно быть сословным и охранять ус­тои своей сословности. Быт населения должен быть органи­зован иерархически и строиться на национальных традици­ях народов, населяющих Россию: культура и быт западных стран губительны для России, и потому от запада следует дистанцироваться. В целом идеи Леонтьева можно опреде­лить как православный консерватизм.

Богдан Александрович Кистяковский (1868—1920) цель социологии видел в создании «работающих» понятий, таких, как «общество», «личность», «социальное взаимодействие», «толпа», «государство», «право» и т. д. Как теоретическая наука социология призвана объяснить саму идею власти и способы ее функционирования в государстве. При этом Кис­тяковский приходит к выводу, что идея власти в полном объе­ме недоступна рациональному познанию и может быть по­стигнута лишь интуитивно. Однако для социологии доста­точно констатировать, что сама идея власти и связанные с нею понятия господства и подчинения являются результа­том психологического взаимодействия индивидов.

Будучи сторонником «методологического плюрализма», Кистяковский считал, что в обществе одновременно сосуще­ствуют и принцип причинности, и принцип телеологии. Иног­да они функционируют независимо друг от друга, иногда пересекаются, усложняя тем самым социальную жизнь. Боль­шую роль в «нормальном обществе» играет культура, превращающая власть и все ее атрибуты в элементы «коллек­тивного духа» (т. е. общественного сознания). Если этого не происходит, в обществе преобладает правовой нигилизм, чреватый социальными потрясениями. По этой причине Кистяковский критиковал попытки заменить социальные понятия понятиями нравственности (в частности, идею В. Соловьева о государстве как «организованной жалости»).



Петр Бернгардович Струве (1870-1944) — видный тео­ретик «легального марксизма», направления социальной мыс­ли, признававшего истинность экономического учения К. Марк­са о природе и исторической неизбежности капитализма, но отвергавшего его правоту в том, что касается неизбежнос­ти пролетарской революции. «Если мы, — писал Струве, — под марксизмом будем разуметь безусловно объективную часть воззрений Маркса и примем во внимание, что его прогноз... не может иметь безусловно обязательного характера для всяко­го исследователя, то мы должны будем допустить, что можно быть марксистом, не будучи социалистом». За Россией он ви­дел перспективу успешного капиталистического развития, ко­торое, по его мнению, должно было принести ей экономи­ческое процветание. Условием этого Струве считал проведе­ние социальных реформ, которые устранили бы оставшиеся пережитки помещичьего хозяйства. «Социальные реформы, — писал он, — составляют звенья, связывающие капитализм с тем строем, который его сменит, и — каков бы ни был поли­тический характер того заключительного звена, которое явит­ся гранью между двумя общественно-историческими форма­ми, — одна форма исторически вырастает из другой»1.

Большую роль в достижении экономического и социаль­ного прогресса Струве отводил государству — «организации порядка», отличительной чертой которой является наличие принуждающей власти. Тем не менее, в основе теоретических взглядов Струве лежал индивидуализм, идея первостепенно­го значения свободы и потребностей индивида, всесторонне­го развития его уникальных возможностей. Социальный про­гресс он видел не только и не столько в экономическом про­цветании, сколько в создании условий для свободного разви­тия индивидов.

Работы П.Б. Струве «Метафизика и социология», «Соци­альная и экономическая история России с древнейших вре­мен до нашего, в связи с развитием русской культуры и рос­том российской государственности» определяют социологию как исследование системы «свободного взаимодействия между единичными конкретными существами, носителями спон­танной активности».

Питирим Александрович Сорокин (1889—1968) — один из виднейших классиков социологии, оказавший большое вли­яние на ее развитие в XX в. Иногда П. Сорокина называют не русским, а американским социологом. Действительно, хроно­логически «русский» период его деятельности жестко огра­ничен 1922 г. — годом его высылки. Однако становление со­циологических взглядов Сорокина, а также его политиче­ской позиции происходило именно на родине, в условиях войн, революций, борьбы политических партий и научных школ. В основном труде «русского» периода — двухтомной «Системе социологии» (1920) — он формулирует основные принципы

теории социальной стратификации и социальной мобильности (эти термины им же и были введены в научный оборот).

Основой социологического анализа Сорокин считает со­циальное поведение, социальное взаимодействие. Взаимодей­ствие индивидов он рассматривает как родовую модель и социальной группы, и общества в целом. Социальные груп­пы подразделяются им на организованные и неорганизован­ные, причем особое внимание уделяется анализу иерархи­ческой структуры организованной социальной группы. Внут­ри групп существуют страты (слои), выделяемые по эконо­мическому, политическому и профессиональному признакам. Сорокин утверждал, что общество без расслоения и неравен­ства — миф. Меняться могут формы и пропорции расслое­ния, но суть его постоянна. Стратификация существует и в недемократическом обществе, и в обществе с «процветаю­щей демократией».

Наряду со стратификацией П. Сорокин признает наличие в обществе и социальной мобильности двух типов — верти­кальной и горизонтальной. Социальная мобильность означа­ет переход из одной социальной позиции в другую, своеобраз­ный «лифт» для перемещения как внутри социальной груп­пы, так и между группами. Социальная страти-






1 Струве П.Б. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России. — СПб., 1894. С. 130-131.

фикация и мобильность в обществе предопределены тем, что люди не равны по своим физическим силам, умственным способнос­тям, наклонностям, вкусам и т. д., а кроме того — самим фактом их совместной деятельности. Совместная деятельность с необходимостью требует организации, а организация немыс­лима без руководителей и подчиненных. Поскольку общество всегда стратифицировано, то ему свойственно неравенство, оно, это неравенство, должно быть разумным.

Общество должно стремиться к такому состоянию, при котором человек может развивать свои способности, и по­мочь обществу в этом могут наука и чутье масс, а не револю­ции. В работе «Социология революции» (1925) П. Сорокин называет революцию «великой трагедией». Революция сопро­вождается насилием и жестокостью, сокращением, а не при­ращением свободы. Она деформирует социальную структуру общества, ухудшает экономическое и культурное положение рабочего класса. Единственным способом улучшения и реконструкции социальной жизни могут быть только рефор­мы, проводимые правовыми и конституционными средства­ми. Каждой реформе должно предшествовать научное иссле­дование конкретных социальных условий, и каждая реформа должна предварительно «тестироваться» в малом социальном масштабе.

В своих поздних работах («Социальная философия в век кризиса», «Альтруистическая любовь», «Изыскания в обла­сти альтруистической любви и поведения», «Власть и нрав­ственность» и др.) П. Сорокин проповедует идеи альтруисти­ческой любви, нравственного возрождения, этической ответ­ственности и солидарности, культурных ценностей, т. е. те идеи, которые определяли этико-нравственную направлен­ность русской социологической мысли в целом.


Каталог: ld
ld -> Передовая статья Социальный стресс, трудовая мотивация и здоровье
ld -> Учебно-методическое пособие по аспекту «Устная речь» для студентов III курса факультета английского языка
ld -> Составители: канд психол наук, доц. Габдреева Г. Ш
ld -> Английская литературная автобиография: трансформация жанра в XX веке
ld -> Программа предназначена для создания психолого-педагогических условий для успешной адаптации учащихся первого, пятого и десятого классов к особенностям образовательной среды школы, сохранения психологического здоровья школьников
ld -> Гольдфарб Ольга Сергеевна канд психол наук, доцент
ld -> 1 Семья как фактор формирования агрессивного поведения ребенка…
ld -> Особенности личностного адаптационного потенциала военнослужащих по призыву
ld -> Консультация для родителей «Идем в детский сад»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница