Зависимости


Роль образования в возникновении и развитии аддиктивного поведения



страница8/23
Дата12.05.2016
Размер2 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   23

2.5.4. Роль образования в возникновении и развитии аддиктивного поведения

Большое влияние на повседневную жизнь и перспективы развития взрослеющего человека оказывает школа. На школу возлагаются важнейшие функции: передача знаний, культурных и нравственных ценностей, помощь в социальной адаптации и выработке адекватного социального поведения, содействие личностному росту. Но не всегда школа выполняет свои функции.

Более того, некоторые образовательные системы и подходы могут способствовать формированию и укреплению аддиктивных механизмов.

Традиционное образование само несёт на себе аддиктивные черты – черты, направленные на разотождествление с действительностью. Прежде всего, это проявляется в подаче учебного материала вне интеграции с реальным миром, ориентированности на приоритетность знания учебных предметов, в акцентировании полезности знаний в контрасте с непредсказуемостью межличностных отношений. Нивелирование значимости межличностных отношений может происходить и из-за того, что школьников нацеливают на всепоглощающий учебный труд, который активно подкрепляется и поощряется [44, с.474].

Загруженность учебной деятельностью и, порой, безграничное стремление педагогов и родителей занять детей настолько, чтобы у них не оставалось времени на «всякие глупости» (по мнению взрослых), приводит к тому, что у детей не остаётся времени, чтобы принадлежность самим себе, играть, общаться со сверстниками. Вместо того, чтобы происходило разумное знакомство с реальностью, происходит отрыв от неё. Дети, таким образом, отвлечены от собственных ощущений, осознанных и неосознанных потребностей, от самопознания в самом широком смысле этого слова. Так постепенно формируется неумение жить «здесь и сейчас». Не приобретя необходимого опыта столкновения с реальностью, при случайных и закономерных встречах с проблемами реального мира, ребёнок оказывается беспомощным. Трудности становятся не ступенями развития, а явлениями, сопряжёнными со страхом, неуверенностью и дискомфортом, чего хочется избежать любыми средствами.

Фрустрация наступает не только потому, что возникла проблема, но и потому, что появляется необходимость принять решение, сделать выбор, взять на себя ответственность за случившееся и за последствия.

Школа не только не препятствует односторонней фиксации на учебной деятельности, но может сама провоцировать эту фиксацию, подкреплять её как желаемую и одобряемую деятельность. Нередки случаи, когда бывшие отличники, одарённые дети, становясь взрослыми, но, сохранив привычную стратегию избегания и поиска ощущений, выбирают такие тяжёлые формы аддиктивного поведения как злоупотребление психоактивными веществами (алкоголь, наркотики). Сейчас некоторые образовательные учреждения охватила волна выявления одарённых детей. Сотрудничество родителей и педагогов в этом направлении очень тесное. Сама по себе помощь одарённым детям – явление гуманное. Но взрослые часто забывают о том, что ребёнок есть ребёнок, и игнорируют его естественные потребности. С одной стороны, взрослые хотят, чтобы их дети реализовали то, что не удалось реализовать им самим. С другой стороны, они желают детям добра и верят, что этим будет обеспечено будущее детей. У детей выискивают способности, их учат иностранным языкам, записывают одновременно в несколько кружков, в спецшколы и гордятся собой и детьми. Родительская ретивость дорого обходится «звёздным детям». Итог – нервные срывы, снижение иммунитета, переутомление. Кроме этого – отрыв от общения со сверстниками, груз неудовлетворенных детских потребностей, обеднение жизненного опыта. Такие дети лишены инициативы, т.к. им предложен готовый путь, по которому они идут в сопровождении. За них всё решено. Но когда-нибудь настанет время проявлять самостоятельность в противостояниях жизненным трудностям, и тогда возникает страх, потеря равновесия и чувства безопасности [69, с.475-476].

Познание реальности осложняется для детей и тем, что в образовательных учреждениях не хватает специалистов, способных грамотно, открыто, без иронии, ханжества и лицемерия вести с детьми беседы на те темы, которые представляют для них жизненно важный интерес, но которые обращены взрослыми в «зоны повышенной секретности».

Идея о дифференцированном подходе в образовании часто находит своё применение в одностороннем виде, когда такой подход ограничивается индивидуальным подходом к общеучебным умениям и уровню обученности. В этом случае за рамками образовательного процесса остаётся личностный аспект. Эта ограниченность начинает проявляться уже при приёме в начальную школу, где детям на предварительных собеседованиях предлагается пройти стандартизированное тестирование для определения готовности к обучению, которое выявляет внешние знания и умения, но не скрытые возможности и уровни развития. Проведённое тестирование дошкольников, результаты переводных экзаменов дают педагогам полномочия распределять детей по разным классам в зависимости от степени их подготовленности.

Подобный дифференцированный подход нечто общее с дискриминацией. Не этично и не гуманно делить детей по разным «сортам», руководствуясь одним только критерием – учёбой. Когда они выйдут в реальную взрослую жизнь, в меньшей степени будет важно, как они учились, и в большей – какими они стали людьми. Кроме того, пребывание детей долгое время в однородном коллективе в значительной степени ограничивает их коммуникативные возможности и опыт отношений с разными сверстниками, не важно, сильный это класс или слабый, элитный или самый рядовой.

Во многих школах знания, главным образом, транслируются. Параллельно с трансляцией знаний транслируются взгляды, убеждения, способы взаимодействия с миром, которые, к сожалению, могут представлять из себя негибкие, застывшие и не соответствующие настоящему моменту паттерны.

Недобрую службу может сослужить авторитет педагога. Опасность авторитета в том, что с авторитетным мнением принято считаться, на него ссылаются, его берут в качестве руководства к действию. Оно может лишить человека инициативы даже по отношению к самому себе: в трудной ситуации человек не сможет доверять себе, своему опыту интуиции. Огромное значение для становления и укрепления адаптивных механизмов и формирования активной жизненной позиции имеет создание образовательных моделей, нацеленных на полноценное использование ресурсов самообразования, самовоспитания и самоактуализации.

Важную роль в образовательном процессе играет личность педагога. Профессия педагога, к сожалению, может внести свой вклад в деформацию личности человека, избравшего для себя эту специальность. И такая деформированная личность, транслируя знания, транслирует и часть своей деформации. Говоря о профессиональной деформации, мы имеем ввиду полную идентификацию с профессией, когда утрачиваются индивидуальные личностные черты. Учительские стратегии переносятся в сферу межличностных отношений, что порой является одной из причин конфликтов в семье и с другими людьми. Работа педагога может стать в силу разных обстоятельств агентом его аддиктивной реализации.

Работогольная аддикция – достаточно распространённое явление в сфере образования. Существуют и целые аддиктивные образовательные организации, где вся работа строится сугубо в интересах учреждения. Одобряются и ставятся в пример сотрудники, проводящие на рабочем месте безграничное количество времени, жертвующие собой, детьми и семьёй в целом. Персонал работает на износ. План работы в таких учреждениях очень насыщенный и значительные временные затраты отводятся контролю над образовательным процессом, тому, что его сопровождает и за персоналом. В подобных коллективах нездоровая психологическая атмосфера, много людей с хроническими заболеваниями и не разрешенными проблемами в семьях, в личной жизни. Здоровой альтернативой такому учреждению могло бы стать учреждение с личностно-ориентированной моделью, которая охватывала бы и детей, и педагогический коллектив.


2.5.5. Общество и аддиктивное поведение

Отдавая должное неповторимой индивидуальности каждой конкретной личности, следует отметить, что любое общество в реальный исторический отрезок времени приобретает некие общие ментальные параметры, позволяющие говорить о психическом здоровье нации. Современный период исторического развития России характеризует, с одной стороны, такими позитивными явлениями, как восстановление свободы и демократии, разрушение тоталитарного режима, возвращение русского национального менталитета, деидеологизация общества, обретение личностью своих прав, свобод, религиозных убеждений. С другой стороны, столь радикальные и стремительные перемены во всех сферах жизни общества, при их безусловной положительной стратегической оценке, не могут не оказывать мощного стрессового воздействия на психику большинства людей [44, с.481].

Стремительно меняется привычная среда и формируется новая обстановка, не имеющая чётких ориентиров, способствующая развитию и усилению экзистенциальных страхов перед реальностью. Социально-экономические затруднения обостряют межличностные конфликты, что способствует разобщению членов общества.

Потеря в кризисное время чувства внутреннего комфорта, равновесия, безопасности становится для многих решающим фактором в выборе аддиктивной стратегии поведения в ответ на требования среды. Растёт уровень алкоголизации и наркотизации общества, всё больше в эти аддикции вовлекается молодёжь. Наряду с социально-экономическими факторами развитию и укреплению линии аддиктивного поведения способствуют некоторые неверные убеждения, стойкие стереотипы и установки. Прежде всего, многие люди не склонны принимать на себя ответственность за то, что с ними происходит.

Это в значительной мере порождает бездействие или поиск ответственных. Так многие возлагают ответственность на правительство, начальство, своих близких и т.д. Некоторые убеждены, что на всё воля божья и от человека ничего не зависит. Своё распространение находит так называемое магическое мышление, которое взращивает веру в кармическую безысходность, в «свой крест», в то, что от судьбы не уйдёшь.

Неумение и нежелание жить в настоящем проявляется в сверхценном отношении к прошлому, когда люди живут постоянными воспоминаниями о нём. Они погружаются в ностальгию, если прошлое было светлым пятном в их жизни, или в глубокую вселенскую скорбь, если прошлое принесло много боли и разочарования. В противоположность этому явлению наблюдается другое, когда человек погружён в фантазии о будущем, иллюзорно рисует себе картины будущего в том свете, в каком ему хотелось бы его видеть, при этом не задумываясь о том, что он сам мог бы сделать что-то реальное в настоящем, чтобы обеспечить себе будущее.

Чрезмерное увлечение романтикой тоже вносит свою лепту в отрыв человека от реальности. В своих романтических порывах люди становятся «заядлыми любителями природы». Это не относится к тем, кто иногда оставляет суету городов и отправляется в первозданный мир природной красоты и гармонии, чтобы отдохнуть и набраться сил. Опасность в том, что некоторые делают это своим стилем жизни. Презирая неустроенность и непредсказуемость действительности, не решая проблем, они постоянно уходят в лес, в горы, в море, на рыбалку, на охоту, зная, что там они получат те ощущения, благодаря которым воцарится гармония. Но эти люди впадают в зависимость от такой гармонии. В семьях они часто наталкиваются на непонимание и упрёки, потому что оказывается, надо решать реальные проблемы – воспитывать детей, обустраивать жильё, зарабатывать деньги, уделять внимание близким и т.д.

Порой в качестве рекламы разных видов аддикций может выступить такое близкое и необходимое всем нам чувство, как чувство юмора. Несомненно, это чувство помогает легче идти по жизни, но слишком уж смешными и безобидными в шутках и анекдотах выглядят алкоголики, наркоманы, токсикоманы. У некоторых людей, в силу их личностных особенностей, это может закрепить их линию поведения, т.к. возможность выглядеть смешным для некоторых является одним из способов самовыражения, самопрезентации или защиты.

Важным явлением является социальная поддержка. Многие нуждающиеся в поддержке не обращаются за помощью или отказываются от неё из-за боязни расстаться со своим привычным способом ухода от реальности или в силу низкого уровня восприятия социальной поддержки. Другая сторона этого явления в том, что чаще всего люди, окружающие аддикта, не знают, что он нуждается в поддержке или не знают, какую поддержку ему нужно оказать, потому что алкоголиков или наркоманов в обществе принято высмеивать или презирать. Конечно, сами аддикты часто делают жизнь своих близких невыносимой, но, возможно, если бы для людей была понятна и доступна информация об общих аддиктивных механизмах, о природе их происхождения, многих осложнений, связанных с аддиктивным поведением можно было бы избежать. «Вокруг всё плохо!» - такая оценка очень характерна для мышления аддикта.

Одним из важных институтов социализации являются средства массовой информации. Их заслуга велика во многих сферах общественной жизни: культуре, политике, экономике, образовании и воспитании и т.д. Но вместе с тем, они вносят свой вклад в отрыв людей от реальности, предлагая целую индустрию ощущений взамен полноценным взаимоотношением, дают готовые образцы мыслей и поступков. Существует угроза избыточного, «всеядного» потребления телевизионной и прочей массовой культуры, отрицательно сказывающегося на развитии творческих позиций, индивидуальности и социальной активности личности [44, с.478]. Телевидение в большей степени разобщает людей, они разучиваются общаться. Члены семьи могут вечерами после работы и учёбы собираться у экрана на несколько часов, перебрасываясь лишь репликами по поводу просмотренного, не уделяя внимания проблемам и интересам друг друга. Многие находят в телевидении эффективное, на их взгляд, средство ухода от проблем. Порой экранные персонажи говорят о том, что реальность скучна, сложна, непредсказуема, и поэтому надо отвлечься, расслабиться, отдохнуть. Некоторые люди могут принять это как формулу выживания и сделать для себя вывод, что предпринимать какие-то действия, переорганизовывать свой жизненный план – это всё большие затраты, что лучше просто абстрагироваться. Эмоциональная подача материала может способствовать быстрому и прочному усвоению подобных формул.

Важную роль в истории, культуре, нравственном кодексе общества играет религия. В трудное для себя время человек обращается к религии и она даёт ему веру, надежду и силы для противостояния тяжёлым испытаниям. Религия может стать большой силой, помогающей пройти жизненный путь со всеми его лишениями, надёжной опорой в трудные дни. Но, вместе с тем, религия может стать и силой, уводящей от действительности. Поиски себя, стремление к самосовершенствованию приводят в мир религиозных иллюзий. Порой, незаметно для себя человек оказывается втянутым в религиозную секту, деструктивную по своей сути. Под прикрытием благородной цели «стремления к духовности» происходит насильственный отрыв от действительности. У членов сект развивается психологическая зависимость от проповедников, от «духовного наркотика». После испытания во время религиозных ритуалов «кайфа», возникает влечение, потребность вновь пережить это ощущение. Эта потребность может вытеснить многие другие естественные потребности. Таким образом, под видом религии человека склоняют к отказу от земной жизни, естественных потребностей, прежних убеждений, что может привести к психическому (а иногда – и к физическому) самоуничтожению.

Очевидно, что влияние социума на возникновение, закрепление и развитие аддиктивного поведения чрезвычайно велико и разнообразно. Процессы и явления, препятствующие становлению аддиктивных механизмов в обществе, соседствуют с процессами и явлениями, способствующими становлению и развитию этих механизмов. Поэтому чрезвычайно важно уметь различать их, понимать, что происходит вокруг, что к чему может привести. А для этого человеку необходимы развитые рефлексия, эмпатия, коммуникативные и перцептивные навыки, субъектность, личностная активность, волевые качества и т.д.

Нами были рассмотрены лишь некоторые факторы, оказывающие влияние на возникновение и развитие аддиктивного поведения. Факторы риска нередко специфичны для определённых возрастных, этнических групп или для определённой общественной среды.


2.6. Некоторые особенности различных форм аддиктивного поведения

Аддиктивное поведение может иметь определённые особенности, обусловленные этнокультурной принадлежностью, полом, возрастом и т.д. Нами будут рассмотрены некоторые из этих особенностей.


2.6.1. Этнокультурные особенности аддиктивного поведения

Аддиктивное поведение в виде злоупотребления веществами, изменяющими психическое состояние, имеет специфичные этнокультурные особенности. В случаях, когда таким веществом становится алкоголь, указывается на «традиции пития», паттерны алкогольного поведения, мотивы употребления спиртных напитков. При этом традиции употребления алкогольных напитков рассматриваются в связи со структурой личности, национального характера, способами совладания со стрессовыми ситуациями. Значимым диагностическим культурально обусловленным параметром считается понятие «злоупотребления» и его дифференциация с употреблением. В традициях стран и народов со «спиртовой культурой» в отличие от «винных и пивных» культур грань между патологией (или девиацией) и нормой алкогольного поведения крайне незначительна. Так, например, считается, что нормой является способность хорошо переносить большие дозы алкоголя («Чем больше, тем здоровее, нормальнее человек»). Нередко в таких культурах девиацией называют трезвеннические установки и поведение, обосновывая это нетактичностью, нелюдимостью, недружелюбностью отказывающегося от употребления спиртных напитков. Интересным представляется широкая платформа оправдания или осуждения алкогольного поведения, сочувственного или негативного отношения к выпившему (пьяному).

Для оценки влияния этнических факторов на формирование тех или иных психопатологических синдромов и даже на частоту возникновения некоторых психических заболеваний интересным представляется анализ факта меньшей распространённости алкоголизма среди итальянцев (R.F.Bales), чем среди других европейских этнокультурных групп. Данный факт объясняется культуральными традициями реагирования на стрессовые ситуации. В этой этнокультурной группе на фрустрирующую ситуацию принято реагировать не увеличением приёма алкоголя, а увеличением приёма пищи [51, с.169].

В рамках клинического аспекта выделяется раздел, изучающий этнокультуральное влияние на формирование исходов (дефектов, изменений личности и пр.) поведенческих девиаций. Анализу традиционно подвергаются отдалённые последствия алкоголизма. Так считается, что деградация личности при алкоголизме не напрямую связана с токсическим воздействием алкоголя на головной мозг. Определённые культуральные особенности человека способны препятствовать или способствовать скорости нарастания изменений личности при алкоголизме. Этнокультуральные влияния на формирование алкогольных изменений личности сходны с подобными влияниями на выбор формы поведения в момент алкогольного опьянения. В этнических группах, нацеливающих своих членов на рефлексивный тип поведения, алкогольное опьянение не носит дезорганизующего и антисоциального характера.

Структура употребления наркотических веществ менее, чем алкоголя, подвержена этнокультуральному влиянию. Однако известно, что в некоторых государствах употребление «лёгких наркотиков» (марихуаны) не расценивается как серьёзная девиация и даже узаконено их использование.

Нарушения пищевого поведения в виде нервной анорексии характерны для лиц с высоким культурным уровнем (W.Baeyer, H.Bruch, A.Wolf). Существенное значение для формирования девиаций пищевого поведения имеет значимость процесса питания. Для многих культур и стран с западным психологическим типом взаимоотношений еда не является ценностью (особенно её количество). В других же регионах мира (на Востоке) гостеприимство подразумевает обильное потребление пищи и угощение ею. Кроме того, разнятся стандарты красоты и внешней привлекательности, влияющие на способ приёма пищи и пищевые стереотипы. Восточный тип красоты подразумевает полноту, западный – худобу. Определённые личностные культурально обусловленные особенности проявляются и в таком нарушении пищевого поведения как гиперфагическая реакция на стресс. Оно появляется вследствие невозможности найти правильный (непищевой) выход из конфликтной ситуации или использовать совершенные способы психологической защиты.

Считается, что сексуальные девиации и перверсии имеют существенную этнокультуральную обусловленность. Их диагностика и оценка нередко всецело зависит от культуральных традиций и верований. По мнению И.С.Кона, сексуальное поведение – это социокультуральное, а не биологическое явление и, следовательно, оценка девиаций должна строится лишь с учётом сексуальной культуры индивида.

Некоторые формы сексуальных отклонений поведения регистрируются чаще, чем иные. Так гиперсексуальность более типична для представителей южных народов по сравнению с северными, выбору гиперсексуального поведения нередко способствует стиль жизни, причастность к определённому субкультуральному кругу людей («богеме»). Известно, что оценка сексуальных девиаций может зависеть от конфессиональных регламентаций.

Из сверхценных психологических увлечений лишь некоторые имеют этнокультуральную специфику. Так, считается, что трудоголизм присущ в большей степени выходцам из западной психологической культуры (немцам, американцам), а увлечение азартными играми (гемблинг) характерно для лиц с восточной психологией.

Возникновение коммуникативных девиаций зависит от этнокультурального понимания нормы коммуникации, в частности общительности. Известно, что представители южноамериканских и африканских государств более экспрессивны и коммуникабельны, чем северяне.

В.Д.Менделевич выделяет коррекционно-терапевтический аспект этнокультуральной психологии девиантного поведения, включающий в себя оценку влияния различных традиционных и приоритетных способов психологического воздействия (психокоррекции и психотерапии) на эффективность купирования поведенческих девиаций. В отношении злоупотребления алкоголем он отмечает, что существуют два принципиально разных психотерапевтических подхода. При первом - аверсивной психотерапии – физиологическая алкогольная зависимость заменяется психологической зависимостью от психотерапевта и страхом нарушения табу, в то время как при использовании рациональной психотерапии подобных зависимостей не формируется, и пациенту предоставляется достаточно большая свобода действий. Безосновательно считается, что больному алкоголизмом (особенно при II и III стадиях заболевания) в силу изменений личности, т.е. сформировавшихся субкультуральных свойств, не показано применение «гуманистически-ориентированных» психотерапевтических методик. Анализ сравнения эффективности двух принципиально различных психотерапевтических методик показывает, что результат зависит не только и не столько от стадии заболевания, сколько от культуральных особенностей пациентов и в первую очередь от ориентации на демократический или авторитарный стили общения. Девиантам с демократической направленностью личности, в которую включаются такие психологические качества, как способность выслушивать чужую точку зрения, находить компромиссы при общении с людьми не показаны культурально чуждые им методы «кодирования». Тогда, как пациентам с авторитарной направленностью личностных качеств в виде традиций требования от окружающих подчинения, непререкаемости, жесткости в общении, а значит, уважения силы малоэффективны психотерапевтические методики, апеллирующие к морально-нравственным ценностям.

Таким образом, видно, что этнокультуральные факторы оказывают значительное влияние на возникновение, развитие, течение, исход, психологическую коррекцию и психотерапию аддиктивного поведения.
2.6.2. Гендерные особенности аддиктивного поведения

Типы, формы и структура девиантного поведения имеют половую (гендерную) окраску. Некоторые из них считаются атрибутом исключительно мужского или женского стилей отклоняющегося поведения, иные могут в меньшей степени зависеть от половой принадлежности человека. Отличительные параметры женского и мужского полоролевого поведения оцениваются на основании различий темпераментальных особенностей, характерологических свойств и личностных качеств.

К поведенческим особенностям психофизиологического характера, имеющим корреляции с полом человека, можно отнести известные факты лучшей переносимости женщинами болевого ощущения, состояний длительной ограниченности движений или обездвиженности. Этот факт может быть объяснен как психофизиологическими особенностями пола, так и психологическими традициями роли женщины и мужчины в определённых обществах и культурах. Мужской и женский стили поведения могут базироваться и на гендерных различиях психомоторики (походки, жестикуляции, письма), эргичности, скоростных (темповых) характеристиках и предметной пластичности [51, с.178].

По данным В.М.Русалова, у мужчин по сравнению с женщинами чаще проявляется жажда деятельности, наблюдается избыток сил, высокая работоспособность, гиперактивность, более выражено стремление к напряжённому умственному и физическому труду. Кроме того, отмечается гибкость мышления, лёгкость переключения с одного вида деятельности на другой, стремление к разнообразию форм деятельности, чаще наблюдается высокий темп поведения, более высокая психомоторная скорость выполнения операций при осуществлении предметной деятельности. Для женщин более характерна лёгкость вступления в новые социальные контакты, у них шире набор коммуникативных программ, более выражена коммуникативная импульсивность, лёгкость переключения в процессе общения, а также повышена чувствительность к неудачам, чаще наблюдается беспокойство, неуверенность, тревога.

Таким образом, на уровне сбалансированного психофизиологического функционирования (темпераментальных свойств) можно отметить тот факт, что стилевые характеристики поведения мужчин и женщин существенно разнятся. Процесс воспитания способен сгладить или заострить различия и сказаться на становлении и диагностике девиантных форм поведения.

На уровне характерологических свойств стилевые особенности проявляются в виде гендерных стереотипов полоролевого поведения. Под ними понимаются модели поведения, система предписаний, которые должен усвоить соответствующий индивид, чтобы его признали мужчиной или женщиной (И.С.Кон). Формирование полоролевого поведения происходит на базе соответствующих гендерных особенностей темперамента под воздействием воспитания. Вершиной полоролевого воспитания является формирование психосексуальной ориентации (гетеро-, или гомосексуальной), что имеет значение для оценки сексуальных девиаций.

Оценка нормативности мужского и женского поведения зависит от этнокультуральных параметров, поскольку половые роли могут разниться в зависимости от общественных ожиданий и требований. В одних странах и регионах мира эти ожидания характеризуются существенными различиями, в других – они сближаются и даже сливаются (унисексуальный стереотип). В культурах «восточного типа» отмечается дистанцирование и строгая очерченность гендерных стереотипов поведения с предписыванием женщинами мужчинам различных видов деятельности и способов взаимодействия в обществе и семье. В западной психологической культуре отмечается сближение половых ролей. Именно в западном мире родился и развивается феминизм, первоначально направленный на борьбу за равные социальные права мужчин и женщин, но фактически переродившийся в борьбу женщин за размывание границ полоролевого поведения.

Несмотря на существование разных этнокультуральных взглядов на полоролевое поведение, все же можно отметить следующие характеристики типичного (нормативного) женского и мужского стереотипов поведения на уровне характерологических особенностей. К мужскому стереотипу, обозначенному как маскулинность, относят активность, бескомпромиссность, решительность, независимость, самостоятельность, самодостаточность, эмоциональную устойчивость. К женскому, называемому фемининность, причисляют покорность, нежность, послушание, терпимость, аккуратность, зависимость, несамостоятельность, чувственность, эмпатийность, тревожность и склонность к ярким экспрессивным проявлениям.

Для характеристики гендерного стиля поведения значимыми являются особенности поведения и самопрезентации человека в следующих сферах:

- внешность и стиль одежды;

- манера поведения (мимики, жестов, походки);

- манера речи;

- стиль взаимодействия в семье;

- стиль взаимодействия в обществе;

- стиль сексуальной активности.

Половые различия в проявлении различных форм аддиктивного поведения представлены довольно ярко. Признанным фактом является то, что нарушения пищевого поведения характерны для женского стиля поведения. Это связано в первую очередь со значимостью внешности и привлекательности для женщины. По данным Е.Т.Соколовой, имеются гендерные различия в субъективной ценности всего тела и различных его частей. С психологической точки зрения самооценка человека и в особенности выпестованный групповыми традициями и семейным воспитанием реестр ценностей различных частей собственного тела способны оказываться психотравмирующими факторами при возникновении какого-либо дефекта (например, связанного с пищевым поведением) в «ценном органе».

Для женщин типичными являются такие разновидности нарушения пищевого поведения, как анорексия, так и булимия, что обусловлено значимостью параметров массы и красоты тела [51, с.193].

Аддиктивное поведение в виде злоупотребления веществами, изменяющими психическое состояние, так же как и иные, имеет специфические гендерные особенности. Алкогольное поведение женщины отличается от алкогольного поведения мужчины. Выделяют (Л.К.Шайдукова) три психологических типа женщин, страдающих алкоголизмом: фемининно-асоциальный, маскулинно-социопатический, фемининно-конформный. При фемининно-асоциальном типе преобладающими являются такие черты, как: возбудимость, агрессивность, неустойчивость настроения, импульсивность, снижение контроля над своими действиями, потворство желаниям, отсутствие твердых жизненных установок, плохое самопонимание, отсутствие критического отношения к своим поступкам, легкомыслие. При маскулинно-социопатическом типе доминируют следующие черты: прямолинейность, грубость, решительность, склонность к риску, отсутствие сентиментальности, склонность к безапелляционности суждений. При фемининно-конформном типе обнаруживаются: покорность, подчиняемость, внушаемость, склонность к компромиссам и соглашательству. Алкогольное поведение формируется при различных типах неодинаково.

При первом типе отмечается спаянность алкогольного поведения с сексуальной зависимостью от партнёров, готовность к сексуальным эксцессам. При втором – алкоголизация сопровождается лихачеством и мотивируется проверкой своих возможностей, доказательством своих сил, утверждением равноправия с мужчинами – членами компании. При третьем – основой алкогольного поведения становится конформность, стремление неукоснительно следовать семейным традициям, характерному для их мужей алкогольному паттерну поведения.

Структура употребления наркотических веществ менее чем алкоголя подвержена гендерному влиянию.

Психологической особенностью сексуальных девиаций при аддиктивном типе девиантного поведения является поиск новизны, риска, запредельных ощущений. Характерным для женщин является гиперсексуальный вариант аноргазмического поведения, при котором наблюдается феномен «ловли оргазма». Суть его заключается в том, что с целью достижения сексуального удовлетворения женщина начинает прибегать к несвойственному ей сексуальному экспериментированию. Она может включиться в групповые сексуальные взаимодействия, часто менять партнёров, прибегать к иным разновидностям парафильного поведения (например, зоофилии).

Из сверхценных психологических увлечений многие чаще проявляются у мужчин, чем у женщин. Это относится и к гемблингу, и к трудоголизму, и к фанатизму. Можно предполагать, что столь явный гендерный механизм формирования сверхценности у мужчин обусловлен структурой психологических особенностей, в которой целеустремлённость, настойчивость и склонность к длительной фиксации внимания на определённом виде деятельности относится к специфическим мужским характеристикам.

Учитывая различия в психологии мужчин и женщин, в частности склонность женщин легко вступать в новые социальные контакты, иметь более широкий по сравнению с мужчинами набор коммуникативных программ, более выраженную коммуникативную импульсивность, лёгкость в переключении в процессе общения, можно утверждать, что имеются гендерные различия в проявлениях коммуникативных девиаций. Так, известно, что аутистическое поведение значительно чаще выявляется у мужчин, чем у женщин, а гиперобщительность – наоборот.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2015
2015 -> Методическте рекомендации для студентов по дисциплине «психология журналистики» цели и задачи дисциплины дисциплина «Психология журналистики»
2015 -> Агрессивное поведение детей дошкольного возраста
2015 -> -
2015 -> «влияние компьютерных игр на проявление агрессивности у подростков»
2015 -> Причины появления агрессии у детей Телевизионные программы и компьютерные игры
2015 -> Программа коррекционно-профилактических мероприятий по снижению агрессивности у молодежи
2015 -> Лекция «Адаптация убд лвк к мирной жизни»
2015 -> Адаптация первоклассников
2015 -> Адаптация пятиклассников к новым условиям учёбы


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   23


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница